Чтение онлайн

Мистер Гроген сказал:

– Брата Гомера зовут Улисс, а вот сестру просто Бесс.

– Гомер, Улисс и Бесс, – повторил Спенглер.

– У них есть еще один брат, – сказал мистер Гроген. – Маркус. Он сейчас в армии.

– Маркус, Гомер, Улисс и Бесс, – повторил Спенглер. – А почему вы не идете домой, Вилли?

– Домой? – переспросил мистер Гроген. Он улыбнулся. – Если вы не возражаете, Том, я посижу с вами. Мне некуда идти и нечего делать после работы, разве что спать, а сон меня больше не радует.

– Послушайте, Вилли, – сказал Спенглер тоном, каким разговаривают с маленьким ребенком, – вы только не огорчайтесь! Я ведь знаю, что вас гложет, не надо! И совсем вы не старый, и никто не может заставить вас уйти на пенсию. Вы же знаете, что я буду без вас как без рук. Проживете лет сто и будете работать до самой смерти.

– Спасибо, – сказал старый телеграфист. Он помолчал, а потом негромко добавил: – Сегодня у меня опять случился маленький припадок. Нет, ничего серьезного. Я задолго почувствовал, что он приближается. Мальчик был здесь. Я послал его за лекарством. Мне, правда, его не советовали принимать. Мне советовали вызывать врача и ложиться в постель.

– Доктора тоже не все понимают, Вилли, – сказал Спенглер. – Они разбираются в том, что касается плоти, а не духа. Мы же с вами живы духом единым. – И тут он вдруг произнес: – «Вы ведь меня любите, правда?» Доктора ни в чем не разбираются, только в плоти, – сказал он, – но, может, вам все-таки нужен покой?

– Успею, – сказал мистер Гроген. – Мне предстоит вечный покой, Том.

– Вилли, – сказал Спенглер, – сейчас же сходите на угол к Корбету и выпейте. Послушайте пианолу. А потом мы с вами вспомним старые времена – Волынского, Томлисона, старика Девенпорта. Да и линейного мастера Гарри Буля, безумного Фреда Макинтайра и несравненного Джерри Битти. Послушайте меня, Вилли, выпейте стаканчик-другой. Когда вернетесь – поворошим в памяти былое.

– Мне не советуют пить, Том, – сказал мистер Гроген. – Вы же знаете, что мне не советуют пить.

– Еще бы не знать! – сказал Спенглер. – Но вы любите пить, а делать то, что любишь, порою куда полезнее того, что тебе советуют. Валяйте пейте на здоровье.

– Ладно, Том, – сказал мистер Гроген и вышел из конторы.

Вот уже три или четыре минуты по тротуару возле конторы прогуливался молодой человек и заглядывал в окна. Наконец он вошел и остановился у конторки. Спенглер, заметив молодого человека, подошел к нему.

– Как поживаете? – спросил Спенглер, вспомнив юношу. – А я-то думал, что вы давно в пути, по дороге домой, в Пенсильванию. Ведь мать вам прислала деньги. И незачем было вам приходить отдавать мне долг.

– Я пришел не затем, чтобы вернуть вам долг, – сказал юноша. – Я пришел получить еще и не собираюсь ничего просить. – Он закашлялся. – Я пришел взять.

– Вы больны? Что с вами? – спросил Спенглер.

– А вот что со мной, – сказал молодой человек. Из правого кармана пальто он дрожащими пальцами вынул пистолет. Томас Спенглер, который все еще был счастлив и немножко пьян, никак не мог понять, чего от него хотят.

– Ну, живо, – сказал юноша. – Отдайте деньги – всё, что у вас есть. Повсюду убивают друг друга, не беда, если и я убью вас. И уж совсем не беда, если убьют меня. Я, правда, разнервничался, и мне ни к чему неприятности, но если вы не отдадите мне все ваши деньги, и не отдадите их сию же минуту, я выстрелю. Давайте деньги, быстро!

Спенглер открыл ящик кассы и вынул деньги из всех его отделений. Он положил деньги – бумажки, завернутое столбиками серебро и отдельные монеты – на прилавок перед юношей.

– Я все равно дам вам денег, – сказал он, – и не потому, что боюсь вашего пистолета. Я дам вам их потому, что они вам нужны. Нате – вот все наши деньги. Возьмите их, садитесь на поезд и поезжайте домой. Возвращайтесь к себе. Я не заявлю о краже. Верну деньги сам. Тут около семидесяти пяти долларов.

Он ждал, что юноша возьмет деньги, но тот к ним не прикоснулся.

– Я говорю серьезно, – сказал Спенглер. – Берите деньги и уезжайте, вам это необходимо. Вы не преступник, да и болезнь у вас не смертельная. Мать вас ждет. Эти деньги я дарю ей. Вы не будете вором, если их возьмете. Берите деньги, спрячьте ваш пистолет и поезжайте домой. Выбросьте пистолет. Вам самому станет легче.

Молодой человек спрятал пистолет в карман. Рукой, которая держала оружие, он прикрыл свой дрожащий рот.

– Мне осталось только застрелиться, – сказал он.

– Не болтайте глупостей, – сказал управляющий телеграфной конторой. Он собрал деньги и протянул их юноше. – Вот, – сказал он. – Это все, что есть. Возьмите и поезжайте домой. Если хотите, оставьте пистолет здесь, у меня. Вот ваши деньги. Да, ваши, они ваши, если вам пришлось вынуть пистолет, чтобы их получить. Я знаю, что с вами происходит, сам через это прошел. Все мы через это прошли. Кладбища и тюрьмы полны честных американских парнишек, которым туго пришлось. Они не преступники. Нате, – сказал он ласково, – возьмите деньги. Поезжайте домой.

Молодой человек вынул из кармана пистолет и сунул его через прилавок Спенглеру, который опустил его в кассовый ящик.

– Не знаю, что вы за человек, – сказал он, – но со мной никто еще так не разговаривал. Не нужен мне пистолет, не возьму я и денег, но я поеду домой. Я сюда ехал зайцем и так же поеду обратно. – Он слегка закашлялся. – Не понимаю, откуда мама взяла эти тридцать долларов! Я-то знаю, что у нее нет денег. Часть я пропил, немножко проиграл, а…

– Войдите сюда и сядьте, – сказал Спенглер. Поколебавшись, молодой человек взял стул Спенглера, тот уселся на стол. – Что с вами? – спросил он юношу.

– Да я и сам точно не знаю. Думаю, что болен – может быть, туберкулез. Я в этом не уверен. Странно, если у меня его нет. Я вел такую жизнь, что он может у меня быть. Не люблю жаловаться. Мне здорово не везло, но я сам виноват. Ну, пойду. Большое спасибо, надеюсь, что когда-нибудь сумею вас отблагодарить.

Молодой человек направился к двери.

– Обождите минутку, – сказал Спенглер. – Садитесь. Куда вам спешить? У вас теперь сколько угодно времени. Вы ведь больше не намерены поступать опрометчиво. Не торопитесь жить. Что вас интересует?

– Не знаю. Не знаю, куда идти; что делать, когда я туда приду; не знаю, во что верить, – ничего не знаю. Отец мой был проповедником, но он умер, когда мне не было и трех лет. Просто не знаю, что делать. – Он поглядел на Спенглера. – А что должен делать человек?

– Да ничего особенного, – сказал Спенглер. – Все, что угодно. Неважно, что именно человек делает. Любую достойную, честную работу.

– Всю жизнь я был непоседой, меня ничего не удовлетворяло. Прямо какая-то напасть! Все мне казалось бессмысленным. Людей я не люблю. Не люблю с ними водиться. Не доверяю. Мне не нравится, как они живут, о чем говорят, во что верят, как они расталкивают друг друга локтями.