Чтение онлайн

Ему предстояло предъявить Кате свои права на фабрику.

Не больше и не меньше.

Не зря же он выкрал из стола Долгова чистые листы бумаги, но с печатями и подписями – такие заготовки можно найти, наверное, на каждом небольшом предприятии. Бестолковые руководители, доверяя друг другу гораздо больше, чем требуют разум и здравомыслие, заранее их готовят, чтобы в минуту крайней необходимости вписать нужный текст и сразу получить полноценный документ. Вот и запасся Епихин подобными заготовками. Юридически они были безукоризненны – штамп предприятия в верхнем левом углу, круглая печать внизу, подписи руководителя предприятия, главного бухгалтера...

Нашелся и грамотный, не отягощенный нравственностью юрист, специалист именно в области передела имущества. Вот он и подготовил для Епихина потрясающе неуязвимые тексты. Едва Катя взглянула на документы, которые заботливо положил перед ней Епихин, она сразу все поняла. Подробно говорить о содержании бумаг не стоит, чтобы не раскрывать преступную технологию подобных деяний, но вкратце...

Пожалуйста.

Учитывая разные обстоятельства, активную деятельность, вклад личных средств в организацию и становление предприятия, передать в полное владение ангар номер один и ангар номер два...

Кому, вы думаете?

Правильно.

Епихину Валентину Евгеньевичу или как там его...

С условием, что он будет ежемесячно выплачивать определенную сумму в порядке погашения, или, лучше сказать, в порядке вспомоществования Долгову Николаю Петровичу и законной жене его Долговой Екатерине Степановне. Но! Но только в случае успешной деятельности предприятия и финансовой возможности для выплаты вышеназванной суммы.

А кто знает, насколько успешной была деятельность предприятия за отчетный период? Правильно – Епихин, директор предприятия и распорядитель средств.

Катя внимательно прочитала все документы, а их было не так уж и много – пять-шесть, некоторые были даже заверены нотариусом. Этого было вполне достаточно. Любой юрист подтвердит, что часто хватает и одного приказа, подписанного директором и главным бухгалтером. Естественно, при условии соблюдения всех формальностей.

– Это все? – спросила Катя.

– Есть еще два-три документа, но я впопыхах их не нашел, принесу позже. Если какие-то вопросы...

– Сколько же ты определил мне в месяц?

– Катя, – укоризненно протянул Епихин. – Ну зачем же так... Мы можем поговорить нормально...

Катя сидела, низко опустив голову, не решаясь посмотреть Епихину в глаза. Документы, которые лежали перед ней, были настолько подлыми, что она не представляла, как Епихин может произносить слова, как вообще может находиться здесь, в кабинетике, с ней рядом.

– Валя, ты хоть представляешь себе, что это за бумаги? – Она наконец подняла голову и посмотрела на него в упор.

– Обычная деловая документация. А что?

– Но я не подписывала этих документов... А тем не менее здесь стоит моя подпись... Как понимать?

– Просто забыла, наверно... Тебе столько всевозможной документации приходилось подписывать... Тебя даже упрекнуть в этой забывчивости нельзя, – Епихин смотрел на нее, не отводя глаз. Взгляд его был тверд и спокоен.

– Да, Валя... А как же дальше жить?

– Все, что я тебе говорил раньше... Все остается в силе.

– Ты хочешь сказать, что готов Жанну прогнать?

– Почему прогнать... Нет надобности ее прогонять. Нас с ней ничто не связывает.

– Ты имеешь в виду, что вас не связывает штамп в паспорте?

– Не только... Мы с ней никогда друг другу ничего не обещали.

– Значит, так... Открыл дверь, под зад коленом и вернулся к накрытому столу, за которым мы с тобой продолжаем веселиться. Так?

– Ты все обостряешь, Катя. В жизни так не бывает...

– А как бывает?

– В жизни все проще.

– Ты спрашивал, нет ли у меня вопросов...

– Внимательно тебя слушаю...

– Валя... А совесть?

– Что совесть? – уточнил Епихин.

– Молчит?

– Мы с ней в ладу.

После вчерашних потрясений Жанна поднесла ему полстакана водки, он заснул и спал крепким, целебным сном до самого утра. А проснувшись, почувствовал себя гораздо лучше. Переживания отдалились и померкли, они казались даже смешными, и он отнесся к ним, как к очередному недоразумению, которые случались с ним последнее время. Он нашел им объяснение простое и будничное – переживания, связанные с его затеей, которая, между прочим, удалась блестяще, так вот эти переживания и вызвали легкие напряжения психики. Это объяснимо, это бывает со всеми в разных жизненных обстоятельствах, случилось это и с ним. Видимо, ненадолго, видимо, скоро все пройдет и забудется, выветрится, как выветрится дух прежнего директора из этого вот кабинетика...

Поэтому разговор с Катей только поначалу потребовал от него каких-то волевых усилий, он просто обязан был произнести некие слова, которых было не слишком много, и завтра повторять их уже не придется. Он намекнул Кате на давние их смутные разговоры, полные недомолвок и вполне простительных двусмысленностей... Но и это было продумано – через неделю-вторую он о них забудет, вынуждена будет забыть и Катя. Вряд ли стоит держать ее здесь постоянным укором, да она и сама это понимает.

Прощаемся, Катя, прощаемся.

Епихин был почти уверен, что следующий их разговор с Катей вряд ли состоится, да и не будет в нем никакой надобности.

Катя тем временем аккуратно сложила все бумаги, которые ей дал Епихин, и положила в свою сумочку. Это ему не понравилось, он надеялся, что она просто, может быть, даже брезгливо все их от себя отодвинет, и он тут же уберет их в портфель. Не хотелось ему, чтобы эти бумаги где-то мелькали, чтобы кто-то изучал их достоверность. Епихин прекрасно понимал, что документы, несмотря на всю их юридическую неуязвимость, все-таки поддельные... Да, подписи настоящие и ни одна экспертиза в этом не усомнится, да, печати тоже истинные...

И все же, и все же, и все же...

В этот момент раздался телефонный звонок.

Катя не пошевелилась.

– Бери, – сказала она, сделав легкий небрежный взмах ладошкой. – Это уже, наверное, тебя... Теперь ты тут главный.

– Слушаю, – сказал Епихин сдержанно.

– Это Епихин? – радостно заорал в трубку чей-то возбужденный голос.

– Ну... Епихин...

– Привет, Епихин! Рад тебя слышать! Как поживаешь?

Епихин был почти уверен, что голос этот ему знаком, однако кто это, догадаться не мог, но почувствовал скрытую подлянку в радостных воплях, несущихся из трубки.