Чтение онлайн

Гуманность. — Гуманность прославленных умов состоит в том, чтобы, общаясь с умами безвестными, из любезности держаться ошибочных мнений.

Смущённые. — Люди, которые чувствуют себя в обществе неловко, используют любую возможность, чтобы публично, перед всеми, показать своё превосходство над соседом, над которым они чувствуют своё превосходство, — показать, к примеру, насмешкой.

Благодарность. — Душу тонкую удручает сознание того, что кто-то обязан ей благодарностью; грубую душу — что кому-то обязана благодарностью она сама.

Признак отчуждённости. — Сильнейший симптом отчуждённости во взглядах двух людей — то, что в разговоре они подшучивают, но никому из них при этом не смешно.

Высокомерие заслуженных. — Высокомерие людей заслуженных оскорбляет больше, чем высокомерие людей без заслуг: ведь оскорбительны уже сами заслуги.

Опасность, скрытая в голосе. — Бывает, что во время разговора нас заставляет смутиться звук собственного голоса — и подталкивает нас к утверждениям, вовсе не соответствующим нашему подлинному мнению.

В разговоре. — Считать в разговоре другого в основном правым или в основном неправым — исключительно дело привычки: имеет смысл и то и другое.

Страх перед ближним. — Мы боимся враждебного настроения нашего ближнего, потому что опасаемся, как бы благодаря этому настроению он не распознал наши тайны.

Упрёк как отличие. — Люди весьма уважаемые даже упрёк преподносят так, что заметно их желание нас отличить. Это должно показать нам, как внимательно они нами занимаются. Мы понимаем их совершенно неверно, когда воспринимаем их упрёк по существу и начинаем оправдываться; тем самым мы раздражаем их и вызываем у них охлаждение к себе.

Досада, вызванная чужой благожелательностью. — Мы ошибаемся относительно степени, в какой нас ненавидят или боятся: ведь хотя нам самим хорошо известно, насколько сильно мы расходимся с человеком, направлением, партией, но они-то знают нас очень поверхностно, а потому и ненавидят нас очень поверхностно. Мы часто встречаем в людях благожелательность, для нас необъяснимую; но если мы поймём её причины, такое понимание будет для нас оскорбительно, потому что покажет, что нас воспринимают не вполне всерьёз, как людей не слишком-то значительных.

Тщеславие против тщеславия. — Когда сходятся двое, чьё тщеславие одинаково по силе, оба производят друг на друга скверное впечатление, ведь каждый был так занят впечатлением, которое хотел оставить в другом, что другой не произвёл на него никакого впечатления; наконец, оба замечают, что их усилия оказались бесплодными, и каждый сваливает вину за это на другого.

Невоспитанность как хороший признак. — Человек высокого ума радуется, видя что-то бестактное, заносчивое, даже враждебное в отношении к себе честолюбивых юношей; это невоспитанность норовистых коней, на которых ещё не садился всадник, но которые вскоре с гордостью дадут ему сесть на себя.

Когда лучше остаться неправым. — Лучше всего без возражений принимать предъявленные обвинения, даже если они несправедливы, в случае, если обвиняющий увидел бы ещё большую несправедливость с нашей стороны в том, что мы ему противоречим, а не то даже и опровергаем. Правда, если следовать этому правилу, кто-то всегда будет неправым, но всегда будет оказываться правым, а в конце концов с самой чистой совестью на свете сделается самым несносным тираном и мучителем; при этом то, что относится к отдельному человеку, может произойти с целыми классами общества.

Слишком мало почтения. — Люди очень чванные, получив от других знаки меньшего внимания, чем ожидали, долго стараются вводить на этот счёт в заблуждение себя и других и становятся изощрёнными психологами, чтобы выжать из себя вывод: другой всё-таки почтил их достаточно; если же они своей цели не достигают и пелена иллюзии рвётся, то они впадают в тем более сильное бешенство.

Отзвуки древнейших душевных состояний в речи. — В манере современных мужчин делать заявления на людях, часто можно расслышать отзвук тех времён, когда они лучше, чем в чём-нибудь другом, разбирались в оружии: то они орудуют своими заявлениями, словно прицеливающиеся ружейные стрелки, то кажется, будто слышишь скрежет и звон клинков; а у иных мужчин заявление падает со стуком, точно крепкая дубина. — А вот женщины говорят так, как говорили бы существа, тысячи лет просидевшие у ткацкого станка, или шившие иглою, или сюсюкавшие с детьми.

Рассказчик. — По рассказчику нетрудно заметить, рассказывает ли он потому, что его интересует событие или потому, что хочет вызвать интерес к своему рассказу. В последнем случае он будет преувеличивать, пользоваться суперлативами и делать тому подобное. Тогда его рассказ обычно бывает плохим, ведь думает он не столько о сути дела, сколько о себе.

Чтец-декламатор. — Тот, кто публично читает драматические произведения, совершает открытия о своём характере: он обнаруживает, что его голос звучит для выражения определённых настроений и сцен естественней, чем для выражения других, скажем, для выражения всего патетического или гротескного, — просто в обычной жизни у него, может быть, не было случая проявить свойственную ему склонность к патетическому или гротескному.

Сцена из комедии, разыгранная в жизни. — Человек придумывает умное замечание на какую-то тему, чтобы потом высказать его в обществе. Тогда, словно перед нами разыгрывается комедия, можно видеть и слышать, как он на всех парусах несётся к намеченному пункту, стараясь направить общество туда, где мог бы сделать своё замечание; как он мало-помалу подталкивает беседу к одной цели, то и дело теряет направление, снова выходит на курс и, наконец, дожидается нужного момента: он уже открывает рот — и вдруг кто-то из присутствующих высказывает его собственное замечание. Что тут прикажете ему делать? Опровергать своё же мнение?

Невольная невежливость. — Когда кто-нибудь невольно обходится с другим невежливо, скажем, не здоровается с ним, потому что не узнал, ему бывает досадно, хотя упрекнуть он себя за это не может; ему обидно, что он стал причиной плохого мнения о себе у этого другого, или он боится последствий вызванного им дурного настроения того человека, или его огорчает, что он его задел, — стало быть, тут в нём могут проявиться тщеславие, страх или сострадание, а, может быть, и всё это вместе.

Шедевр предательства. — Высказать оскорбительное подозрение в предательстве против одного из соучастников заговора как раз в тот момент, когда клеветник сам совершает предательство, — шедевр злобы, ведь это связывает оклеветанного лично и заставляет его какое-то время вести себя так, чтобы не навлечь на себя подозрений, совершенно открыто: а настоящий предатель развязывает себе руки.

Наносить оскорбления и получать оскорбления. — Куда приятней оскорбить, а потом попросить прощения, чем получить оскорбление и дать прощение. Тот, кто делает первое, проявляет свою силу, а после — добрый нрав. Оскорблённый обязан простить, если не хочет прослыть бесчеловечным; из-за такого принуждения наслаждение от унижения другого невелико.