Чтение онлайн

— Эй, Синдзи?

«Аска. Это она выстрелила в нее… Сразу после меня».

— Синдзи, что с тобой?

Солгать этой суке. Быстро, как можно быстрее что-то придумать, что-то…

— Плохо, — сказал я и сам едва понял, что это мой голос. — В толпе кто-то двинул… В висок. Пока я…

— Я тоже еле увернулась от этих паникеров, — зло сказала Аска. — Скот тупой, verfickten Huren. Не двоится в глазах?

И вдруг я вдохнул: она поверила. Воздух с шипением ворвался в уже усохшие легкие и расправил там все. Черт возьми, она поверила! Я едва сдержал торжествующий смешок. Вот это главное, и вот об этом есть смысл подумать, да!

— Это не Аянами.

Я опустил взгляд и обнаружил, что Рицко Акаги, присев возле тела Евы, ухватила за нос голову синтетика и поворачивает ее туда-сюда. Ее левая рука с тлеющей сигаретой была отставлена в сторону, слегка сутулая спина напряжена, а вообще — она здорово держалась на таких каблуках, и уж как она на них присела…

Секундочку.

— Что вы сказали?

«О! Вот это я понимаю — почти нормальный тон. И тембр».

— Это не Аянами.

Акаги встала, сунула сигарету в рот, и, достав из кармана платок, вытерла руки, швырнула испачканную ткань на тело. А уж после этого я сполна ощутил себя на прицеле — зеленые глаза профессора оказались едва ли не лучшим пыточным инструментом, чем карие глаза нашего капитана.

— Вы сын Гендо, так?

Я кивнул — как-то необычно легко. Наверное, мне просто пусто. «И наплевать. Что там насчет: „Это не Аянами“?»

— А я — старший лейтенант Сорью, — представилась Аска, а потом обернулась, панибратски втыкая кулак мне в бицепс:

— Эй, Синдзи, ты, может, присядешь? Или предпочитаешь мужественно хлопнуться на пол?

— Ясно, — нейтрально отозвалась Акаги и посмотрела куда-то мне за спину. — Грег, Ита. Помогите господину блэйд раннеру сесть.

— Да провалите вы, — сказал я, стряхивая заботливые руки ее провожатых. — Что значит — не Аянами?

Акаги криво улыбнулась, жестом услала всех прочь, и мы остались одни на подиуме. Где-то по углам зала жались полицейские, но сюда подходить не спешили, да и мне было на них плевать — или же я просто старательно себя в этом убеждал. Профессор внимательно изучила меня, снова обжигая острым взглядом, и кивнула каким-то своим выводам:

— Реплика, полная копия физического морфа. Евангелион «ноль-ноль» Рей Аянами — это тестовый образец для целой группы реплик.

— Гм, — сказала Аска. — У нас ориентировка только на одну Еву этой серии. На этот ваш «образец».

Акаги посмотрела на мою напарницу, а я пытался разобраться, наконец, что же происходит со мной, и почему такая куча информации. Ликвидирована Ева, никто не пострадал, выясняется, что на свободе на одного синтетика больше, чем мы думали, профессор с легкостью различает реплики, а я стою — весь из себя словно тряпками набит — и ни хрена не понимаю. Но мне почему-то кажется, что я уже узнал самое важное, невозможное, но важное.

«Жива».

— Ну, значит, вы перевыполнили план, — Акаги пожала плечами, поискала взглядом, куда деть бычок, и просто бросила его на пол. — Это довольно давняя реплика, у нее уже появились «кольца Синигами» на радужке.

Я бросил взгляд на тело. Но ведь если это реплика Рей…

— Да ладно вам. Этой что, оставалось всего три дня? — недоверчиво спросила Аска. — И вы хотите, чтобы мы…

— Это «ноль-ноль», старлей. Вы никогда не видели таких, — сказала Акаги. — Они полнофункциональны до последней секунды срока существования.

Я вспомнил рывок Евы по карнизу. О да, функциональность на лицо.

— Значит, Аянами можно снимать с санкции, — сказала Аска, сдаваясь.

— Нет, — сказал я глухо. — У Аянами не было даже ранних признаков колец неделю назад.

«Неделя?» — я не верил сам себе. Прошла всего какая-то жалкая неделя. Или что-то около того.

Мне отчего-то представилось, как Рей сейчас угасает на диване, с альбомом фотографий в руках, и я понял, что в моих ощущениях она гибнет второй раз за этот день. Мне, словом, снова не хватило воздуха. «А ну-ка, хватит», — прикрикнул я на себя.

— Все верно. У Аянами нет ограничений по сроку функционирования.

Произнося эту ересь, Акаги с непроницаемым лицом потерла пальцем висок, глядя куда-то между мной и Аской — и, скорее всего, смотрела она именно что внутрь себя.

— Вы понимаете, что вы сейчас в присутствии сотрудников управления? — спросила немка, подобравшись: ее профиль хищно заострился, как у завидевшей добычу кошки. Крупной такой рыжей кошки. И я ее понимал — профессор сейчас фактически сболтнула, что инженеры «Ньюронетикс» нарушили первое правило производства Ев. Я понимал Аску — и одновременно ощущал неимоверное облегчение: наверное, так провожают взглядом пресловутый камень, который уже сброшен с души и сейчас летит — к чертовой матери, в тартарары, в гости к князю Яме…

— Да мне плевать, — вдруг сказала Акаги и оскалилась. — Чертова кукла директора изготовлена вот этими самими руками. И с нарушением всех правил. Всех ваших правил.

Это было на двенадцать полновесных баллов по Рихтеру.

Первая полоса новостного сайта: «Главный инженер „Ньюронетикс“: „Я создала человека“»… Нет, я хреновый журналист. Скорее, посвети она нас в подробности этого, ее имя появится в разделе некрологов того самого сайта. Потому как такие подставы в бизнесе обычно хорошо сочетаются с фразами типа: «трагически оборвалась жизнь…»

— И вы готовы подтвердить свои слова?

— Нет, Сорью, само собой, — улыбнулась Акаги. — Я могу позволить себе болтать что угодно — моя работа для Гендо важнее подмоченной репутации. Но суда я не переживу.

«Ученые все такие подорванные или только конструкторы Ев?»

— Простите, в таком случае я не понимаю, — решительно сказал я.

— И не надо. Вы слишком милый, Икари.

Я моргнул — она что, издевается? Вроде нет.

— А вам не кажется, что это покушение — звоночек? — поинтересовалась Аска неприятным тоном. — И вы уже можете быть не так уж важны?

Вот черт, я должен был понять первым! «Ты бы и понял, болван, если бы не забивал мозги синтетической красноглазкой…»

— Может быть.

Я невольно восхитился: ну и выдержка! Или блеф? Или все же выдержка?

— Так, может, в таком случае… — начала Аска вкрадчиво.

— Нет. Но… Как это там у вас говорят? Если я приму решение, то знаю, как вас найти.

Профессор жестом позвала свою свиту и кивнула нам обоим на прощание. Я смотрел, как уходила эта невысокая женщина по засыпанному мусором проходу. С подлокотника крайнего кресла свисал смешной полосатый шарф, брошенный кем-то впопыхах — и я не мог оторвать от него взгляда, прокручивая в уме разговор с Акаги. Я попал не просто в корпоративную игру, но в игру, где участвует корпорация безумцев, где есть копии моей незаконной соседки, где мои гребаные мозги просто текут от неимоверных откровений. Которые, черт побери, никогда не прозвучат в суде — просто потому что Акаги либо псих, либо ее шлепнут по дороге в суд. Либо ее шлепнут просто так, поскольку она уже где-то налажала.