Чтение онлайн

Международное значение нашей революции огромное. И успехи, которые были достигнуты за эти десятилетия, гигантские! Те изменения, которые произошли в нашей стране за годы советской власти, ни с чем не могут быть сравнимы.

Почему-то эти самые «критики» не задают себе такого вопроса. В годы Гражданской войны Белая армия была гораздо лучше вооружена и обеспечена, ее поддерживали Европа, Америка и Япония (недаром говорится об интервенции четырнадцати государств!), но почему же голая и разутая Красная Армия смогла победить? Да потому что правда была на ее стороне, потому что ее поддерживало действительно большинство народа.

Оценивая огромные успехи, надо учитывать и такой факт: нам приходилось тратить огромные средства на оборону. Мы жили в кольце. Я напомню то, чего многие, может быть, и не знают. Даже в 70—80-е годы была такая международная комиссия «Коком», и для любой зарубежной фирмы требовалось ее разрешение, чтобы продать нам то или другое. И если в этой комиссии могли заподозрить, что есть возможность покупаемое нами использовать в оборонных целях, то сразу же накладывался запрет.

Скажем, мне для моих исследований, за которые я позже получил Нобелевскую премию, нужна экспериментальная установка, которую производит компания «Рибер» во Франции. Эта компания готова ее продать, и президент Академии наук СССР Александров находит средства ее купить. Но... «Коком» не разрешает!

И вот в таких условиях мы были единственной страной, которая составляла конкуренцию науке США. И советская наука развивала исследования по всему фронту! Да, у нас были и проблемы, были такие ужасные явления, как Лысенко и лысенковщина. Но в основном наша наука развивалась чрезвычайно успешно.

Я могу привести такой факт. Имея бюджет на науку 15— 20 процентов от американского, то есть примерно пятую часть, мы реально соревновались с ними на всех научных направлениях. Да, наша наука была второй, но она была — второй в мире. А по очень многим направлениям она занимала первые места! Помню, когда в 2000 году получал Нобелевскую премию и компания Би-би-си проводила «круглый стол» со всем отрядом новых лауреатов, рядом со мной сидел профессор Чикагского университета Джеймс Хекман, получивший Нобелевскую премию но экономике. И он сказал, что во второй половине ХХ века весь научно-технический прогресс мира осуществлялся благодаря соревнованию СССР и США. Сказал: очень жаль, что это соревнование окончилось.

Советский образ жизни, советская идеология в лучшем смысле оказывали огромное благотворное влияние на весь мир. И очень много появлялось хорошего в США, потому что хотели показать, что и они тоже... А для развития науки в Соединенных Штатах величайшую роль сыграл 1957 год — запуск нашего первого спутника. Оказалось тогда достаточно умным американское правительство, чтобы развивать не только ракетную, космическую технику. Они поняли, что этот рывок Советского Союза — свидетельство успехов науки и образования в целом! И что им нужно прежде всего развивать и менять в лучшую сторону всю систему образования.

Точно так же в свое время, хотя и совершенно по другой причине, когда американцы взорвали атомную бомбу в Хиросиме, Сталин понял, что это не просто оружие огромной разрушительной силы, а элемент в мировой политике. И мудрость состояла в том, что был не просто возобновлен начатый еще во время войны наш атомный проект, стали не только развивать ядерную физику, ядерные технологии, но было принято специальное постановление, в соответствии с которым начали бурно развиваться все естественнонаучные и научно-технические направления. И на новый уровень было поднято образование! Именно тогда у нас возникли и Московский инженерно-физический, и Московский физико-технический институты, и масса новых факультетов в Ленинградском электротехническом и в Ленинградском политехническом.

Поэтому, что бы ни говорили сегодня, советское общество в целом имело такие достоинства, такие достижения в самых разных сферах и областях, что трудно понять, как можно было просто так отказаться от всего этого. Значит, слабость и порочность взяли верх.

Когда-то Сталин сказал, что даже самый последний советский человек на голову выше любого буржуазного чинуши. И, знаете, в этом был свой смысл. Потому что за советские годы, пусть и с дефектами, с дырами, было воспитано поколение новых людей, для которых деньги не являлись самым главным.

Советский Союз не только был самой читающей страной, но и качество чтения было совсем другим. Например, что зачастую читают у нас сегодня? Литературу, которую сразу надо выбрасывать на свалку!

У меня много товарищей и хороших знакомых, которые придерживаются разных политических взглядов. Помню, как-то мы разговаривали с Даниилом Александровичем Граниным — он, как известно, большой демократ. И вот он вдруг сказал:

— Не могу понять, почему, но советский период — это был даже не серебряный, а золотой век поэзии! Ни одно время нигде не дало столько великих поэтов: Есенин, Маяковский, Пастернак, Мандельштам, Ахматова, Твардовский...

Или возьмем национальный вопрос в Советском Союзе. Само создание Союза республик в 1922 году было единственным способом сохранить страну, ее территориальную целостность и большинство населяющих ее народов в едином государстве. Так что напрасно вешают на большевиков всех собак за то, что они уничтожили систему губерний и прочее. Они на самом деле спасли страну от начавшегося и вовсю шедшего распада! А дальше Союз показал свою силу и мощь.

Поэтому можно смело утверждать, что самым тяжелым ударом по экономике, по жизни народа, буквально по всему в нашей стране стал развал Советского Союза. Я думаю, что никакая другая страна этого не выдержала бы. Если, например, разрезали бы Соединенные Штаты на пятнадцать частей, я не знаю, что было бы с этой страной.

После революции и Гражданской войны, когда было очень тяжелое время, за границей возникла российская эмиграция — 2,5 миллиона человек. А после развала СССР за рубежом живут 25 миллионов россиян. Какое это несчастье, когда разделены семьи! Я часто бываю на Украине, и если вы поедете там в деревню, на завод, то убедитесь: да никому эта самая «незалежность» не нужна. Разве что на Западной Украине относятся к этому по-другому, но она ведь советской была недолго...

Не могу не сказать несколько слов о рынке. Кое-кто видит в нем панацею от всех бед. Я вообще-то не противник рыночной экономики, но вот вопрос, как ее понимать. Когда в свое время после проекта Шаталина и Явлинского «500 дней» Николай Иванович Рыжков предложил свой проект, где речь шла об элементах рыночной экономики, появился ядовитый такой фельетон: некая ярая экономистка-рыночница иронизировала, что нельзя, дескать, быть немножко беременной.

Но ведь, если посмотреть на те страны, которые эти же люди нам ставили в пример, то там — сочетание рынка и планирования, рынка и государственного управления, действительно есть элементы рыночной экономики. А если бы весь мир посадить на те принципы, которые внедрили у нас наши «чикагские мальчики», то мир жил бы сейчас совсем в другую эпоху. И знаете, не было бы очень большого числа тех выдающихся научных достижений, которые сегодня в мире имеются.

Поэтому я не согласен с утверждением, которое у нас нынче широко рассусоливается: будто государственная собственность неэффективна и все должно быть в частных руках. Частный собственник эффективен лишь тогда, когда он может эффективно управлять. Поэтому можно говорить об эффективности частной собственности в сфере обслуживания, в мелком бизнесе, ну, может, иногда в среднем, когда хозяин является реально управляющим. Но когда речь идет о крупной промышленности, о крупных предприятиях, то, простите, не форма собственности, а качество управления является определяющим.

Я бы сказал, что гениальным изобретением мировой экономики явилась система профильных промышленных министерств, которая была создана у нас в советское время. И это прекрасно понимал Алексей Николаевич Косыгин, когда сразу после Хрущева добился ликвидации совнархозов. Профильные промышленные министерства— это прообразы транснациональных компаний. Находясь в общественной, государственной собственности, каждое из них имело свое Главное научно-техническое управление (ГНТУ) и многое другое, необходимое для ускоренного научно-технического прогресса. Да, они нуждались в реформах, в развитии, что и происходило. Так, у нас в Ленинграде возникли крупнейшие научно-производственные объединения «Технохим» и «Энергомаш». На основе наших отраслевых министерств могли возникать очень крупные компании, в которых проводилась бы единая научно-техническая политика. И ради бога! Соревнование! В 80-е годы мы могли уже отойти от системы головных предприятий и реально проводить политику соревнования, сохраняя и общественную, государственную собственность, и все основные завоевания социализма. А то, что сделано, во-первых, ради узкой выгоды той группы людей, которая это делала, и которой было наплевать, что произойдет при этом со всей промышленностью, со всей страной. И, во-вторых, сделано это было бездарно. Можно сказать, что это делали, с одной стороны, эгоисты, заинтересованные только в личном обогащении, а с другой стороны — бездари в науке и экономике. У меня в Ленинградском научном центре был заместитель, очень талантливый экономист Борис Львович Овсиевич — директор Института математической экономики. Он хорошо знал многих так называемых реформаторов первой волны. И он мне говорил: «Да чего вы от них хотите? Они же ни одного учебника до конца не дочитали — учились по дайджестам».