Чтение онлайн

Поэтому появление в нашей практике показателя валовой внутренний продукт (ВВП) я считал большим достижением экономической науки. В наших аналитических отчетах динамика ВВП была главным украшением.

По настоянию отца я решил взяться за докторскую. Он прав: годы идут, сколько можно ходить в кандидатах? Он уговорил Александра Александровича быть моим научным консультантом. Выслушав мои соображения по теме, Александр Александрович сказал: «Вал сделал свое черное дело — «взорвал» экономику Советского Союза. Тебе надо идти дальше: показать, что ВВП и ВНП в неоклассическом извращении искажают экономическую динамику в гораздо большей степени, чем «вал», и ведут к «взрыву» не только США, но и мирового хозяйства».

— Тогда, — продолжал Егоров, — я был просто изумлен и поражен. Ведь ВВП и ВНП пользуются во всем мире непререкаемым авторитетом. Поэтому я откровенно признался, что вряд ли смогу это сделать. Тогда Александр Александрович предложил моему Центру официально за соответствующую плату сделать для редакции аналитический расчет и после этого вернуться к теме диссертации. Суть его заказа-расчета в следующем.

В 2006 году, по официальным данным, ВНП США в сопоставимых ценах 2000 года составил 11 триллионов 415 миллионов долларов, а в фактических ценах — 13 триллионов 247 миллиардов долларов. Накануне Второй мировой войны ВНП в фактических ценах составлял всего 100, а в сопоставимых ценах 1958 года — около 200 миллиардов долларов. Но в реальных ценах довоенный ВНП США увеличился всего лишь в 12,5 раза, а в натурально-вещественной форме — максимум в 4-5 раз. Теоретически ВНП и ВВП представляет собой стоимостной объем произведенных товаров и услуг, но сравнение роста важнейших видов продукции в натуральном выражении с динамикой стоимостного объема показывает, что разрыв между натурой и долларами измеряется не в разы, а в десятках раз, и в целом разрыв между реальным богатством и «иллюзорным» выходит далеко за пределы сотни.

Возникает вопрос: как накрутили 100 липовых Америк? Разобраться в современных неоклассических схемах накручивания липового стоимостного объема производства оказалось непросто. Пришлось заглянуть в историю проблемы.

Роль измерителя в науке определена гениальным теоретиком Д. И. Менделеевым. Дмитрий Иванович утверждал: «Подлинной наука становится лишь с тех пор, когда начинают измерять. Наука немыслима без меры. Физика и химия стали науками тогда, когда были найдены точные единицы учета и познана суть законов их развития. Электричество стало поддаваться изучению лишь с помощью искусственно установленных единиц — вольт и ампер».

Но, прежде чем измерять, надо четко определить, что мы собираемся измерять. Будем измерять результаты хозяйственной деятельности, то есть количество создаваемых материальных благ. Тогда необходимо уточнить: где и кем они создаются? На первый взгляд вопрос кажется наивным. Но эта «наивность» три века будоражила умы ученых, а теперь вообще завела их в тупик.

После разоблачения мифа о божественном происхождении земного богатства, присущего религиозному фанатизму Средних веков, перед экономической наукой встал вопрос: если не Богом дается, то откуда берется богатство? Что является источником богатства? Поиск ответа на этот вопрос был в центре внимания с первых шагов развития политэкономии. Меркантилисты (от итал. «merkante» — купец) источником богатства считали торговлю. Физиократы (от греч. «физис» — природа и «кратос» — власть) отвергли идею происхождения богатства в торговле. По их мнению, источником создания богатства служит труд сельскохозяйственных работников, а все остальные слои общества живут за счет перераспределения прибавочного продукта, создаваемого в сельском хозяйстве. Основатель классической буржуазной политэкономии У. Петти писал: «Труд — отец богатства, а земля — его мать». О том же свидетельствуют и народные пословицы: «Без труда не вынешь и рыбку из пруда», «Труд всему голова». В процессе развития политэкономии была создана теория трудовой стоимости, согласно которой единственным источником и мерой богатства народов является труд. Более того, не всякий труд, а только производительный. «Если богач, — утверждал А. Смит, — нанимает производственных рабочих, он богатеет, нанимает слуг — беднеет». К. Маркс расширил понятие «производительный труд». Он показал, что многие виды труда и в сфере услуг создают новую стоимость, а следовательно, являются производительным трудом. Таким образом, классическая политэкономия (и буржуазная, и марксистская) производительным трудом считают труд, создающий добавленную или новую стоимость. Речь идет о первичных доходах — зарплате, прибыли и процентах.

Неоклассики, включая либералов и неолибералов всех направлений, отвергают учение о производительном труде. Вот что пишет о производительном труде М. Блауга: «Разграничение производительного труда, введенное Смитом, — это, пожалуй, одна из самых пагубных концепций в истории экономической мысли». Д. Б. Кларк пытался доказать, что все виды труда носят производительный характер, и отвергал теорию классиков о производительном труде. Неоклассики считают, что чем больше доход, тем производительнее труд.

Как видим, вопрос, где и кем создается богатство, далек от наивности. Перед нами два вида метода измерения богатства. Классики политэкономии предложили считать стоимость создаваемых товаров и услуг на базе первичных доходов, а неоклассики предложили измерять стоимостной объем производства суммой всех доходов членов общества.

Какой же из этих методов более объективно отражает реальный стоимостной объем производства?

Адам Смит предложил измерять вновь созданную стоимость по первичным доходам. Но он включал в нее и повторный счет стоимости предметов труда. Эта ошибка известна в науке как «догма Смита». Вскрывая несостоятельность этой догмы Смита, К. Маркс научно доказал, что стоимость любого товара, как и продукции отдельных производителей и общества в целом, состоит из трех частей: стоимости материальных затрат, стоимости, расходуемой на оплату труда, и прибавочной стоимости. Эти три части Маркс выразил общеизвестной формулой с + v + m. Далее он раскрыл различную роль постоянного капитала (с) и переменного (v) в образовании стоимости нового продукта: первый лишь переносит свою стоимость на новый продукт, а второй увеличивает ее. Иначе говоря, v + m образуют вновь созданную стоимость, или чистую продукцию. На ее базе и должен измеряться прирост реального стоимостного объема производства.

Для исчисления чистой продукции следует исключать из валовой продукции стоимость сырья, топлива и вспомогательных материалов.

К сожалению, в СССР резиновым «метром» для экономики стал «вал», а чистая продукция была предана забвению. О ней вспомнили лишь в реформе 1979 года, которая, по словам Александра Александровича, была «заживо похоронена».

Отсюда вывод: хозяйственная практика Советского Союза противоречила экономической теории Маркса, о ее актуальности ныне заговорили на Западе в связи с финансовым кризисом там. В системе измерения господствовала «догма Смита», которая оказалась непреодолимой преградой на пути перевода экономики с экстенсивного на интенсивный путь развития. К чему все это привело, хорошо известно.

Исторический анализ теории и практики классического метода измерения экономической динамики помог мне выявить негативные стороны неоклассического измерения. Теоретической основой его являются отрицание и критика учения классиков о производительном труде. Это открыло неограниченные возможности искусственного увеличения ВНП и ВВП. Пути накручивания стоимостного объема, так же как и способы афер и махинаций, поистине неисповедимы.

Но есть два, на мой взгляд, главных узаконенных способа увеличения липового объема ВНП. Первый — это включение в объем ВНП расходов сфер и отраслей, где никакой стоимости не создается. Сюда под предлогом нерыночных услуг включаются расходы на управление, оборону, образование, здравоохранение, торговлю, финансовое посредничество и т. д. и т. п.

На одном из заседаний Делового клуба Джордж Сорос говорил: «Мы привыкли измерять прогресс динамикой ВНП, но это равносильно тому, чтобы признать деньги в качестве подлинной ценности. ВНП — это мерило обменов, опосредованных деньгами; чем больше социальное взаимодействие принимает форму денежных обменов, тем выше ВНП». Американский экономист П. Хоукен в своей интересной книге «Грядущая экономика» пишет; «Высокий уровень безработицы является весьма накладным для общества. Однако выплаты и пособия включаются в ВНП и создают иллюзию активности экономического роста. Более того, безработица ведет к увеличению потребления алкоголя, росту преступности, психических расстройств и т. п. В результате усиливается активность полиции и повышается загрузка медицинского персонала. И хотя очевидно, что все это негативные явления в жизни общества, они положительно отражаются на динамике ВНП».

Суть второго способа в следующем. Добавленная стоимость (v + m) после первичного ее распределения на зарплату рабочих, прибыль капиталистов и ренту землевладельцев начинает свою вторую жизнь по цепной реакции. Рабочий платит за учебу детей учителям, за медицинские услуги — врачам, за духовную пищу — журналистам, писателям, артистам и т. д. и т. п. Капиталист тоже всем им платит из своей прибыли, но он, кроме того, нанимает свиту слуг, шоферов, охранников и т. д. Сколько раз прибыль, рента и часть зарплаты перейдут из рук в руки, столько раз они будут включены в ВНП. Получается повторный счет, аналогичный «догме Смита», но раньше повторялась стоимость предметов труда, а теперь — доходов и пособий. Но здесь надо подчеркнуть существенное различие. В структуре товаров удельный вес материалов составляет 12—18 процентов, а зарплата и прибыль 60—80 процентов. Что же касается услуг, то во многих из них оплата и прибыль достигает 90—100 процентов. Поэтому сумма повторов доходов дает во много раз больше навара, чем повтор предметов труда.

Все это и позволило США, несмотря на более низкие темпы развития и периодические кризисы, многократно за соответствующий период перекрыть советский стоимостной объем.

Когда я слушал господина Стиглица о том, как лопаются в США «мыльные пузыри» с оборотом более 100 миллиардов долларов (это ВВП довоенной Америки), у меня невольно мелькала мысль: «То ли еще будет, ой-ой...»

Такой известный финансист, как бывший председатель Федеральной Резервной системы США П. Вокер заявил: «Существует 75-процентная вероятность валютного кризиса США в течение ближайших 5 лет». Летом 2006 года министр финансов США Джон Сноу объявил о возможном дефолте и обратился к конгрессу с просьбой об увеличении установленного для правительства максимального объема заимствований. Это уже четвертая просьба администрации Буша по повышению планки заимствований. В ноябре 2004 года планка государственного долга была поднята с 7,4 до 8,2 триллиона долларов. Для предотвращения дефолта Минфин взял 15 миллиардов из стабилизационного фонда и 65 миллиардов из пенсионного фонда. Но этого оказалось недостаточно, и поэтому пришлось увеличить объем заимствований до 9 триллионов долларов! После очередной серии взрывов таких «мыльных пузырей», как агентства Fannie Мае, Freddie Mac, страховая компания AIG, инвестбанк Lehman Brothers и другие этой суммы заимствований оказалось мало. Буш попросил поднять планку их до 113 триллиона долларов. Для предотвращения хаоса на финансовом рынке президент обратился к конгрессу с просьбой выделить 700 миллиардов долларов. Кстати, эти доллары не только отодвинут крах ряда финансовых структур, но и «украсят» объем ВВП, куда они попадут как «увеличение стоимостного объема производства».