Чтение онлайн

Всего «аполлонов» было, кажется, семнадцать, откуда взялся восемнадцатый? Наверное, генерал Рятуйский именно так назвал свой боевой корабль, летящий к Земле сражаться с Агасфером. Другого объяснения я просто не нахожу.»

Алекс развернул ракету на сто восемьдесят градусов и пустился в обратный путь. Через семь лет он приблизился к Земле настолько, что уже можно было слушать местные радиостанции. Однако эфир был пуст. До самой орбиты тишина стояла могильная. Когда его потрёпанный космосом корабль оказался в поле зрения станций слежения за искусственными спутниками, он ещё надеялся, что они дадут о себе знать. Но поскольку и те хранили абсолютное молчание, то всё стало ясно – он опоздал. Подтверждением чему стало отсутствие света на тёмной стороне Земли. Ни одного огонька не было видно. Но самое печальное было другое. Материки несколько изменили свои очертания. Во всяком случае ему так почудилось. «Видимо, катастрофа у них тут произошла глобальная, – подумал Алекс. – Война шла с применением ядерного оружия. Причём очень большой

мощности. Вряд ли я найду кого-либо живым.»

Тем не менее, он решил спуститься и посмотреть на месте, что там произошло. Возвращаемый модуль марсианской миссии был рассчитан на водную посадку. На высоте три километра от поверхности океана сработала тормозная система, и два красных

парашюта раскрылись над капсулой. Ветер был несильный, но её отнесло далековато от берега, поэтому, как только капсула коснулась воды, Алекс стал готовить шлюпку. Надувная шлюпка с маленьким двигателем на корме довольно быстро доставила его к ближайшей песчаной отмели. Дальше Алекс пошёл пешком…

Город был страшен. Ударной волной разрушило большинство зданий. И только вышка телебашни на холме почему-то развалилась до половины, а оставшаяся конструкция торчала уродливым пальцем, словно указывала, откуда падали бомбы. Вышка была отличным ориентиром, потому что ничего не стоило заблудиться в этом лабиринте мусорных гор. «Я уже видел однажды нечто подобное: такие же непроходимые улицы, такое же запустение, такой же хаос. Всё повторяется. И это ужасно. Нет ничего нового под Солнцем… Почему мы такие, почему нам нравится смотреть на смерть другого человека? Почему мы радуемся, когда видим, как взрывается «Challenger»? Нам, конечно, жалко тех людей, которые в нём находятся, но нам очень нравится смотреть на сам взрыв, как распадается на куски корабль. Мы знаем, что там, внутри, живые люди, а не бутафория какая-нибудь, что это не трюк. И, зная это, мы смотрим на взрыв с ещё большим восторгом, чем на взрыв беспилотной ракеты. Почему? Почему нам нравилось наблюдать, как одни люди убивают других? И чем больше было крови, тем интереснее было нам… Почему так происходит – ты знакомишься с человеком, он тебе нравится, ты разговариваешь с ним, он тебе нравится ещё больше, ты начинаешь дружить с ним, но потом приходит время, и ты замечаешь, что не такой уж он замечательный, начинаешь

обращать внимание на его недостатки, их становится всё больше и больше, и вот уже тебе не нравится этот человек, и чем чаще ты с ним встречаешься, тем больше разрастается твоя нелюбовь к нему – до размеров ненависти? Отчего мы такие? Может быть, действительно прав генерал Рятуйский, говорящий, что человек – неудачная модель разумного существа? Почему вместо того, чтобы нормально жить, человечество постоянно убивает себя? Почему, даже будучи «сквизами», мы ведём себя как глупые

люди?»

Алекс обошёл стороной два разрушенных небоскрёба, своими останками завалившими несколько улиц вокруг себя, миновал строение, напоминающее бывшую церковь, пролез под покосившейся аркой, выбрался на широкую, вполне проходимую площадь. Всё было в жутком состоянии. Практически ничего уцелевшего. Он, естественно, автоматически искал признаки жизни, но ничего живого не просматривалось: ни птиц, ни собак, ни кошек, ни крыс, ни людей. Даже скелеты почему-то не попадались на пути.

«Чингисхан, Сталин, Мао Цзедун, Ленин, Пол Пот, Пиночет, Гитлер, Хаозасрек, Гуук, Туриграсс. Ну, ещё пару-тройку я пропустил. Ну, пусть пятнадцать человек, ну пусть двадцать. А гибли-то миллионы. Как один мерзавец способен управлять многочисленной толпой?… С помощью подручных. Если бы не было подручных, всё его управление бездействовало. А у тех подручных свои подручные. Цепная реакция. Геометрическая

прогрессия. Но откуда берутся все эти подручные? Каждый из них чем-то неудовлетворён, каждый хочет насладиться деньгами и властью, каждый желает почувствовать себя божком. А, может быть, ответ очень прост: все мы когда-то были бессмертными, но

потом потеряли способность жить вечно, и все наши пороки – это обида на то, что былой статус уже не вернуть? Ведь с самого детства в каждом из нас сидит ощущение, что мы никогда не умрём. Но по мере того, как мы сталкиваемся со смертью, мы всё больше и больше злимся, что мы утрачиваем это чувство. И стараемся найти способ вернуться в бессмертие. Кто как. В зависимости от умственного развития. Один пишет книги, картины или песни. Другой – спускается на дно океана или летит в космос. Ну, а третий за неимением выдающихся способностей идёт в подручные к убийце. К знаменитому убийце.»

Алекс обогнул огромную кучу строительного мусора и вышел к порту. Здания угадывались только по частично заросшим травой холмам. Краны были опрокинуты, искорёжены, железо сильно поржавело. От вагонов и грузовиков тоже осталось лишь

название. В акватории он почему-то не нашёл ни одного судна: ни затопленного, ни держащегося на плаву. Рельсовые пути, видимо, сохранились, но сорняки надёжно спрятали их под своей зелёной массой. Алекс снова углубился в город. Двинулся туда, где можно было пройти, не опасаясь, что земля у тебя уйдёт из-под ног или что-нибудь свалится на голову.

«Почему я не остался на Марсе и не помешал глобальной войне? Если бы остался, не исключено, что такого печального конца не было бы… Может быть, мне всё просто надоело? Надоело участие в игре под названием «Человек»? Но тогда, почему я не продолжил свой путь к звёздам? Почему я вернулся, поймав радиограмму? Видимо, всё-таки ещё теплится интерес к человеческой цивилизации. Видимо, у меня ещё есть уголёк

надежды на её счастливое будущее. Ведь я же сам человек. Пусть и в прошлом. Пусть у меня сейчас и нечеловеческое тело, но мозги-то человеческие, ну не мозги, а склад мышления, мысли человеческие. Хотя, конечно, прежнего Алекса Сазонова осталось

только десять процентов, девяносто процентов теперешнего меня – это новый опыт, это другие жизни, это квинтэссенция превращений. Я вернулся, потому что хочу дать ещё один шанс погибшему миру. Хочу снова запустить механизм прогресса. Хочу воспользоваться своими уникальными способностями ради возрождения человека… А, может, ты просто сам себя обманываешь, прикрываясь красивыми словами – на самом деле ты хочешь попробовать себя в роли бога? Ну, я же был богом. Ты был лишь одним из, а так заманчиво стать единственным. Ведь это тоже сидит в каждом человеке – желание делать так и только так, делать по моему, а не по чьему-то там разумению или совету. Может, именно это побудительный мотив? Теперь, когда нет на Земле Агасфера? А почему, собственно, нет? Почему ты так решил? Ты ни в чём ещё не разобрался, а уже делаешь выводы. Возможно, погибли только люди. Основная масса, почти все. А клоны и сам Агасфер где-то ещё существуют. Собирают силы для отпора. Ты же не в курсе дела. Да, сперва надо во всём разобраться, прояснить ситуацию. Но чтобы быстро перемещаться по планете, мне нужна «тарелка». А «тарелку» я могу взять только в Тайнике. Если Тайники до сих пор ещё целы.»

Он взглянул на табло наручных приборов. Уточнил свои координаты, сопоставил с координатами ближайшего Тайника. До намеченной цели было около девяноста километров. «Это по прямой. На самом деле придётся идти не менее чем полторы сотни. По бездорожью. Да ещё и при высокой радиации. В принципе радиация мне не помеха, вот только живых людей я в этих зонах вряд ли найду.»

Он переключил табло в режим индикации радиоактивности. И не поверил собственным глазам. Точнее, линзам. Уровень радиации был в пределах нормы! Здесь, где от города остались только руины, не было никакого радиационного заражения! «Что за чёрт! Может, датчик сломался, врёт дозиметр? Ничего не понимаю! От города осталась мусорная свалка, а радиация в пределах нормы! Так не бывает. Здесь должна быть чёртова уйма рентген. Несмотря на то, что прошло максимум семь лет, здесь должны быть трупы на каждом шагу. Город-то миллионный. Что-то тут не так, что-то не стыкуется. Может быть, была не ядерная война? А какая? Лазерная, химическая, бактериологическая? Но должны быть трупы, горы костей. А их нет. Всех людей завалило? Странно. Загадка какая-то.»

Алекс вышел к стадиону, вернее, к тому, что раньше было стадионом. Огромное спортивное сооружение выглядело крайне плачевно. Через пролом в стене были видны разрушенные трибуны, заваленные горами хлама беговые дорожки. Футбольного поля видно не было. Ему захотелось посмотреть, что с ним стало. Он вошёл вовнутрь, миновал абсолютно непроходимый завал, протиснулся сквозь узкий туннель к центру, поднялся на пригорок и остолбенел. Там, где раньше было футбольное поле, среди высоких зарослей травы стоял корабль! Довольно большое судно, явно рыболовное, завалилось на правый