Чтение онлайн

Не знаю, надолго ли я заснул под монотонный треск пропеллера и, наверное, от сильной слабости. К тому же убаюкивала и болтанка. Я проснулся, когда вертолёт накренился, он заходил на вираж. Затем я услышал незнакомую речь. Кто-то вполголоса переговаривался по рации на восточном языке. Здорово напоминает японский. Я что, в Японию попал? Из Англии? Это же тысячи километров! Ничего не понимаю… Какие-то японцы!..

Вертолёт выровнял свой полёт и начал снижаться. То, что он окончательно сел, я понял буквально через несколько минут – корпус мягко встал на резиновые шасси. Не успели винты прекратить своё вращение, как дверца геликоптёра открылась, раздались крики, больше похожие на команды, на том же языке, носилки с моим телом подхватили люди и куда-то их понесли.

Они поставили носилки на пол лифта, хлопнули створки, мы стали проваливаться в преисподнюю. Где я теперь нахожусь? Какая цель преследуется? Если меня сразу не прикончили, значит я для чего-то нужен. А раз нужен, то есть шанс выбраться из этой истории живым.

Лифт остановился, крепкие руки снова подняли носилки, мы двинулись к какой-то намеченной точке, с трудом поворачивая в узких проходах. Наконец, те, кто меня несли, нашли то, что искали; они втащили меня в помещение, поставили ношу рядом с кроватью, сняли простыню – я притворился спящим – расстегнули наручники на руках и ногах, переложили меня на кровать, укрыли шерстяным солдатским одеялом, перебросились парой фраз и ушли, прихватив носилки с собой и прихлопнув дверь. Я остался один.

Как только они убрались, я подождал какое-то время, убедился, что японцы – если это всё-таки были японцы! – не собираются возвращаться, откинул одеяло и встал на ноги.

Голова закружилась, я чуть было не упал. Сколько я пролежал без сознания? Сутки, двое?… Штаны были тоже военного образца, с карманами на коленях; на ногах – высокие шнурованные ботинки из грубой кожи, какие обычно носят «зелёные береты». Я осмотрелся вокруг и невольно вздрогнул. Обстановка в помещении, в котором я очутился, почти один к одному повторяла обстановку моей комнаты у меня дома. Те же вещи, стоящие точно так же. Правда, сами вещи были другими. Вместо старенького телевизора и проигрывателя виниловых пластинок здесь имелся новейший, с огромным экраном японский телевизор, видеомагнитофон с набором кассет и роскошная стереоустановка со стопкой компакт-дисков, среди которых я заметил обложки альбомов группы «Финк Плой». На месте обшарпанного журнального столика в окружении двух потёртых кресел стоял стеклянный стол гораздо современнее моего и два кожаных кресла, такие симпатичные, что в них тотчас же хотелось сесть. Шкаф для одежды практически не отличался, разве что был изготовлен из светлого дерева. Я столкнулся с очередной загадкой, требовавшей объяснения. Почему вещи расставлены именно так, а не иначе? Совпадение? Логика подсказывала, что тут присутствует тайный смысл, пока неведомый мне.

Свет струился из окна за спиной. Оно было неплотно прикрыто занавесками. Пошатываясь, я подошёл к нему и раздвинул шторы. Вот это да! За толстым стеклом насколько хватало глаз простиралась спокойная синяя гладь моря, упирающаяся в не менее синее безоблачное небо. Значит я на корабле! Я что, за период своего беспамятства успел стать военным моряком? Вопросы наслаивались на вопросы. И никто не брался на них отвечать. Солнце, светившее справа, хоть и было ещё яркое, но уже готовилось спрятаться за горизонт. Я прикинул расстояние от места, где я находился, до поверхности воды. Примерно пятый этаж. Вероятно, сам корабль довольно внушительных размеров, если учитывать, что я где-то в нижней части, плюс у него имеется вертолётная площадка. Кроме неба, моря и солнца больше ничего не просматривалось.

Помимо входной двери в каюте имелись ещё две двери. За первой из них оказался гимнастический зал: шведская стенка, различного веса гантели, штанга, спортивные тренажёры. И хотя внутри отсутствовали зеркала, зал мне понравился, ведь я любил иногда покачаться, потаскать «железо». Наверное, те, кто поместили меня сюда, надеялись на такую же реакцию. Я проследовал к другой двери. Она скрывала за собой ванную комнату с душем, с отдельным туалетом и с раковиной, над которой висело большое чистое зеркало. Я заглянул в него.

То, что я увидел, окончательно доконало меня. Отражение в зеркале было чужое! Некий незнакомец, с иным лицом, всклокоченными волосами, небритый, сумасшедшими глазами смотрел на меня. Я даже подумал сначала, что кто-то ещё проник в ванную комнату, но потом до меня дошло – стоящий по ту сторону стекла человек это я и есть! Он повторяет все мои движения! Час от часу не легче! Как же так?! Лицо-то явно не имеет ко мне никакого отношения! Я хорошо помню свои собственные черты. Я не потерял память. Может, я свихнулся? Я был в панике. Холодный пот прошиб моё тело. Моё ли? Может быть, меня всунули в чужое тело? Бред какой-то! Я отупело уставился в зеркало, не в силах постичь происходящее. Глаза вроде бы мои – цвет серый. Волосы соответствуют. И щетина родная, не куцая, а как положено, от уха до уха. Я включил мощную люминесцентную лампу, прикреплённую над зеркалом, вгляделся получше, потрогал чужое лицо. И тут молнией вспыхнула догадка. Эти твари сделали мне пластическую

операцию! Воспользовались моей беспомощностью! Перекроили мою физиономию на свой лад! Наверняка это так. Другого объяснения я просто не нахожу. Зачем? Для чего-то меня готовят? Для чего? Ну и дела! Я вляпался в очень скверную историю. Игра зашла слишком далеко. Я с ужасом продолжал смотреть на отражение, не веря в существующую действительность.

Резкий длинный звонок прервал мои сумбурные мысли. Я вернулся в комнату с тяжёлым чувством. На тумбочке у кровати, на привычном мне месте, надрывался телефон. Я поднял трубку.

– Мистер Сазоноу, – кто-то по-новому искажал мою фамилию. – Настало время познакомиться.

На том конце линии говорил мужчина на английском языке с заметным акцентом. Голос был, казалось, совсем близко, словно человек звонил из гимнастического зала за стеной.

– Вас проводят, – добавил он и отключился.

Входная дверь распахнулась, два низкорослых японца в военной форме, такой же, как у меня, с касками на головах и с небольшими компактными короткоствольными автоматами «грассхоппер» через плечо ввалились в каюту. Они меня так боятся, что прихватили оружие? Чем я их напугал? Я не сопротивлялся, я послушно последовал за морскими пехотинцами. Мы шествовали по хорошо освещённым коридорам корабля – японец впереди, японец сзади —, и я размышлял о своём незавидном положении. Неужели сменяющие друг друга события не являются плодом моей фантазии? Неужели они происходят именно со мной, а ни с кем-то, и я не просто наблюдаю со стороны, я – главное действующее лицо в этих мелькающих картинках? Я не мог до конца поверить в это. Пластическая операция дополнительной ирреальностью повлияла на мою психику. Может быть, мне всё-таки сейчас растолкуют, какая роль мне предназначена?

Втроём мы поднялись на лифте на четыре палубы вверх, меня отвели в просторную каюту, дверь которой изнутри охраняли ещё два солдата, вооружённые не только автоматами, но и крупнокалиберными пистолетами. Вид пистолетов вызывал у меня отвращение. Из-за стола навстречу мне выбежал маленький чересчур толстый японец. Не успел я, как следует, осмотреться, а он уже тряс мою руку, улыбался, словно старому другу, постарался усадить на самое почётное место. Затем, возвратившись за свой внушительный, напоминающий пульт стол, он с важным видом сказал:

– Дорогой мистер Сазоноу. Прежде всего я хочу перед вами извиниться за те мелкие неприятности, которые доставил вам господин Драббах…

Ничего себе «мелкие»! Козёл узкоглазый! Он имеет в виду, что крупные неприятности впереди? Я начал его ненавидеть.

– Мой коллега Драббах наделал слишком много ошибок. За что и поплатился… А ведь вы его убили, мистер Сазоноу…

Холодок пробежал у меня по спине. Я удивлённо уставился на толстяка.

– Драббах не предполагал, что в чертёнке…

– Вы хотите сказать, он разобрал…, – я понял, что произошло.

– Да, да, да, – закивал головой, как китайский божок, японец, улыбаясь. – Он решил самолично выяснить, как устроена игрушка. К сожалению, это ему не удалось – взрывчатка разорвала его тело на куски! – я представил окровавленные ошмётки бедного Мита. – От господина Драббаха ничего не осталось, кроме сигар, которые он так любил…, – японец не прекращал улыбаться, и поэтому складывалось впечатление, что смертью Драббаха он, несомненно, доволен. – Умно, умно придумано, мистер Сазоноу! Чтобы не лезли своими длинными носами туда, куда нельзя, всякие наглецы… Хотите молока? –