Чтение онлайн

На столике я заметил что-то, накрытое салфеткой, чего раньше не было. Под ней оказалась еда, приготовленная для меня: немного отварных овощей и мяса, хлеб. В высоком стакане – молоко. Не иначе новозеландское! При виде пищи я, наконец, почувствовал, как сильно я голоден. Конечно, количество продуктов не насытило полностью мой пустой желудок, однако мне сейчас много есть было и нельзя. Я блаженно развалился в кресле, радуясь тому, что мне досталось. Молоко действительно великолепное! Теперь надо бы побриться, почистить зубы, постоять полчасика под душем, забыть обо всём на свете и завалиться спать. Утро вечера мудренее! Который сейчас час? Я покопался в сумке, вынул свои наручные электронные часы. Они шли. Циферблат показывал время – 22:36 и дату – 6 сентября. С датой была ясность. А вот со временем… Какое время на часах? Явно не лондонское, ведь за бортом сумерки. Похоже, корабельное или местное для существующего часового пояса. Хрен с ним, со временем! Разберёмся!

Прихватив бритву, зубную пасту со щёткой и полотенце из сумки, я отправился в ванную. Зеркало по-прежнему равнодушно отражало реальность. Я никак не мог привыкнуть к чужому лицу в нём. Успокаивало то, что они всё-таки оставили мне европейский тип лица. Представить страшно – они могли слепить из меня японца. То-то было бы весело! Сазонов-сан! Я потрогал кожу на физиономии. Совсем не болит. Вот что значит – современные технологии. Лазером они мне что ли делали операцию?

Я сбрил трёхдневную щетину. Что-то побаливает затылок. Ого, ну и шишка! Досталась после падения со стулом в кабинете Драббаха. Тщательно почистил зубы. Потихоньку приобретаю вид цивилизованного человека. Открыл горячую воду и стянул военную форму. На груди, посередине – большое багрово-серое пятно. Вот так синячище! И сюда Драббах приложил руку! На полочке я обнаружил куски ароматного, пахнущего яблоками мыла и губку. На крючке рядом с полочкой висел готовый к услугам махровый халат, на полу стояли мягкие тапочки моего размера. Да, Огисо умеет создавать комфорт!

Посвежевший и помолодевший я устроился на кровати, укрылся одеялом, погасил свет настольной лампы. Сон не шёл. Как я ни старался отвлечься от мыслей, меня одолевающих, ничего не получалось. Мозг автоматически занимался своим делом – переваривал поступившие в него новые сведения. Мозг был возбуждён. Я долго ворочался с боку на бок, пару часов не мог заснуть. Потом стал считать до тысячи, потом до двух, потом…

Я стоял в огромной толпе народа. Люди были повсюду: спереди, сзади, справа и слева. Их было так много, что они почти касались своими телами меня. Кроме того, куда бы я ни глядел, в любом направлении, я видел одних лишь людей – человеческие головы вплоть до линии горизонта. Люди были разные: разного возраста, пола, национальности, но я не знал их никого. Только где-то впереди, как мне показалось, мелькнули голые плечи Натали, её белые вьющиеся волосы. Справа я заметил кривой длинный нос Драббаха, а слева – узкие глаза Огисо. Остальные – чужаки.

Почему такое столпотворение? Все они смотрели, щурясь, куда-то вверх в одну точку. Что привлекло их внимание? Они смотрели на солнце! Они грелись в его ласковых лучах, радовались теплу. Я также уставился на солнце, но оно меня почему-то совершенно не ослепляло. И не грело. Неожиданно цвет его изменился. Из жёлтого солнце стало оранжевым, как апельсин. Поднялся сильный ветер. Он ерошил волосы, срывал одежду, валил людей наземь. Солнце угасало, хотя было в зените. Из оранжевого цвет перешёл в кроваво-красный. Температура резко понизилась. Ветер сделался ураганный. Он неистовствовал, бросал в людей комья земли и снега. Люди лежали вокруг меня обессиленные, замёрзшие, мёртвые. Со мной же ничего не случилось. Я продолжал стоять, как ни в чём не бывало. Недоумевая, почему. И перед тем, как солнце погасло, и наступила вечная ночь, я успел увидеть свои руки. Они не были человеческими. Это были руки робота – металлические манипуляторы, на гладкой полированной поверхности которых отражались красноватые блики…

Я проснулся, разбуженный странным звуком. Зажёг свет у изголовья. Что-то происходило со входной дверью. Снаружи из коридора кто-то наносил по ней мощные монотонные удары. Кто-то хотел её проломить, кто-то, кто не имел ключа. Но ключа-то не было только у меня! Невероятно! И ещё этот идиотский сон! Если так будет продолжаться и дальше, я натурально сойду с ума, спячу от постоянного нервного перенапряжения. Я вспомнил человека, повстречавшегося мне в лондонском аэропорту. Буду так же дёргаться! Я поднялся с кровати, подошёл к двери. «Эй, – крикнул я, – кто там?!» Удары на секунду прекратились, но затем возобновились с удвоенной энергией. Дверь трещала, словно по ней били кувалдой, но не поддавалась. Крепкий замок!

Я снова не понимал ситуации. Если Огисо пусть приближённо, но сумел вернуть покачнувшийся мир в исходное состояние и заставил меня поверить в его объяснения, то возникшее обстоятельство не вписывалось ни в какие теории японца. Происходило нечто исключительное. Я, как деревянный болван, стоял у прямоугольника двери, смотрел, как её вышибают, не зная, что делать. По идее, нужно было бы, наверное, обзавестись каким-нибудь оружием на случай, если тот, кто с таким упорством высаживает мою дверь, настроен враждебно и против меня, что весьма вероятно. Чем вооружиться, никак не приходило мне в голову.

Удары следовали за ударами. Вот-вот дверь распахнётся. Я вспомнил, что Огисо что-то говорил про номер телефона. Ага, он сказал, что номер легко запоминается. Четыре нуля! Я бросился к аппарату, набрал четыре раза подряд зеро. Трубка молчала. Где этот факаный цээрушник, у которого по кораблю бегают сумасшедшие с кувалдами, не дающие никому спать по ночам?! Трубка отвечала лишь длинными гудками. Я швырнул её на рычаг, когда дверь, наконец-то не выдержала натиска.

На пороге возник человек, при виде которого меня сперва бросило в жар, потом в холод. Одного взгляда в его безумные, широко раскрытые глаза хватило, чтобы понять, что он меня сейчас прикончит. И сразу стало ясно, почему. Он сбежал из лаборатории! Из абсолютно лысой его головы торчали несколько коротких блестящих цилиндров, с концов которых свисали оборванные пучки разноцветных проводов. Они ставили над ним эксперимент, и что-то у них не сработало! Передо мной стоял так называемый «доброволец», одетый в белую изодранную в клочья одежду. Его руки с гигантскими кулаками были по локоть в крови. То ли оттого, что он уже расправился с кем-то в лаборатории, то ли потому, что он разбил их о мою дверь. Кровь с рук капала на пол.

Он двинулся на меня, как танк, сокрушая всё на своём пути. Вдребезги разлетелся стеклянный стол, он разнёс его сильнейшим ударом кулака-кувалды. Горку электронной аппаратуры он смахнул одним движением руки, словно назойливую муху. Телевизор со страшным грохотом рухнул вниз. Он медленно подбирался ко мне. Я хотел было обогнуть его и выскочить в проём двери – только это позволило бы мне уйти отсюда живым и невредимым, но он оказался не настолько глуп, он перегородил мне дорогу, оставляя постоянно дверь за своей спиной.

Я ринулся в гимнастический зал. Он – следом. Я бросил в него одну из гантелей, но промахнулся. Килограммовый «блин» со штанги задел цилиндр, торчащий из черепа. Он даже не прореагировал! Я понял, что мне сейчас будет крышка. Сейчас он раздавит меня, как червяка. Какая глупая смерть! А бывают ли умные смерти?

Оглушающе-трескучая автоматная очередь продырявила его голову насквозь. Пули едва не задели меня. Его лицо моментально превратилось в кровавое месиво. Ошмётки мяса и мозга забрызгали меня с головы до ног. И всё же он сумел развернуться и единственным уцелевшим глазом увидеть японского солдата, ведущего по нему прицельный огонь из «грассхоппера». Потом его грузное изрешечённое тело свалилось мешком.

– Знаешь, Сазонов, я слышал, у тебя есть чемодан, доверху набитый золотыми слитками. Огисо якобы выдал тебе аванс «жёлтым металлом». Это верно? – Жан-Жан, как всегда чисто выбритый, аккуратно причёсанный, облачённый в добротный, дорогой, с иголочки костюм, безукоризненно белую рубашку и синий галстук, сидел в кожаном глубоком кресле рядом с русским. Они вдвоём смотрели телевизор.

– Кто тебе сказал? Если Паскаль, то он снова всё переврал, – Сазонов в рваных потёртых джинсах, в чёрной мятой футболке с розовой надписью «Fink Ploy» на груди и в шлёпанцах на босу ногу подошёл к шкафу, вытащил алюминиевый кейс, тяжело установил его перед Жан-Жаном.

– На, удовлетвори своё любопытство.

Жан-Жан откинул крышку, присвистнул:

– О ля-ля! Такой массы «зелёных» я в жизни не видел! Сколько тут?

– Ровно три миллиона. Попадаются пачки с портретом МакКинли. Я раньше даже не подозревал, что существуют американские банкноты подобного номинала.

– Да, солидно, – француз поправил очки на носу. – Дашь сфотографироваться?

– Не прибедняйся. У самого в Париже или где там лежит кругленькая сумма в банке. А скоро жирную премию отхватишь, Огисо обещал… Давай выпьем, хватит чужие деньги щупать, давай, я уже налил, а то водка выдыхается.