Чтение онлайн

— Все работают. Слежение - круглосуточное, - доложил Смолич.
– Но пока ничего нет.

— Думаю, есть смысл проверить Гусева через порошок, - заметил Глашкин.

— Почему Гусева?
– оживился Мухин.
– Его изображение пока ни о чём нам не говорит.

— Оно и в самом деле ни о чём не говорит, но пока это изображение - единственная зацепка. Думаю, что стоит обработать руки Гусева “позитивным” порошком, а двери валютного отдела - проявителем. Если Гусев возьмётся за ручку, на ней неизбежно останется его след, - пояснил Глашкин.

— А если он наденет перчатки?
– возразил Вишневецкий.

— Можно заранее, на всякий случай, обработать и перчатки. Они, как и пальцы, всегда имеют индивидуальный узор в местах складок и морщин.

— Может, он другие перчатки наденет?
– вновь засомневался Вишневецкий.

— Вы и в самом деле подозреваете Гусева в ограблении банка?
– кисло улыбнулся Мухин.
– Но как же человек мог в одно и то же время находиться и в банке, и в управлении?!

— Я ничего не подозреваю. Но есть факты - с личностью Гусева слишком многое пересекается, да и изображение оставляет ещё больше вопросов. Может быть всё, что угодно - Гусев может быть непричастен к ограблению банка или надеть совсем другие перчатки, но мы должны пробовать. К тому же, “проявитель” строго индивидуален - его можно маркировать радиоактивными изотопами. Они безвредны, зато позволяют безошибочно отделить одну порцию порошка от другой. Мы начнём с Гусева, но постепенно, если понадобиться, расширим круг поиска. Думаю, помимо Гусева нам стоит заняться Романенко и банковскими служащими.

— Но ведь Гусев может просто поздороваться за руку - например, со мной. Тогда ко мне на ладонь попадёт порошок и, теоретически, я могу взяться за ручку двери, и там останутся уже мои следы, а не следы Гусева?!
– скептически заметил Мухин и посмотрел вначале на Глашкина, а затем перевёл взгляд на Вишневецкого.

— Здесь есть ещё одна тонкость. “Позитивный” порошок может передаться с руки на руку или на другой предмет в течение всего шести-семи минут. Если за это время Гусев ни с кем не поздоровается, порошок уже не сможет никуда перейти, а вот при взаимодействии с “проявителем” негативное изображение появится - способность к химическому взаимодействию с “проявителем” “позитивный” порошок сохраняет около двух недель, - пояснил Глашкин, - И, опять же, с помощью изотопных меток мы сможем точно выяснить, кто оставил след - Гусев, работник банка, Романенко или кто-то ещё. Вы, Алексей Иванович, знаете ситуацию на месте лучше, чем я, так что нужно подготовить мечение рук Гусева, а чуть позже - Романенко и банковских работников. В дальнейшем, если не будет никаких результатов, список помеченных порошком можно будет расширить.

— Хорошо - Вишневецкий всё сделает, - согласился Мухин и кивнул в сторону своего заместителя.
– Только…

— В качеству эксперта включим в группу капитана Смолича, если вы не возражаете?!
– предложил Глашкин.

— Вы меня опередили - я хотел сказать то же самое, - кивнул Мухин.

Через два часа, ближе к концу рабочего дня, Вишневецкий вызвал к себе Гусева.

— Вызывали, Артём Фёдорович?

— Проходи, Слава, - предложил Вишневецкий, подняв голову от стола и указав на стул.

— Что-то минчане к нам зачастили. Не проверка ли намечается?
– как можно более равнодушно произнёс Гусев, хотя ещё вчера заметил минскую “Волгу”, но нигде не мог узнать цели приезда столичных гостей.

Впрочем, после двух ограблений валютного отдела и поползших по городу слухах о полтергейсте и “барабашках” не нужно было быть особенным провидцем для того, чтобы догадаться, зачем приехали минчане. Вишневецкий сразу же это подтвердил:

— Специальная бригада - для усиления. Всё же валютные отделы не каждую неделю дважды подряд грабят. Я поручил это дело Олешковскому, да и сам за него перед Мухиным отвечаю. Но пока подвижек нет - никаких следов и сплошные загадки. Да, кстати, тут Попов как-то перед Новым годом заходил - я забыл тебе сказать. Так вот - Попов под большим секретом сообщил мне, что как-то в парке Фрунзе видел, как ты исчез, а затем появился вновь прямо из воздуха. То ли он “Витьбичей” начитался, то ли просто не в себе.

Вишневецкий вспомнил про Попова как бы между прочим, но Гусев сразу же насторожился - шеф никогда и ничего не делал случайно или просто так. Вячеслав посмотрел на стол Вишневецкого и увидел, что под газетой лежит какой-то предмет, размером напоминающий пистолет.

— Так что с Поповым - будешь работать с ним дальше?
– переспросил Вишневецкий, пристально посмотрев Гусеву в глаза.

“Словно кобра”, - подумал Вячеслав и пожал плечами:

— А куда я денусь? Хотя с его “глюками” не соскучишься. Вроде и не пьяный был, когда я с ним встречался. Он мне и сам про это исчезновение все уши прожужжал.

— А ты?

— Как мог, попытался убедить, что я по воздуху не летаю. Попов вроде даже поверил, а сам к вам пришёл, - пожал плечами Гусев и вновь скользнул взглядом по предмету, лежащему под газетой.

Это не укрылось от Вишневецкого и подполковник, хлопнув рукой по газете, спросил:

— Знаешь, что здесь? На что похоже?

— Пистолет?
– улыбнулся Гусев.

— От тебя ничего не скроешь. “Макаров”. Тот самый, который у Калины отобрали при задержании. Узнаёшь?
– Вишневецкий снял газету, поднял пистолет за ствол и протянул его Гусеву рукояткой вперёд.

Гусев взял пистолет и повертел его в руках:

— Они все похожи друг на друга. Только по номеру и узнаю. А так… У меня почти такой же.

— Э, нет - не скажи, Слава - предметы, они ведь, как люди! Двух одинаковых не бывает. У одного пистолета рукоятка чуть потёрта, у другого царапина на стволе, третий чуть чернее. Я свой и без номера среди сотни найду. Как ты думаешь - зачем я его тебе дал?

— Про Барловского напомнить?
– неуверенно предположил Гусев.

— В том числе. И не только о Барловском, а и о нашей службе. С Барловским и Калиной надо быстрее решать. Минчане не зря здесь вертятся. Мухин в Минск планируется, а у нас сплошные минусы - Олешковский с ограблениями без подвижек, у вас с Романенко тоже пока не всё гладко - не протоколы допросов, а книжки фантастики! Так что или срочно выправлять ситуацию, или лучше застрелиться из этого самого пистолета! Вот тебе моя шутка, в которой слишком много правды. Давай сюда пистолет.

Гусев вернул пистолет Вишневецкому. Тот вновь положил его под газету и пояснил:

— Проверяли, не засветился ли пистолет в Смоленске. Тихо. В своё время он принадлежал отставному генералу МВД в Воронеже и пропал сразу же после его смерти.

— Разрешите идти?

— Иди, Гусев - иди! И помни про мои слова, - кивнул Вишневецкий.

После разговора с Вишневецким Гусев с Романенко отправились в СИЗО. Допросы Калины и его охранников практически ничего не дали. Калина стоял на своём - мол, приехал к Барловскому посоветоваться по поводу перспективы открытия казино в Витебске. То же в один голос твердили и вышколенные им охранники. Деньги, якобы, везли именно для этих целей, а Барловский их просто выкрал во время разговора. По сути, всех охранников нужно было отпускать, да и с Калиной возникало немало вопросов. Единственная зацепка - незаконное хранение оружия. Но тот же Калина заявил, что ровно через неделю у него на руках будет разрешение на хранение оружия, которое он “впопыхах забыл дома”. Гусев, хорошо зная российские реалии, не сомневался, что так оно и будет. Тогда придётся отпустить и Калину. Есть, конечно, задержанные спиртовозы, но доказать, что они предназначались именно для Калины, было практически невозможно. Единственным слабым звеном во всей этой криминальной цепочке был Барловский и Гусев с Романенко решили попытаться его дожать. Барловского с самого начала держали в одиночке, чтобы исключить какое-либо общение через всевозможные “малявы”, “коней”, перестукивания и тому подобные виды тюремной почты и к тому же отдельно от Калины и охранников, сидевших в обычном СИЗО, поместили в следственный изолятор КГБ, но в итоге всё оказалось напрасным - на последнем допросе Барловский, первоначально дававший смутные и сбивчивые показания, всё же получил каким-то образом указания от Калины и теперь уверял, что Калина и в самом деле приезжал для переговоров и уточнял детали снабжения алкогольной продукцией игорных и развлекательных заведений в Белоруссии. Во время разговора Барловский не удержался от искушения и похитил часть денег.

Романенко считал, что Барловскому как-то ухитрились передать записку от Калины, но Гусев с самого начала грешил на контролёра Гащенко, который, скорее всего, передал слова Калины устно. В любом случае необходимо было что-то кардинально менять. С одной стороны Гусев сейчас больше думал о предстоящей свадьбе и о том, как пополнить свой денежный запас перед выездом на Запад, с другой же, после разговора с Вишневецким в нём заиграло чувство профессионализма и почему-то захотелось уйти на достойной ноте, успешно завершив дело. К тому же Барловский был вором, а, согласно глубокой убеждённости Гусева “вор должен сидеть в тюрьме”. Себя Гусев вором не считал и не осознавал. Он чувствовал, как между ним и его товарищами по комитету растёт и углубляется пропасть, но, вместе с тем, всё, случившееся за последний месяц, было настолько необычным, что даже двойное ограбление валютного отдела “Беларусбанка” представлялось Вячеславу продолжением удивительного, захватывающего сна.

— Всё, Андрюха - соберись! Сегодня работаем с Барловским по максимуму! При нём же отпустим охранников Калины. Зовём?

— Давай, - кивнул Романенко.

В кабинет с единственным, узким, зарешёченным окном ввели Барловского.

— Садитесь, Борис Самуилович, - предложил Романенко.

— Спасибо, - неуверенно выдавил Барловский и сел на табуретку напротив Романенко.

Гусев пристроился в углу. Барловский заметил его не сразу и вновь поздоровался. Гусев кивнул в ответ.

— Борис Самуилович, вы не вспомнили, как всё было на самом деле?
– спросил Романенко.