Чтение онлайн

“Всё - готов! Я его дожал!”, - подумал Гусев и замолчал. Барловский беспомощно сидел на стуле, опустив голову вниз.

— Ну что, Андрей, подожди, пожалуйста, в коридоре - я хочу на прощание провести Борису Самуиловичу сеанс лечебного массажа. Он мне больше не нужен, но… Чтобы лучше запомнил.., - попросил Романенко Гусев и незаметно подмигнул.

— Хорошо, только аккуратно смотри - чтобы крови не оставалось!
– подмигнул в ответ Романенко.

Барловский поднял голову вверх и затравленно переводил взгляд то на Гусева, то на Романенко.

— Да, Борис Самуилович - я думал, что вы умнее, - грустно сказал Романенко и вышел из кабинета.

— Что такое?! Что?!
– пролепетал Барловский.

Гусев сделал шаг вперёд, Барловский вздрогнул и попытался встать со стула.

— Сидеть! Смотреть прямо перед собой!
– крикнул Гусев.

— Что вы хотите?
– тихим голосом спросил затравленный Барловский.

— Я хочу, Самуилович, провести с тобой воспитательную работу, - равнодушно пояснил Гусев и, подойдя к сидящему Барловскому вплотную со спины, слегка хлопнул его по шее.

— Не надо, - попросил Барловский.
– Что я должен сделать?

— Не знаю. Мне уже ничего не нужно. Ты уже всё мне испортил! Раньше надо было об этом думать!
– отрезал Гусев и хлопнул Барловского по спине чуть сильнее.

— Я не мог… Это Калина… Я боюсь его… У меня дети. Я знаю больше, чем водители. Я могу помочь. Но, я хотел бы иметь какие-то гарантии.

— Ты не на базаре, Самуилович - раньше надо было торговаться!
– Гусев подошёл к столу, вытащил оттуда наручники и большую милицейскую дубинку.

Главным во всём этом было не переиграть. Если бы Барловский вдруг поверил в то, что его показания действительно больше Гусеву не нужны, он мог замкнуться и надеяться лишь на Калину. Но у инженера “ликёрки” не зря в душе мелькали сомнения, и именно на это Гусев и рассчитывал. Сейчас же, чтобы окончательно решить всё в свою пользу, Гусеву нужно было заставить Барловского поверить в то, что его будут бить, и бить жестоко. Только этот животный ужас, который Гусев стремился вызвать у Барловского, был способен хоть как-то победить страх главного инженера перед возмездием со стороны Калины.

— Это ещё зачем?
– забеспокоился Барловский, увидев дубинку и наручники.

— Иди сюда!
– потребовал Гусев, проигнорировав вопрос.

Барловский подошёл к окну.

— Садись на пол!
– приказал капитан.

— Не понял?

— На пол!
– рявкнул Гусев.

Барловский уселся на пол прямо под окном. Гусев тут же пристегнул его наручниками к батарее.

— Зачем это?
– с дрожью в Голосе вновь спросил Барловский.

— Зачем? А ты не понимаешь? Затем, чтобы ты не метался по всему кабинету и не брызгал бы кровью, соплями, дерьмом и всем тем, что из тебя сейчас польётся! Понял?!
– крикнул Гусев и ударил дубинкой по полу рядом с ногами Барловского.

Инженер дёрнулся и тут же попросил:

— Не надо, я всё напишу. Я напишу, кто в Минске помогал нам с надёжным проездом спиртовозов в Смоленск. Это важная информация. Я старый и больной человек - у меня дети. Не надо так со мной.

— Твою мать! Старый он! На пенсию шёл бы, а не воровать, если старый!
– выругался Гусев и, отбросив дубинку в угол, отошёл к столу, сделав вид, что не может решить, как поступить дальше, ожидая какого-либо сигнала со стороны Барловского.

Вместо того, чтобы что-то сказать, Барловский опустил голову вниз и зарыдал, беззвучно трясясь и закрыв лицо руками.

Увидев это, Гусев испытал сильнейшее чувство стыда. “Господи, ну почему мы так живём?! Почему я должен издеваться над этим старым человеком, годящимся мне в отцы?! Потому, что он украл и по другому я не смогу ничего доказать?! Да! Но разве от этого у меня на душе будет легче?! Надоело всё это! Почему именно я должен всем этим заниматься? Почему я должен терзать этого старика в то время, когда кто-то жирует на Канарах?! Надо уезжать! Надо срочно уезжать!”.
– Гусев смотрел прямо в стол ничего не видящими глазами.

Из оцепенения его вывели всхлипывания - Барловский зарыдал уже в голос.

— Всё - хватит! Ты же взрослый мужик!
– раздражённо крикнул Гусев и отстегнул Барловского от батареи.

Барловский перестал всхлипывать, но вид у него был довольно жалкий.

— Поднимайся. Иди к столу и пиши!
– приказал Гусев.

Барловский с отрешённым видом продолжал сидеть на полу.

— Борис Самуилович, поднимайся! Если напишешь нормально, я тебя, возможно, и прощу. Ну, вставай!
– Гусев принялся трясти Барловского за шею, видя, что главный инженер никак не реагирует на его слова.

— Да, конечно, - наконец, пробормотал Барловский и, поднявшись с пола, подошёл к столу.

Гусев вновь уставился на окно. Из задумчивости его вывели громкий хлопок и сдавленный стон. Обернувшись, Вячеслав увидел, что Барловский лежит на полу лицом вниз, а из-под его головы на пол струиться широкая полоска крови. Гусев подбежал к Барловскому и, перевернув его на спину, принялся легко трясти и хлопать по щекам:

— Борис Самуилович, вы меня слышите?! Борис Самуилович!

Барловский не подавал признаков жизни. От удара о пол у него разбились губы и бровь. Кроме того, кровь сочилась и из носа. Вячеслав бросился слушать сердце - оно билось. Главный инженер неожиданно захрипел, и из его рта показались кровавые пузыри. Гусев вновь перевернул его на живот, подскочил к столу и вызвал по телефону скорую. В этот момент в кабинет вошёл Романенко:

— В чём дело, Слава?! Что случилось? Почему он без сознания и в крови?!

— Я не знаю, почему! Я не знаю - я не врач!
– отрезал Гусев.

— Ты оставался с ним наедине! Ты должен это знать! Я ведь думал, что всё будет, как обычно, а ты его что - избил?! Это ты его отделал?!

— Я! Я! Я его избил, если тебе так хочется!
– огрызнулся Гусев.

— Слава, ты понимаешь, что случилось?! Ты что - совсем дурак?! Что с тобой происходит?!
– закричал Романенко и принялся трясти Гусева за плечи.

Гусев почти тут же грубо сбросил его руки:

— Не ори на меня! Я не знаю, что случилось - он упал, когда я смотрел в окно. Он, наверное, ударился лицом о пол. Может, сознание от волнения потерял или ещё что. Я не знаю - сейчас приедет скорая.

— Слава - мы влипли! Как мы теперь объясним всё это Вишневецкому? Ты думаешь, он поверит, что мы не трогали инженера?!

— Что-то я сомневаюсь после твоей реакции!
– криво улыбнулся Гусев.
– Ты не бойся, я подтвержу, что тебя не было в кабинете.