Чтение онлайн

Посылка

Стихи ложатся на бумагу, зевнув. Не могу к этому не привыкнуть. Они здесь

Достаточно пожили.

Всё. Гоню их из дома, не дожидаясь,

пока у них остынут стопы.

Хочу, чтобы они своим гомоном не мешали

мне слышать гудение солнца

или гул моего сердца, предательской твердеющей губки.

Мои стихи трахаются не так, как все,

бормочут глупости или важничают, будто благородные.

Зимой у них трескаются губы,

весной они лежат пластом, едва потеплеет,

и затем портят мне все лето,

А осенью от них пахнет женщинами.

Всё! На протяжении еще двенадцати строк

пусть побудут под моей опекой,

но потом — вот вам, получайте пинок под зад

и валите подальше, стихи-прохвосты,

и развлекайте там десяток-другой стихоманов

да сонного рецензента.

Шагайте же своими стихотворными стопами,

вы еще мало топтали землю-матушку,

в которой могилы смеются при виде своих постояльцев,

лежащих один поверх другого.

Хромайте же к той,

кого я еще не знаю[43].

В этом стихотворении 1985 года Клаус говорит о своих стихах как о живых существах. Он воспринимает их как своих детей, своих наследников. Они занимаются любовью, «бормочут глупости или важничают, будто благородные», они по-разному реагируют на времена года, «осенью от них пахнет женщинами». Они стали независимыми от их создателя, мешают ему в его спокойной домашней жизни, но не спешат покинуть родительский кров. Поэт силком выгоняет их на улицу, чтобы они зажили самостоятельно.

В стихотворении «Посылка» упоминаются все ощущения, воспринимаемые органами чувств, кроме вкуса: зрительные, обонятельные, осязательные, кинестетические… и, главное, слуховые. Но что слышит читатель? Ритм и гармонию звуков? Или раздражающее скрежетание согласных, строки без рифм, без размера, потому что ему не нравится это стихотворение или он вообще терпеть не может современную поэзию? А вы сами, слышите ли вы мелодию и хочется ли вам спеть этот текст? Или вы слышите голос вашего учителя по литературе, который всегда так красиво читал стихи? Или вы слышите свой собственный голос, возможно особенно торжественный, потому что вы представляете себе, что вы актер?

Посмотрите на YouTube запись того, как это стихотворение читает его автор Хюго Клаус. Затем снова прочитайте текст глазами. Теперь вы, скорее всего, услышите голос Хюго Клауса. Голос поэта, умершего в 2008 году в возрасте 75 лет, уже поселился у вас в голове. Если вы когда-нибудь еще раз перечитаете это стихотворение, то, скорее всего, снова услышите этот же голос.

Расположение текста на странице (макет страницы)

Поэзия — «нерациональное использование книжных страниц». Пусть это определение и шуточное, но оно точно описывает впечатление читателя при взгляде на стихотворение. Тот, кто читает книгу, редко осознает, что его проводником по тексту служит типографика. Расположение слов на прямоугольной плоскости сообщает читателю, по какому книжному ландшафту пролегает его путь. Если строчки кончаются далеко от правого поля — то перед нами, скорее всего, стихотворение. Стихи мы читаем по строкам и строфам. В случае романа текст заполняет страницу полностью, от левого верхнего угла до правого нижнего, исключением служат поля, красные строки, выделяющие абзацы, и незаполненное пространство вокруг названий глав. Подача текста на странице может быть и не линеарной, как, например, в словарях и справочниках, где заголовки статей, использование полужирного шрифта, курсива и т. п. помогают найти нужное место. Постраничные сноски, характерные для научных изданий, также выделяются типографским способом: они печатаются внизу страницы более мелким шрифтом. Читатель понимает, что в них дана дополнительная информация, и он может в нужный момент к ней обратиться или, наоборот, пропустить ее. Кроме того, макет страницы часто помогает идентифицировать главы в книге, просмотреть список, данный в столбик, распознать жанр — например, короткие строки говорят о том, что перед нами поэзия, а напечатанные выделяющимся шрифтом ремарки — о том, что драма. Более крупный шрифт, чем остальные буквы на странице, говорит о том, что мы читаем название главы. Если определенные слова или фразы выделены курсивом, это значит, что автор хочет придать им бoльшую выразительность. Расположение текста на странице способствует процессу чтения, не только структурируя текст, но и добавляя те или иные семантические оттенки: форма говорит о содержании. Все это упрощает задачу читателя. Впрочем, авторы тоже любят использовать графические приемы, чтобы донести до читателя свою мысль более ясно.

Оформители книг и сами писатели нередко играют с читателями при помощи типографских средств. Прозаик Лоренс Стерн пользуется такой возможностью в своем «Тристраме Шенди», а поэты-авангардисты Пауль ван Остайен и Филиппо Маринетти — в визуальной поэзии. Эти игры возможны благодаря существованию общепринятых типографских правил, которые мы усвоили в детстве, но о которых не задумываемся. Зная, что читатель привык к правилам, автор может пустить его по ложному следу. Возьмем текст, напечатанный на предыдущей странице. Можете ли вы догадаться, к какому жанру он принадлежит?

Если мы расположим текст согласно общепринятым правилам, то форма подскажет, каково его содержание, как это ясно видно на с. 66.

С. 64. Можете ли вы догадаться, что это за текст?

С. 66. Это тот же самый текст, что и выше, точно так же не поддающийся чтению, но по расположению строк которого понятно, что это письмо.

КАК ПРОЧИТАТЬ «ЗАКОРЮЧКУ»:

СТЕРН И ЕГО НЕВЕРБАЛЬНЫЕ ШУТКИ

Писатель как бы беседует с читателем, с незнакомцем. Писатель рассказывает историю и хочет, чтобы его книгу читали. Он хочет, чтобы его понимали и чтобы читатель не был разочарован. Поэтому писатель старается как можно лучше формулировать свои мысли. Это непростая задача — передать словами все, что хочешь донести до читателя, без потери информации.

Одним из первых писателей-романистов, осознавших, что с помощью языка удается выразить не все, что хотелось бы, был Лоренс Стерн (1713–1768). В романе «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» (1759–1767) он остроумно описал, с какими трудностями сталкивается писатель, стремящийся дать максимально подробное изображение событий и впечатлений. Стерн выдумал ряд оригинальных способов выразить мысли, которые не умещаются в слова. Так, на одной странице вместо слов мы видим только большой черный прямоугольник, изображающий траурные мысли, некоторые страницы оставлены пустыми (чтобы показать, что не происходит ничего интересного), а в IХ части, в Главе 4, он и вовсе рисует закорючку, иллюстрирующую витиеватый аргумент. Закорючка показывает читателю, какую фигуру капрал Трим нарисовал в воздухе тростью, рассуждая о преимуществах свободной жизни неженатого мужчины, не ведающего доставляемых браком трудностей:

«— Когда человек свободен, — с этими словами капрал описал в воздухе концом своей палки такую линию:

Тысячи самых замысловатых силлогизмов моего отца не могли бы доказать убедительнее преимущество холостой жизни»{10}.

Макет издания

Макет издания — это то оформление книги, в каком издательство поставляет ее на книжный рынок. Умение читать книгу как нечто цельное — не совсем то же, что умение читать текст. Хотя разумеется, что существующий на плоскости макет страницы и трехмерный макет издания — вещи взаимосвязанные. Макет страницы призван помочь читателю в расшифровке текста, а макет издания — помочь потенциальному читателю или покупателю быстро составить представление о характере текста. То есть и тот и другой сообщают нам нечто о содержании. Роман Джеймса Джойса «Улисс», впервые опубликованный в Париже в 1922 году, в Великобритании долго оставался запрещенной книгой. Первое издание в Великобритании вышло в 1936 году в издательстве Bodley Head. Этот толстый том в добротном переплете стоил 6 фунтов 60 центов, то есть неслыханно дорого, и показывал всем своим видом, что перед нами чрезвычайно солидное произведение, обладающее высокими литературными достоинствами. Директор издательства Аллен Лейн (который в 1935 году основал также знаменитую фирму Penguin Books) принял решение опубликовать «Улисса» еще в 1934 году. Задержка с выходом книги произошла из-за опасения хозяина типографии, что роман будет признан порнографическим и на всех причастных к его изданию подадут в суд. Так оно и произошло. Однако Аллен Лейн своевременно поговорил со своим другом, работавшим в прокуратуре, и объяснил ему, что «Улисс» издан ограниченным тиражом (limited edition), не для широкой публики. Тираж, действительно, составлял всего 1000 экземпляров, подписанные экземпляры стоили, как уже говорилось, 6,60 фунта стерлин-гов, неподписанные — 3,30. В то время обычные книги стоили вдвое, а то и вчетверо дешевле. Сочетание цены и ограниченного тиража книги оказалось для прокурора достаточным аргументом, чтобы пообещать, что дело будет прекращено. Ведь благодаря солидности оформления и высокой цене было ясно, что простой народ, о нравственности которого заботились власти, не получит доступа к роману. Так что Аллен Лейн сделал крайне хитрый ход. После того как первому изданию был дан зеленый свет, прокуратура уже не стала вмешиваться, когда Лейн выпустил второе издание, большим тиражом, в более демократичном оформлении, по существенно более низкой цене.