Чтение онлайн

Вообще, от оформления книги зависит то, какой круг потенциальных читателей захочет ее приобрести. По формату издания и по использованным при производстве книги материалам можно сразу же отличить атлас от сборника стихов, журнал от словаря, покетбук от книги в дорогом переплете. Можно сказать, что характер макета объединяет читателей соответствующей книги в некое виртуальное сообщество: сообщество покупателей, для которых предназначено данное издание.

2. Чтение как физический процесс

Информацию, содержащуюся в макете книги и в макете страницы, мы воспринимаем неосознанно. Если текст не слишком сложен, а читатель достаточно хорошо умеет читать, то и содержание текста тоже воспринимается автоматически. Но чем труднее текст, тем больше дисциплины требуется от читателя, чтобы не отвлекаться от чтения. Все начинается с глаз. Видеть — значит замечать различия. Если вы не шевелясь неподвижным взглядом долгое время смотрите на застывший объект, то вскоре вам становится скучно. Но если хотя бы один из трех перечисленных объектов приходит в движение, между поступающими на сетчатку картинками возникают различия, которые отмечает наш мозг, и включается внимание. Во время чтения читатель и текст остаются на месте. Активны только глаза: они сканируют строки, совершая вышеописанные саккадические движения, охватывая порой по несколько букв зараз. От нас требуется дисциплина, чтобы, ни на что не отвлекаясь, скользить глазами по строчками и чтобы сосредоточить наше когнитивное внимание на декодировании букв с последующим распознаванием их комбинаций как слов, имеющих языковое значение.

Уметь читать хорошо — это значит уметь читать внимательно. Человеку трудно заставить себя подолгу концентрировать внимание на чем-то одном. Поскольку чтение требует от человека внимания и сосредоточенности, а дети учатся читать в весьма юном возрасте, имеются все основания полагать, что важным побочным эффектом овладения чтением является навык концентрации внимания. Все начинается со слов учителя «сидите спокойно и будьте внимательны». На первый взгляд кажется, что цель учителя, произносящего эти слова, — поддерживать дисциплину в классе. Но речь идет не о простом послушании: человек, физически не способный сидеть на месте, не станет хорошим читателем. Даже если учитель думает лишь о поддержании дисциплины, он называет два условия, необходимые для чтения. Читатель должен подчиняться власти текста. Привычка к чтению создает некую «инфраструктуру души»[44]. Имеется в виду готовность следовать неписаным правилам культуры чтения, а также признавать общественную значимость этой культуры.

Таким образом, умение расшифровывать буквы и не отвлекаться от чтения — это вопрос навыка. Поскольку чтение — явление культурное, а не эволюционное, мы сначала должны этот навык выработать, а потом поддерживать. Кто не тренирует этот важный для нашей культуры навык, может его утратить и скатиться до уровня человека «малограмотного», как мы это обычно называем. Опасность скатиться до такого уровня особенно велика в отношении умения писать.

В техническом плане чтение на протяжении всей истории происходило, на первый взгляд, одинаково. Независимо от типа письма или от технологии печати, мозг использует все тот же самый «слот для букв», чтобы расшифровывать одни и те же — или почти одни те же — визуальные коды (буквы или иероглифы), находить соответствующие им фонемы и далее значение слов. Но видимость обманчива. В техническом плане чтение определяется также физическим состоянием человека, которое обычно недооценивается, а ведь оно мо-жет существенно изменяться, например, в зависимости от того, читаем ли мы текст на бумаге или на экране[45].

Воплощенное познание{11}

Чтение обычно рассматривается как чисто ментальное занятие. Такой подход не уделяет должного внимания роли тела в когнитивных процессах. Современные исследования указывают на то, что тело — это нечто большее, чем материальная оболочка, внутри которой мозг реализует свою когнитивную функцию. Мы являемся организмами, у которых есть тело, и воспринимаем нашу жизнь как существа из плоти и крови[46]. Пока мы читаем описание того или иного чувственного восприятия, у нас активизируются те доли мозга, как если бы мы реально испытывали данные ощущения[47]. И наоборот: исследования показали, что мы читаем не только глазами и мозгом, но и другими частями тела, особенно часто руками и пальцами. При реальном перелистывании страниц бумажной книги или виртуальном в случае книги электронной особенно важны тактильные и хаптические ощущения. Нам приходится осваивать все действия, связанные с чтением. Если ребенок, чтобы перелистнуть страницу, с детства привыкнет проводить пальцем по экрану, он не будет знать, как надо листать страницы в материальном мире бумажных книг.

Умственная активность проявляется во многообразнейшем взаимодействии между телом и духом и порой включает объекты окружающего мира. Чтение — это совместная деятельность множества элементов организма: глаза сотрудничают с мозгом и с руками, перелистывающими страницы для обеспечения непрерывного чтения, руки ощущают вес книги, а тело поддерживает все вместе. В связи со знаменитым вопросом о том, где заканчивается «я» слепого человека, ощупывающего свой путь тростью, британский ученый Грегори Бейтсон (1904–1980) еще в 1973 году предложил тезис о расширенном разуме (extended cognition). Благодаря трости осязание заменяет слепому зрение. Это значит, что мозг воспринимает трость как часть тела. Подобное ощущение испытывают опытные автомобилисты.

Чем более опытен читатель, тем реже он замечает, что в чтении участвует все его тело. По выражению американского исследователя Томаса Маклафлина, для читателя тренировка важна не менее, чем для баскетболиста. Баскетболист, который вынужден сосредоточивать внимание на технике ведения мяча, не может в полной мере сконцентрироваться на стратегии игры[48]. Натренированные читатели склонны недооценивать свои навыки — именно потому, что они так хорошо привыкли просто сидеть и читать, скорее всего, еще в юном возрасте. А не потому, что специально в этом упражнялись. Они лишь имитировали читающих взрослых, в первую очередь родителей и учителей. Подобная социализация ведет к выработке того, что Бурдье назвал словом «эксис» (hexis): системы телесных схем поведения, телесного «габитуса»[49].

Носитель информации, поза читателя и окружающая обстановка

Процесс чтения зависит также от позы, в которой читает человек, и носителя, на котором зафиксирован текст. Носителем может быть, например, бумага или экран. В нашем обществе грамотности мы все читаем непрерывно. Хотим мы того или нет, мы постоянно сталкиваемся с текстами: на вывесках, этикетках, надписях, инструкциях по применению, формулярах и т. п. В большинстве случаев тексты попадаются нам на глаза случайно, и мы начинаем их читать автоматически, сами того не замечая. Но чем длиннее текст, тем более осознанным становится наше решение потратить или не потратить на него время, приняться или не приняться за чтение.

ПРОБЛЕМЫ С ЧТЕНИЕМ У МАЛОГРАМОТНЫХ

Научиться читать можно в любом возрасте. Но это требует напряжения. Все дети, которые еще только учатся читать и писать, знают, как непросто сложить из букв алфавита понятные слова. Однако для взрослых, не владеющих грамотностью, но твердо решивших стать частью современного читающего мира, это еще труднее. Люди грамотные даже не могут себе представить, насколько это тяжело. Но тех, кому удается пройти через все тернии, ждет награда. В письме к принцессе Лаурентин{12}, покровительнице «Фонда по борьбе с малограмотностью», человек по имени Фре Мюрман описывает, насколько выросла его вера в себя, когда он в возрасте 59 лет выучился читать. Теперь он сам хозяин своей жизни и у него появилось много новых знакомых.

По приводимому ниже письму Берта Деркса мы можем представить себе, как воспринимает буквы и алфавит взрослый человек, постигающий азы грамотности.

Принцессе Лаурентин

Я часто прихожу в замешательство, когда хочу что-нибудь написать. Это происходит из-за особенно трудных букв, которые роятся и путаются у меня в голове, когда я пытаюсь составить слово.

И когда иду по улице.

Вывески ничего мне не говорят.

Чтобы сообразить, какие нужны буквы, когда я пишу, мне требуется слишком много времени, слова ничего не подсказывают.

Пока я Вам пишу это письмо, мне трудно написать правильные слова, потому что я не могу найти правильные буквы.

Алфавит — это как курятник, где все куры сидят в рядок на насесте.

Но когда хочешь написать слово, в курятник приходит лиса, и весь алфавит перемешивается[50].