Чтение онлайн

— О-о, да ты совсем нос повесил, браток. Давай знакомиться. На земле — Фадеев, в воздухе — «Борода».

Командир «потерпевшего» экипажа назвал себя, представил штурмана, стрелка-радиста.

— Вам-то что: крутись-вертнсь в небе, кувыркайся в свое удовольствие, — с завистью сказал он. — Попробовали бы в нашей шкуре побыть: летишь средь бела дня, а тебя уже за каждым облачком поджидают «мессер-шмитты», зенитки стараются не промахнуться...

— Не в обиду будь сказано, браток, хорошо на печи пахать, да заворачивать круто, — ответил, хмурясь Вадим.—Вижу, ты серьезно болен мнимой обреченностью. — Вадим снова подкупающе улыбнулся, обнял гостя, по-приятельски прижал к себе. — Побудь со мной немного, всю хворь вышибу из тебя... А твою машину я знаю, на ней...

— Прошу заходить, — пригласил подполковник Исаев.

Пообещав «имениннику» досказать свою мысль потом, Вадим направился с ним в учебный класс. 16-й гвардейский не только воевал, но и учился. Люди находили время даже для изготовления наглядных пособий. Наиболее характерные, поучительные воздушные бон изображались на больших листах ватмана. Срочно нарисованы были схемы и к этому, совместному с бомбардировщиками, разбору. Они отражали отдельные моменты взаимодействия Пе-2 с истребителями и тактические ошибки при нападении воздушного противника. В классе на столах го

Еще до приезда гостей командир полка, поговорив с летным составом, предложил выступить на разборе командирам эскадрилий капитану Покрышкину и старшему лейтенанту Фадееву. Первым получил слово Фа-

— Почему противнику удалось подбить самолет старшего лейтенанта? — начал он. — Первая ошибка — на левом развороте строй бомбардировщиков растянулся. Те, что шли по внешней стороне круга, оказались оторванными от группы. Что в таком случае нужно делать? Срезать побыстрее круг. А наши товарищи старались догнать группу на форсаже моторов. Вражеские истребители только этого и ждали, набросились со стороны солнца на отставшего. Вы, товарищ старший лейтенант, так отстали от строя, что и нас поставили в затруднительное положение: хочется вам помочь и группу бросать нельзя. Мы же знали, что на вас обязательно нападут. Пришлось рискнуть. Капитан Покрышкин остался четверкой прикрывать вашу группу, а старший лейтенант Труд и я пошли выручать вас. И фашисты действительно напали. Вот смотрите, где был строй, где вы и откуда атаковал противник.

Фадеев взял указку, показал этот момент на схеме. Затем подошел к доске и стал рисовать мелом, как развертывались события дальше.

— Одного мы подбили, — продолжал он, — отсекли еще двух, а четвертого не успели. Он был выше и открыл огонь с тысячи метров. Как же вел себя при атаках истребителей бомбардировщик? Бортовое оружие молчало, машина шла по прямой, выполняя роль мишени. Ну никакого маневра. А ведь на вашем самолете можно делать все фигуры высшего пилотажа! Когда гонишься за немецким бомбардировщиком, он мечется, как черт, никак в прицел не поймаешь. А от вас не так уж много и требовалось, чтобы взаимодействовать с нами. —Фадеев взял в одну руку макет нашего бомбардировщика, в другую— «мессершмнтта» и стал показывать, что должен был делать Пе-2 при атаках «мессершмиттов».

Далее Фадеев рассказал о новой тактике сопровождения бомбардировщиков, вызванной изменениями приемов нападения истребителей противника на наши бомбардировщики.

Закончил выступление Вадим, пробрался между скамейками, сел рядом со старшим лейтенантом — «именинником».

— А вы и впрямь можете вылечить, — зашептал гость. — Я увидел свою машину и свое глупое поведение со стороны, вашими глазами. Ведь все так ясно...

А тем временем к столу вышел Александр Покрышкин.

Он остановился на взаимодействии истребителей сопровождения и бомбардировщиков при нападении воздушного противника.

— В заключение предлагаю,— сказал капитан,— командирам экипажей после бомбежки собираться в компактную группу и не форсировать ухода, а, наоборот, поджаться друг к другу. Это безопаснее быстрого, но растянутого ухода. И при нападении «мессершмнттов» ни в коем случае не рекомендую жать на скорость, а держать железный строй и взаимодействовать с истребителями...

Бомбардировщики остались очень довольны совместным разбором полетов. Кто-то на летчиков предложил организовать на одном из Пе-2 пункт радионаведения и управления полетом всей группы. Командир полка «пет-ляковых» пригласил истребителей провести в следующий раз встречу на аэродроме бомбардировщиков.

Выступивший в конце разбора командир дивизии полковник Дзусов внес некоторые поправки, одобрил «железную метлу» и маневренную группу отражения, которые уже с успехом применяют Покрышкин, Фадеев и Речкалов.

Прощались летчики поздним вечером. Было темно и тихо, на горизонте рдела узкая полоска неба. «Именинник» пожал Фадееву руку.

— А я вас сразу узнал, — сказал он. — Вчера в газете ваш снимок видел. Спасибо за советы. Со стороны всегда видней. А здорово вы меня того... насчет на печке пахать... Под самое ребро, что называется... Ну, до встречи в воздухе, а затем у нас, на нашем аэродроме.

После перегруппировки войска Северо-Кавказского фронта 3 мая перешли в наступление и южнее станицы Крымской прорвали оборону противника. Большую помощь наземным частям оказала прикрывавшая их авиация. За два дня наши летчики сбили 54 вражеских самолета, потеряв при этом 21. Немцы, подбросив подкрепление, упорно держались за таманский плацдарм. Чтобы вернуть утерянное господство в воздухе, они перекинули на этот фронт лучшие авиачасти из ПВО Берлина. И снова, еще более жестокая, разгорелась борьба за кубанское небо. В районе наступления советских войск шли непрерывные воздушные бон, постоянно вводились свежие силы.

И Вадим Фадеев, вылетевший в этот день в восемь пятьдесят пять утра, увидел почти ту же картину, что была в дни нашего наступления 14—16 апреля, только в более крупном масштабе. Гигантским костром полыхал передний кран, кометами падали на землю самолеты, а в небе расцветали белыми ромашками парашюты. Вадим не только видел, но и глубоко чувствовал штормовое дыхание тысячи смертей и непримиримой ненависти двух миров.

Группа Фадеева дралась до десятого пота. Четверки противника оказались отлично слетанными, летчики напористыми. Вадим сбил один Me-109 и до выхода из боя держал инициативу в своих руках. Ведомым Фадеева на этот раз был младший лейтенант Ефимов, а Труд ушел в первом вылете ведущим пары в группе старшего лейтенанта Искрина. На обратном курсе Вадим услышал, как Андрей спрашивал Искрина: «Что с тобой творится?» Николай ответил: «Дома все расскажу». И тут вмешался со станции наведения Дзусов: «Прекратите разговоры». Не любит он, когда эфир занят ненужной болтовней.

Все группы вернулись на аэродром без потерь. После посадки Фадеев и Труд пошли к машине Искрина. Там уже были Сутырин, Речкалов и другие летчики. Искрин, вытянув длинную шею и размахивая руками, что-то говорил.

— ...на ведущего немца,— услышал Вадим обрывок фразы. — Немец принял вызов. Несемся навстречу точно на одной высоте строго в лоб. Смотрю в прицел, «месс» быстро увеличивается. На предельно близкой дистанции открываю огонь и, верите, на мгновение замер. Конец, думаю. Вдруг мой самолет резко подбросило вверх, немец в прицеле исчез, светло. Глянул в левую сторону вниз, а он, «сто девятый», круто мчится к земле, удирает. Перед самым носом скользнул подлец под меняГБыл бы он понапористей, некому было бы и рассказать вам об этом поединке.

— А я подумал, каюсь теперь, что ты после лобовой... того. — Андрей посверлил пальцем у лба. И все засмеялись. Тут человек мог погибнуть, а им смешно. У тех, кто по нескольку раз в день заглядывает смерти в глаза, всегда такое настроение. Искрин не обиделся. Ведь невозможно же ходить все время насупив брови, в постоянном напряжении. На всякую беду страха не напасешься.

— Так вот, развернулся я на сто восемьдесят, немного прошелся, смотрю — наши бомбардировщики пришли, стали бомбы в цель сбрасывать. Вдруг из облака пикирует на «пешку» один «месс», наверное, ведомый того, что против меня в лобовую ходил. Догоняю этого немца, а он увидел меня и стал круто уходить к земле. Я за ним, а триммер вгорячах не дал на пикирование. Настигаю, хочу открыть огонь, а давление на ручку создалось такое, что удержать не смог, и машина сама резко вышла из пикирования и пошла вверх. Тут я от перегрузки потерял сознание. Очнулся уже высоко, перевел самолет в нормальное положение и продолжал выполнять задание. «Пешки» все отбомбились и без потерь ушли на свою базу.