Чтение онлайн

Вадим слушал и на ус наматывал: своим подчиненным рассказать надо. Он-то любые перегрузки выдерживает, а с другими вон что бывает. Уж па что опытный и осторожный Покрышкин, а и у него был случай, когда он, резко переломив самолет, потерял сознание. У Суты-рнна так же произошло при выходе из пикирования. А теперь вот с Искриным случилось. Молодым обязательно нужно о триммере напомнить, чтобы не забывали в горячке боя ставить его в нужное положение. В лобовой атаке Искрин молодец. Шел на верную гибель, а не свернул. Это по-моему, крепки у Николая нервы, — значит, духом еще крепче.

Во втором вылете Андрей Труд сам повел четверку, а на третьем был ведомым Фадеева. У командира не было постоянного ведомого. Он летал по очереди со всеми летчиками эскадрильи. Это хорошо и плохо. Хорошо потому, что каждый летчик, особенно молодой, помотавшись в хвосте у такого аса, как Фадеев, получал наглядный урок искусного маневра, смелой атаки, умения навязывать противнику свою волю. Плохо потому, что, не имея постоянного ведомого, командир каждый раз подвергался излишней опасности быть атакованным сзади, так как к его маневрам, подчас резким н неожиданным не только для противника, но и для его напарника, не так-то легко привыкнуть. И только Андрей научился четко взаимодействовать с ведущим, не отрываться от него во время боя. Вот почему его чаще всех брал Фадеев в напарники.

...Солнце вот-вот опустится за горизонт. Последний самолет зарулил на стоянку. Летчики собрались у командного пункта полка, все — сколько было здесь ранним утром, столько и сейчас. Воюют малой кровью, мастерством.

Из землянки вышел замполит Погребной. Прочитал летчикам телеграмму командующего ВВС Маршала авиации Новикова, находившегося в те дни на Северо-Кавказском фронте:

— «Герои-летчики! Сегодня наши наземные войска и танки успешно прорвали оборону противника и развивают успех. Ваша задача — меткими ударами по противнику и надежным прикрытием наших наступающих войск с воздуха обеспечить победу над врагом. Сегодня с утра вы действовали хорошо. Уверен в ваших силах и победе. Помните, кто дерзок в бою, тот всегда побеждает».

Уже совсем рассвело. Фадеев выстроил свою эскадрилью на левом фланге полка, стал в строй. На востоке оранжевой полоской повисла над горизонтом тучка. Славили восход солнца звонкие жаворонки. Митинг, посвященный приказу Верховного Главнокомандующего, открыл подполковник Погребной. Он призвал летчиков крепко держать завоеванное в жестоких боях господство в воздухе н умножать боевые традиции гвардейской части.

Вадим Фадеев говорил первым. Его выступление было немногословным, но выразительным. Он заверил командование, что личный состав вверенной ему эскадрильи будет еще лучше изучать опыт войны и бить врага, не жалея своих сил. От имени товарищей летчики Суты-рии и Степанов, техники Копылов и Ковтун поклялись оправдать доверие партии и народа.

Солнце брызнуло первыми лучами, зарумянило лица гвардейцев. Короткий митинг закончился чтением приказа о вылете на боевое задание.

Дважды вылетал Фадеев на прикрытие войск в составе группы Покрышкина. Тяжелые бон, выматывающие до предела силы, шли над Крымской непрерывно. Покрышкин и Речкалов, составляющие со своими ведомыми ударную группу, сбили по два «юнкерса».

В пятнадцать пятьдесят группу в том же составе повел на задание Фадеев. На этот раз бомбардировщиков над передовой не было. Со станции наведения командир дивизии вызвал «Бороду» и направил группу юго-западнее Крымской поддержать летчиков другого полка. За двадцать минут непрерывного боя они изрядно устали, горючее и боеприпасы на исходе, а немцы подбросили свежие силы.

Группа Фадеева разбилась на три четверки и вступила в бой одновременно: четверка Речкалова на высоте шесть тысяч метров, Покрышкина — с набором высоты .до семи тысяч, а Фадеева —со снижением до пяти тысяч метров. Это обеспечивало свободный маневр пар и прикрытие друг друга.

Вадим привычным глазом определил: в бою до сорока самолетов, сколько наших и сколько немецких считать некогда, да и невозможно. Оценив обстановку, Фадеев набросился сверху на «месса», атакующего в хвост «яка», дал по нему очередь и взмыл вверх. Младшие лейтенанты ПетрТабаченко и Иван Степанов сообщили, что «месс» загорелся и летчик выпрыгнул.

Это был двадцать первый, лично сбитый Фадеевым.

Сверху падал еще один горящий Me-109. Сквозь шудо в эфире и выкрики летчиков прорвался по радио тревожный голос Речкалова:

— «Борода», «фоккеры» справа!

Вадим скользнул на крыло, трасса прошла Мимо. Фадеев резко развернул самолет и погнался за нападавшей на него парой Фокке-Вульфов-190, но преследовать далеко вниз не стал.

А бой шел, не ослабевая. Фадеев услышал отчаянный вскрик, а затем торжествующий возглас Николая Искрн-на. И вот еще один падающий сверху самолет. Табаченко гонял какого-то расторопного фрица, а сверху на него стремительно неслась пара Me-109. В этом бою ведомым

Фадеева был лейтенант Николай Старчиков. Он вовремя заметил опасность для Табаченко, но находился так близко к предполагаемой линии пролета пикирующего «мессершмнтта», что сам мог пройти ее быстрее. И все же Старчиков настолько удачно рассчитал свой маневр, что фашист, влетев на миг в его прицел, так и не вышел из пикирования до самой земли.

На аэродроме Вадим встретил у КП майора Крюкова. Они летали в разных группах и часто с утра до вечера не виделись. Фадеев любил потолковать с немногословным, но хитрым в бою штурманом, поинтересовался и в этот раз итогом дня.

— Сколько, Пал Палыч?

Крюков показал два пальца, пояснив:

— «Дорнье».

Вадим очень устал и такой короткий ответ его вполне удовлетворил. Он умел расположить любого, даже совершенно незнакомого человека, и пожелай Вадим узнать сейчас подробности, как Пал Палыч сбил двух «дорнье», тот обязательно разговорился бы, размахивая руками, показывая на пальцах все перипетии сражения.

— Можешь поздравить Сашку, — сказал Крюков.— Помощник командира полка по ВСС.

Новости тут никакой не было: Покрышкин занимался воздушно-стрелковой службой уже недели две и сегодня утвержден приказом, а это уже законное повышение, и можно порадоваться за друга.

— Кто же эскадрилью прймет? — спросил Вадим.

— Речкалов. Да вот и они.

К КП подкатил автобус. Из распахнувшейся двери выскочил никогда не унывающий Андрей Труд, за ним вывалился подталкиваемый товарищами здоровяк Григорий Речкалов, шмыгнул у него иод рукой шустрый Михаил Сутырин, шагнул на вытоптанную траву стройный, как березка, в лихо сдвинутой набекрень шапке-кубанке Николай Искрин. Все безудержно хохотали, видно, Андрей рассказал очередной анекдот (и в этом деле он был неплохой помощник своего командира).

— Тихо, граждане! — могучим басом произнес Вадим. Все притихли, насторожились. — Среди вас новый комэска, а вы так себя ведете. — Переглянулись между собой недоумевающие летчики. Вадим протянул свою ручищу старшему лейтенанту Речкалову. — Поздравляю, Гриша! От всей души поздравляю тебя с назначением командиром первой эскадрильи. Больших тебе успехов, дружище! — Вадим обнял сильные плечи Григория. От непосредственности и неподдельной искренности Фадеева Речкалов чуть не прослезился.

Григории вспомнил, как он в прошлом году вернувшись из госпиталя после ранения, болезненно воспринял назначение командиром третьей эскадрильи чужого, только что прибывшего в полк летчика. За ужином Речкалов все же не выдержал, сказал об этом Вадиму.