Чтение онлайн

И он за месяц усвоил полугодовую программу— теорию, устройство двигателя и машины, ремонт, правила уличного движения и практическую езду. Экзамены сдал на «отлично» и получил права шофера третьего класса. Водители автомашин требовались всюду.

— Мне бы, где езды больше, где скорость нужна, — попросил Вадим_прн распределении на работу.

А ему предложили хлебный фургон. Дело показалось нудным: пока загрузят, пока разгрузят — больше стоишь, чем едешь.

Но что делать? Пришлось прокладывать путь в авиацию на хлебном фургоне, Вадим знал уже все доступные марки самолетов, изучал вечерами аэродинамику и теорию полета, прочитал, какие нашел, книги по авиационным двигателям и приборам. Иной раз везет хлеб, держится за баранку И все Во псем нужна сноровка. Пробуй, больше, больше дает газ, дерзай, Вадим! В жизни все при-будто на взлет идет. Но годится

взлететь не дает трель ми- паи г.>.

лицейского свистка. Вадим

сбавляет скорость, тихо подруливает к булочной, а мимо, по середине улицы, мчится «скорая помощь». «Вот бы куда!» — завидует Вадим.

Отец —крупный инженер-строитель, работы много, домой приходил поздно и не всегда видел, чем занимаются его дети. Как-то перед майским праздником он случайно наткнулся в чулане на промасленный ватник.

— Диме купила, — пояснила Варвара Федоровна. —

Мальчик автоделом увлекся, не в пальто же ему там возиться.

Ничего не сказал Иван Васильевич. После праздников пришел он с работы необычно рано, долго ходил по кабинету и никак не мог успокоиться. Когда Вадим пришел, все уже перегорело, улеглось.

— Не ожидал я от тебя этого, Дима. Я уже говорил с деканом: к сессии тебя допустят.

Иван Васильевич нашел время заглянуть в институт и после сессии.

— Удивительно, — говорил пожилой декан. — Во втором полугодии человек не был ни на одной лекции, а сессию выдержал. Ваш сын великолепно сдал экзамены.

Тревожный, холодящий душу вой сирены останавливает прохожих, расчищает перекрестки — мчится по улицам Куйбышева «скорая помощь», а за рулем — Вадим...

Осенью состоялся еще один крупный разговор с отцом. Иван Васильевич, честный советский труженик, хотел, чтобы сын его строил новые заводы, дома, электростанции, в которых так нуждается страна. А сын мечтал стать защитником своей Родины, защитником всего, что создано и будет построено народом, партией.

— Я работаю, папа, и хочу учиться на летчика.

— Ладно, — нехотя сдался отец. — Ищи свое место в жизни, но запомни: кем бы ты ни был, где бы ни работал— ты всегда должен оставаться человеком. А настоящий человек никогда не стоит на месте —всю жизнь он трудится и учится, отдает всего себя людям.

— Не обижайся, папа, прошу тебя. И не подумай, что мне вскружил голову беспосадочный перелет Чкалова на остров Удд. Я давно мечтал подняться в небо.

Вадим ушел с третьего курса института. Днем работал, вечерами «штурмовал» науку. Зайдут, бывало, товарищи, гулять приглашают, а он виновато склонит голову набок и говорит:

— Знаете, кореши, книгу достал нужную. Всего на денек дали...

Кореши уходили недовольные, обижались. Не всегда, конечно. Но, поздравляя с днем рождения, упомянуть об этом не забыли.

«Вадиму Ивановичу Фадееву.

Ты, рожденный великими днями нашей эпохи; ты —великий человек по форме, по структуре и комплекции; ты, чья нога не имеет себе равной; ты, который обречен на вечные муки в поисках 49 размера ботинок и лишен возможности посещения катка; ты, к сегодняшнему дню проживший на свете ровно два десятка лет, в дни грандиозных побед на всем социалистическом фронте прими наше искреннее поздравление. Твой второй десяток был не плохим по дружбе, исключая последние дни, но неважен по жизни.

Желаем, чтобы к следующему юбилею тебя можно было поздравить со счастливой жизнью и хорошей дружбой.

Желаем прожить твой остаток века в доблестном труде и жизненной учебе, ибо человек всю жизнь трудится и учится.

В. Воскресенский В. Пушкарев А. Киреев Вавилов».

В Куйбышевский аэроклуб Вадим пришел хорошо подготовленным, закончил его в 1938 году и остался работать инструктором, продолжая учебу в тренировочном отряде. Осенью тридцать девятого года в воздухе сильно пахло порохом, и Вадим стал проситься в военную школу летчиков. Не отпустили. Друзья по аэроклубу уже были зачислены в военное училище, писали, что с января начнутся занятия. Вадим пошел^к комиссару аэроклуба.

— Зачем меня держите, товарищ комиссар? Стране нужны военные летчики. Не могу в такое время... В общем, отправьте меня в училище, и вы обо мне еще услышите, честное партийное.

В начале января 1940 года начальник аэроклуба вызвал Вадима, вручил ему запечатанный пакет и сказал:

— Вот тебе, Фадеев, наше напутствие. Приедешь в Ульяновск, вручишь лично начальнику школы. А сейчас быстро оформляйся, зайди в военкомат — там уже знают — и... счастливого тебе пути, дорогой ты мой! — Он крепко пожал большую руку Вадима, затем не выдер-

жал, обнял его, повернул к двери и, хлопнув легонько по спине, сказал: — Иди.

Начальник школы распечатал пакет, прочитал вслух письмо за подписью начальника и комиссара аэроклуба:

Друзья прекрасной юности (слева направо):- Алексей Кпрманов, Валентин Воскресенский и Вадим Фадеев (193-1 г.).

— «Убедительно прошу принять в счет нормы на пилотское отделение отличника учебы инструктора Фадеева В. И.

Тов. Фадеев В. И. имеет полное среднее образование, отлично окончил Куйбышевский аэроклуб в 1938 году по группе курсантов, а в 1939 году—-тренировочный отряд.

Тов. Фадеев зачислен кандидатом в училище ВВС, кандидат ВКП(б) с 1939 года, отличный физкультурник и спортсмен».

Полковник поднял взгляд на Вадима, изучающе долго смотрел на него.

— М-да. Характеристика— лучше не надо... Сколько весишь?

— Девяносто четыре.

_ Силен, — заключил начальник школы. — На СБ будешь летать. Слышал такой скоростной бомбардировщик?

— Истребителем хочу...

— Милый мой, правильное направление тебе даю — в бомбардировочную. Через недельку отправим вас в Чкалов.

В бывшее Оренбургское авиационное училище Вадим прибыл из Ульяновска с небольшой группой таких же новичков, как и он сам. Привели их в баню, постригли как полагается наголо. После мытья выдали каждому белье чистое, новое обмундирование. Все оделись, не узнают друг друга. Только Вадим никак не оденется. Белье кое-как натянул, а шаровары и гимнастерка трещат.