Чтение онлайн

– Ваш сосед, и, может быть, даже друг, – тихо ответил мужчина. Его улыбка, такая же робкая и виноватая, успокоила ее окончательно, – Мы проживаем с вами в одном доме на Нотингг-авеню.

Да, теперь она, кажется, припоминала, что именно с этим господином она пару раз сталкивалась при выходе из дома. А попутчик, похоже, неплохо изучил ее привычки. Когда он заметил, что Зубайдат нервно теребит носовой платок, он не стал уверять ее, что все будет хорошо. На коленях у него лежали две книги в тесненном переплете. Сердце Зубайдат учащенно забилось, так это же позабытые ею книги. Через секунду она держала их в руках.

– Спасибо, – лицо Зубайдат вспыхнуло радостью.

Как хорошо, как замечательно, а ей напрасно казалось, что книги были оставлены ею в номере гостиницы. Значит, волнение так и не покинуло ее, и…

– Вам стоит хорошо выспаться.

Зубайдат внимательно взглянула на мужчину, он все больше удивлял ее, читая ее мысли. «В жизни всегда найдется место волшебству», – вспомнила Зубайдат слова Ларри.

– Кто вы? – вновь повторила она вопрос

Мужчина улыбнулся, но на этот раз его улыбка показалась ей печальной. – Профессор МакВалтэг. Когда-то наш общий с вами знакомый, мистер Ланкастер был моим учеником. Кажется, мы приехали, мисс.

Уже в лифте, мистер МакВалтэг передал ей свою визитную карточку и предложил обращаться к нему в случае необходимости без всякого на то стеснения. Вернувшись, домой, Зубайдат занялась рецензией на «Войну Роз». Ей не просто понравилась эта историческая драма, здорово, что люди еще не разучились переживать подобное, самые противоречивые эмоции овладели ею. Восстанавливая в памяти финальные сцены, Зубайдат не могла сдержать слез. Ларри полностью справился со своей задачей, в зале во время просмотра не оставалось ни одного равнодушного зрителя. Конечно, Зубайдат не обойдет вниманием и театрального режиссера, который сумел выгодно подчеркнуть все сильные стороны романа: захватывающий сюжет, образы главных героев и неумолимый рок, незримо присутствующий в повествовании.

Оставшись одна, Сильвандир не переставала задаваться вопросом, что теперь будет с Ланселотом? Король не желает, чтобы они были вместе. Сегодня их королевское величество вновь выступил в поход, и верный Ланселот в качестве оруженосца отправился с ним. «Милая Сильвандир, я скоро вернусь», – обещал он ей на прощанье. Но боже, какая большая пропасть между тем, кто уезжает и ожидающими. Для одних время летит птицей, а другие считают дни, недели, месяцы до встречи с любимыми. Между ею и Ланселотом, всегда будет существовать препятствие. Сначала это – воля короля, затем – жестокие предрассудки, разделяющие людей по их происхождению, и, наконец, мнение света. Ошибки родителей не падут на головы их детей, и если Сильвандир готова противостоять королевскому волеизъявлению, то против войны, разгоревшейся между двумя враждующими кланами, бессильна даже ее любовь. Где бессилен человек, всесилен Бог. Сильвандир остается лишь молиться.

Авторучка быстро забегала по блокнотному листу. Статья понравится мистеру Ли, в этом Зубайдат была уверена. Утро началось для нее поздно, всю ночь она работала. Тщательно приводя себя в порядок, Зубайдат осталась недовольной. Так плохо она уже давно не выглядела. Лицо сегодня казалось особенно бледным. Золотистый оттенок более не напоминал о ее иноземном происхождении. Со временем Зубайдат все реже вспоминала свою африканскую родину. Там, в небольшом египетском селенье, между Каиром и Александрией, у нее остались три брата, хорошо, что они могут сами о себе позаботиться. Окончательно приняв решение, Зубайдат изменила свое имя на английский лад. Теперь, при знакомстве она представлялась: «Бэтти Хиллсайд». Биг бэн, набережная Темзы, Лондонская подземка стали для нее столь привычными, как и однообразный песчаный ландшафт с караванами верблюдов и одинокими бедуинами. Единственное, чего не хватало Бэтти, так это тихого ворчания тетки Зейнаб. За глаза она называла ее занудой, но любила не меньше, чем прежде. А еще Зубайдат скучала по морю, по его теплым лазоревым водам. Наверное, это любовь перешла к ней от матери, которая называла море «ласковой колыбелью». Ах, мама, мама, жаль, что ты не можешь увидеть, какой красавицей стала твоя любимая дочь. Вот так то, лучше, Зубайдат улыбнулась, глядя на себя в зеркало. Слой тонального крема, несколько штрихов губной помады, тушь для ресниц, это ей не помешает. Волосы Зубайдат сначала собрала на затылке, но затем, повинуясь какому-то навязчивому желанию, по-русалочьи распустила. Взглянув на часы, она взяла сумочку, заодно проверила, все ли документы на месте, и отправилась в Институт Археологии и Этнографии, где как было известно

Зубайдат, работала миссис Лакстон. До встречи с мистером Ли было еще два часа, а впереди Зубайдат ждала встреча с человеком, который сыграл немаловажную роль в судьбе Ларри. Она пока еще не придумала, чем объяснит свой интерес к нему. В случае с миссис Лакстон надо проявить немалую долю деликатности, иначе можно остаться в неведении. В душе Зубайдат постепенно зарождался протест, а почему она, вообще, должна искать какую-то причину, оправдываясь перед миссис Лакстон. Она имеет на Ларри не больше прав, чем сама Зубайдат. Какая же она глупая, Зубайдат до крови прикусила губу. И миссис Лакстон то же хороша, обе не могут поделить мужчину, который, может вовсе, и не о них мечтает. Ларри, избалованный поклонниками, наверное, и не нуждается в заботе и внимании Зубайдат, не говоря уже о ее любви. Внезапно вспыхнувшая ревность уступила место разочарованию. Зря она все это придумала. Если бы, не поручение мистера Ли, она и не вспомнила бы о разрекламированной театральной постановке. Нет, пожалуй, вместо посещения Института археологии и Этнографии, она побродит по набережной, а после посидит в кафе, выпьет чашку любимого горячего шоколада, а затем отправится прямиком к главному редактору «The Line Life». Лучше оставаться в неведении и надеяться, чем знать правду и страдать. В ее жизни и так хватает душевных переживаний. Переходя дорогу, Зубайдат заметила странную пару. Они не были похожи на обычных туристов. Мужчина что-то отмечающий на листе из блокнота, словно составлял карту местности, часто останавливаясь, он что-то записывал в блокноте. Непонятно, зачем он фотографировал номера встречных домов. Не менее подозрительным было поведение женщины. Она держалась в десяти ярдах от незнакомца, и, кажется, едва поспевала за ним. Опираясь на трость с набалдашником, она пользовалась преимуществом на проезжей части, но на тротуаре ей приходилось лавировать между торопливо снующими туда и сюда пешеходами. Странная парочка привлекла внимание ни одной Зубайдат. Параллельно их направлению перемещения двигался автомобиль. Зубайдат стало интересно, чем закончится эта игра в шпионов? Более всего она сочувствовала передвигающейся, неуклюже, как утка женщине, та прилагала все усилия для того, чтобы не отставать. Зубайдат последовательно завершала процессию, следуя по противоположной стороне улицы, но Провидение решило вмешаться, и нарушило планы всех участников этой истории. Внезапно небо заволокло тучами, подул холодный ветер с Темзы. На набережной он был не просто холодным, а пронизывающе ледяным. Зубайдат поежилась, если сейчас пойдет дождь, ей придется отправляться в редакцию ранее назначенного срока, слишком легко она была одета. И тогда ей в голову пришла неплохая мысль, пожалуй, таким образом, она сразу же убьет двух зайцев. Осуществляя задуманное, она поспешила на другую сторону, и не сразу поняла, что произошло. В следующий момент Зубайдат уже лежала на мокром асфальте. «Врача, девушку сбили», – рядом с ней прозвучали громкие крики. Спаси ее, Аллах, в планы Зубайдат не входило посещение больницы. Кажется, руки, ноги у нее целы, голова не болит. Она попыталась приподняться, но ощутила острую боль в правой коленке. Обиднее всего, что теперь ее ночное бдение можно было считать напрасным. Мистер Ли, скорее всего, более уже не поверит ей.

– Прошу расступиться.

Так и есть, машина скорой помощи уже стояла перед ней. Врач склонился над неподвижным телом, осмотр занял всего два десятка секунд. Очень быстро Зубайдат оказалась на носилках. Через минуту о наезде на пешехода напоминала черная папка, одиноко лежавшая в нескольких ярдах от места происшествия, под ногами у кого-то из любопытных. Никто не придал значения тому, что потерянной вещью завладела женщина, до этого усердно расталкивающая толпу зевак. Внимание последних было привлечено появлением еще одной машины скорой помощи, в отличие от первой, кроме недовольства, ее появление ничего не вызвало. Тут же притормозил полицейский автомобиль.

Шум проносящихся мимо автомобилей настораживал, слишком долго они добирались до больницы. Зубайдат пыталась посмотреть в окно, но ей это запретили. Сидящий в салоне автомобиля врач, равнодушно смотрел по сторонам, оживился он лишь тогда, когда Зубайдат хотела присоединиться к нему. Безразличие, с каким относились к ней, вызывало желание поскорее освободиться из-под навязчивой опеки.

– Скажите, а скоро мы приедем? – поинтересовалась она.

Ответа на свой вопрос она не получила, чувство тревоги усиливалось, странный автомобиль, лишенный медицинского оборудования, с подозрительным обслуживающим персоналом. Неизвестность более всего пугала ее, что с нею будет, о происшедшем она некому не сообщила.

– Куда мы направляемся, сэр? – Зубайдат вновь обратилась к врачу.

К ее удивлению он спал. Попыталась сесть, но у Зубайдат ничего не получилось, только сейчас она заметила, что ее руки и ноги фиксированы. Ремни надежно держали ее.

– Отпустите меня, пожалуйста, – Зубайдат пыталась привлечь к себе внимание, но от страха у нее пропал голос, и из горла вырывались лишь какие-то свистящие звуки. От отчаяния она заплакала, этого ей никто не мог запретить.

Она стояла над пропастью, позади была позолоченная клетка, где все было к ее услугам, впереди – свобода, но какой ценой Сильвандир получит ее? «Вам никогда не быть вместе», – сказала ей герцогиня Миньер. Она вправе была ожидать от воспитанницы покорности и благодарности. Покорность – лучшее средство примириться с действительностью, Сильвандир должна смириться с почетной участью невесты принца, когда-то ей суждено быть королевой. «Вы незнакомы с жизнью двора, светские нравы жестоки для тех, кто имел несчастье полюбить сердцем. Забудьте, Сильвандир, о том, что оно у вас есть». Нет, ни за что она не забудет любимого. Ради него она живет, во имя его ей суждено умереть. Сумасшедший тот, кто считает, что это не страшно. Жизнь ради смерти противна человеческой Природе, но смерть соединит их вновь, значит, она того стоит. Последний раз, взглянув на заходящее солнце, Сильвандир сделала шаг вперед.

Где-то капала вода. Раз, два, три, раз, два, три, а затем все сначала, такое впечатление, что кровь по капле покидало ее тело, забирая с собой жизненные силы. Она не была связана, но ноги и руки не слушались ее. Комната, где она находилась, была похожа на больничную палату. Белый потолок, стены, светлые ковры на полу, у Зубайдат создалось впечатление, что она лежит в огромном сугробе. Она не удивилась, если за окном также все было белым. Тяжелые ресницы легли на нижнее веко, и все посторонние звуки исчезли, напоминая о себе тошнотворным, усыпляющим запахом. Очень хотелось пить, но, сколько Зубайдат не облизывала губы, жажда не проходила. От кого-то она слышала, что если представить, что тебе не жарко, а холодно, жажда пройдет. Но случай помог Зубайдат, неожиданно дверь палаты открылась и на пороге возникла фигура человека в белом халате. Внимательный взгляд на вошедшего, удержал Зубайдат от вопроса, когда ее отпустят. Холодный пот прошиб ее, фигура в белом имела знакомые для Зубайдат с детства черты лица: выразительные агатовые глаза, прямой нос, часть которого тонула под плотным слоем марли, высокий лоб, непривычный для англичанки смуглый цвет лица. Переводя взгляд дальше, Зубайдат заметила длинные черные волосы, собранные в конский хвост, самую простую прическу, что она могла себе позволить, высокая грудь, узкая, четко обрисованная талия, а привычка, прикрывать глаза от яркого света тыльной стороной ладони, заставило замереть сердце Зубайдат от ужаса. Напротив стояло ее зеркальное отражение, и с интересом первооткрывателя разглядывало ее. Через секунду громкий, душераздирающий крик огласил больничные покои. Еще никогда Зубайдат не кричала так громко, даже тогда, когда узнала о смерти мамы. Приведение в белом исчезло, но Зубайдат так и не смогла успокоиться. Блуждающий взгляд скользнул по палате, пока не натолкнулся на стакан воды. Первым желанием ее было выпить воды. Только поднеся его рту, она передумала. Может быть, в воду что-нибудь подсыпали, сомнение придало ей силы, головокружение и сонливость оставили ее. Зубайдат медленно поднялась с кровати и подошла к окну. За стеклом была привычная городская обстановка. Где-то неподалеку, по улице торопливо шли люди, они были самые настоящие, и Зубайдат решила привлечь к себе их внимание. «Помогите, пожалуйста. Меня похитили». Она несколько раз прокричала эту фразу, но ничего не изменилось. Ее никто не замечал. Зубайдат постучала по стеклу, и снова никакого результата. Попытка открыть окно закончилась неудачей. Существовал еще один выход, через дверь. Воду Зубайдат, все-таки, выпила, всю, до дна, пусть ей будет плохо, но без воды плохо ей станет гораздо быстрее. Неожиданно для нее, дверь поддалась с первого раза. Весь запал пропал ежемоментно, там, где нет запрета, просыпается осторожность. Перед Зубайдат раскинулся бесконечно длинный коридор, белоснежный, как первый снег. Кажется, белый плен будет постоянно преследовать ее. Зубайдат направилась вперед, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, тревога ее проснулась с новой силой. Что ждет ее впереди, за поворотом? Белое, белое, белое…тупик. Зубайдат повернула обратно. Коридор в обратном направлении казался еще длиннее. Удивительно, но на всем протяжении коридора, ей не встретилось ни одной двери. Вот эта справа от нее, кажется та, откуда она вышла. Впереди простиралась все та же равнодушная бесконечность. Зубайдат толкнула дверь, и оказалась на оживленной улице. В нескольких сотнях ярдов Биг Бэн отбил семь ударов, но не старинный символ столицы Великобритании привлекал внимание пешеходов, а она сама, Зубайдат, в немыслимом белом балахоне, босая, с растрепанными волосами.

– Полиция, позовите полицию.

Вокруг Зубайдат стали собираться зеваки. Люди показывали на нее пальцами, и о чем-то шептались. Женщина, державшая мальчика за руку, подошла к Зубайдат и тихо спросила ее, – Вам чем-нибудь помочь, мисс?

Зубайдат со страхом взглянула на нее, ничего не понимая.

– Вызовите врача.

О том, что было после, Зубайдат вспоминала с трудом. Она была в сознании, что-то машинально делала, но не понимала, зачем и почему?

– Примерьте это, – все та же женщина протянула ей не новые джинсы и футболку. Одежда подошла Зубайдат по размеру. Она немного успокоилась, когда скинула с себя белое одеяние, жаль, что точно также нельзя было поступить с ее памятью, которая четко сохранила весь тот ужас, что ей пришлось пережить.