Чтение онлайн

Сидящий рядом с пожилой дамой средних лет джентльмен категорично заявил, – Это опасно для маленьких детей. Я, как врач, не рекомендую вам обрабатывать игрушки нафталином, – поправив очки, сползающие на мясистый нос, он внимательно посмотрел на Эмму, не уступающую Саймону в упорстве владения игрушкой. Вдруг брови мужчины вопросительно взлетели к переносице, – Позвольте, но это – не нафталин, – теперь во взгляде врача сквозила откровенная враждебность, – Вы знаете, что это за порошок?

Сердце ушло в пятки, Ведмина попыталась улыбнуться, получилось невыразительно, – Это мои порошки от мигрени. Я часто страдаю головными болями, – она слегка наступила супругу на ноги.

Тот все понял. Сильно сжав пальцы Эммы, он заставил ее отпустить плюшевого пса. Не теряя ни секунды, Саймон вскочил с места, и бросился к туалету. Вслед ему звучал громкий плач дочери. Теперь сразу же несколько человек повернулись к Ведмине, пытающейся утихомирить Эмму. Та протягивала ручки за ушедшим, и сквозь плач, кричала: «Папа, дай».

Закрывшись в туалете, он, наконец, смог детально обследовать игрушку. Так и есть, уши Гуффи вместо пакли были заполнены пакетиками с белым порошком. Наверное, когда Эмма подстригала псу волосы на ушах, она задела ухо, из-за чего пострадала целостность нескольких пакетиков. Саймон принюхался, затем лизнул языком содержимое одного из пакетиков. На первый взгляд, ничего особенного, но лучше не рисковать. Выплюнув белую гадость, он решил заняться туловищем пса. Для этого необходимо было разрезать его по швам. Неожиданно раздался стук в дверь, и незнакомый голос вежливо спросил, – Мистер, вам плохо?

– Нет, извините, я скоро выйду.

Саймон искал что-нибудь подходящее, чем можно было вспороть Гуффи брюхо, но туалет в лайнере был образцово-показательным, и ничего небрежно оставленного, Саймону обнаружить не удалось. Тогда надо постараться утопить игрушку, возвращаться вместе с ней было бы глупостью. Отделить голову от туловища, оказалось не так-то просто, как того он желал. Производители добротно потрудились над его изготовлением, Гуффи не поддавался. Что же делать? Спрятать игрушечного пса было негде. Обивка стен герметична. Приподняв кавролин на полу, Саймон увидел крышку люка. Приподнять ее будет непросто, даже подцепить было не чем, это он понял сразу же, лишь присел на корточки. Где-то сверху Саймон увидел пластмассовую рейку, если удастся ее оторвать, можно воздействовать рейкой на люк. Резко поднявшись, он ощутил сильное головокружение, теперь уже не только пол уходил у него из-под ног, в глазах потемнело. Желудок его взбунтовался, приступ тошноты заставил Саймона думать совсем о другом. Чтобы не упасть, он ухватился за раковину. В дверь постучали снова, на этот раз, громко и продолжительно. Этот стук, будто шум отбойного молотка, стоял у него в ушах. О, боже, как раскалывается голова. Он ощущает пульсацию вен, кажется, он стал равным Богу, распоряжаясь работой собственного сердца. Сейчас он прикажет ему остановиться, и оно не посмеет ослушаться. Саймон вздохнул и…больше ничего не помнил. Чудные видения посетили его. Он видел себя в большом мрачном помещение, двенадцать колонн подпирали по периметру своды зала, купол которого напоминал небесную сферу. Помещение было слабо освещено. Пропитанный влагой воздух наводил на мысль, что где-то поблизости находится водоем. Несколько человек в черных хитонах сидели на камнях, расположенных полукругом. Среди группы сидящих обращал на себя внимание человек со свитком пергамента в руках. Излишне коренастый, он слегка склонил голову на грудь, отчего казалось, что шеи у него нет. Впечатление это усиливалось косматыми прядями волос, опускающимися на грудь. Округлая бородка скрывала всю нижнюю часть лица, это создавало впечатление, что говорящий и его голос существовали, словно по отдельности. Внимая ему, слушатели боялись пропустить хотя бы слово.

– Учитель, что есть земля: цент мироздания или одна из его частичек?

Тот, к кому был обращен вопрос, встал со своего места, размышляя, сделал несколько шагов, – Земля – небесное тело округлой формы. Все в Природе стремиться к идеалу.

– Как доказать сие, о, мудрейший?

– Человек – существо разумное, направляемое высшей Единицей. Человек мыслит, стало быть, живет. Мысль и бытие – одно и то же.

– Многознайство уму не научает. – Как гром среди ясного неба прозвучали эти слова. В зал неторопливо вошел еще один человек. Его движения были проникнуты величием, не менее, чем его последующие слова, – Мир един, и не создан ни кем из богов и ни кем из людей, а есть и будет живым огнем, закономерно воспламеняющим и угасающим, – человек замолчал, устремив свой взор вдаль.

– Продолжайте, мир внимает вам.

Вошедший не желал улавливать сарказм, сквозивший в словах ответчика. Он окинул гордым взглядом сидящих и продолжал, – Ваши мысли изменят свое направление, вдыхающие воздух, вы не вдохнете дважды один и тот же. Сие доказывает, что гармония, вытекающая из противоположностей, динамична. Мир возникает из изменения, как-то сгущающийся огонь переходит во влагу, уплотняется в воду, а она крепнет и оборачивается землей. Все это – путь вниз. И, с другой стороны, земля рассыпается, из нее рождается вода, а из воды – все остальное. Это – путь наверх.

– Я вижу здесь огонь, – произнес один из слушателей, – Скажите, как скоро он перейдет во влагу?

Хороший вопрос, отметил Саймон. Незримо присутствуя при споре двух философов, он стал догадываться, кто они.

– Сказанное мною, образно понимать надобно. Мир един, и все в нем взаимосвязано.

Бессмертные – смертны, смертные – бессмертны. Смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают.

– Стало быть, вы причисляете себя к бессмертным, – вновь вступил в спор человек с бородкой.

– Человек смертен, как все в этом мире.

– Не согласен с вами, цифры, имеющие божественную сущность, бессмертны. Есть числа священные, лежащие в основе устройства всего, что есть в мире.

– Цифры есть порождение человеческого разума. Разум присущ лишь человеку. Нет человека – нет мира цифр.

– Мир цифр – это мир Магии, а она вечна. Тот, что находится выше всех, имеет число один, все материальное – число два, тогда Вселенная, объединяющая первые два, обозначена цифрой двенадцать. Бог имеет душу. Это – истина, тело же его – свет.

Саймон открыл глаза. Видения его исчезли, вместо этого материализовались вполне реальные люди: Мина, джентльмен, который назвался врачом. Рассеянно Саймон смотрел на них со своего места в салоне самолета, одновременно теряясь от назойливого любопытства окружающих.

– С возвращением вас, с того света, – то ли шутя, то ли на полном серьезе произнес «врач».

Саймон лишь благодарно кивнул головой, больше всего он боялся встретиться взглядом с собственной дочерью из опасения, что она начнет расспрашивать, где ее любимый Гуффи? Но девочка ни на кого не обращала внимания, увлеченная новой игрушкой.

– У вас прелестный ребенок. Как жаль, что в свое время я не обзавелась детьми, – Саймон обратил взор на пожилую женщину, любительницу собак. Он готов был слушать любую самую глупую болтовню, лишь бы интерес к его собственной судьбе сошел на нет. – Поразительно, как дети напоминают своих родителей, – продолжала, разглагольствовать дама.

– Тебя нашли в бессознательном состоянии, лежащего на полу, – тихо шепнула ему Ведмина, – Кстати, куда ты дел Гуффи? – еще более тихо спросила она.

Занятая прической длинноволосой куклы, Эмма расслышала знакомое имя и сделала то, чего более всего опасался Саймон.

– Папа, где моя собачка?

Саймон постарался притвориться спящим, но Эмма повторила свой вопрос, намеренно растягивая и коверкая последнее слово. Прежде, чем ребенок вновь открыл рот, изобретательная Ведмина сказала, – Гуффи спрыгнул с парашютом вниз. Когда мы приземлимся, он обязательно тебя встретит. Это правда, милая.

Мина широко улыбнулась, и малышка поверила ей. Саймон облегченно вздохнул, одной проблемой меньше. Мина – молодец, в школе Магии ей цены бы не было, так ловко, а, главное, уверенно внушать окружающим невероятное. Кажется, ей поверила даже эта болтливая дама. Такие, как она – опасны, хорошо, что ее вниманием целиком завладела Эмма. Как-то удивительно легко он выпутался из всей этой истории или ему только хотелось верить в это. Как знать, может быть, в аэропорту его уже будет ожидать полицейский патруль с предъявленным обвинением в распространении наркотиков. Саймон опасливо оглянулся, мысли, как известно, могут материализоваться. Обошлось. Во всем виновата плюшевая игрушка, так внезапно исчезнувшая. Надеюсь, навсегда, подумал Саймон. Впредь он будет более разборчив в выборе развлечений для Эммы.

– Когда мы приземлимся, ты отправишься в магазин игрушек и найдешь Гуффи замену, – шепотом произнесла Ведмина.

Успокоившись, Саймон задремал. Скоро подойдет к концу его отпуск. Он снова оставит близких людей, для того, чтобы полностью посвятить себя любимой работе.

За те два года, что он преподавал, он не разочаровался в сделанном выборе. Учить детей – это его призвание, не зря когда-то маленькая принцесса эльфов Анабель предсказала, что впереди его ждет жизнь, богатая приключениями и не лишенная трудностей. Жизнь – эта работа, как считают многие люди. Работа, от которой не хочется отдыхать, ведь невозможно уйти, не познав этот мир. Обучая маленьких волшебников, Саймон учился сам. Процесс познания бесконечен, как сказал бы Пифагор. Дети, милые дети, порой упрямые и непослушные, они все равно лучшее, что присутствует в жизни любого человека. Они отражение нашего будущего и память о нашем прошлом и настоящем. Какой же он все-таки счастливый, думал про себя Саймон.