Чтение онлайн

Наступил вечер и люди потянулись в свои дома, где отдыхали в комфорте, встречались с близкими, смотрели телевизор. На кухнях готовился ужин: шкворчали сковородки, жарилась картошка, варился борщ, нарезался салат и заливалась свежим квасом окрошка. Домашний уют, который начинаешь ценить, когда у тебя его нет, ты в чужом городе, и нет угла, куда приткнуться и переночевать.

Сафаров шел по адресу, который дал знакомый того самого Алексея с рынка, с которым однажды разгружал "КАМАЗ" цемента. Сдавалась комната. Ветхий дом почти в центре города, построенный из рассыпающегося кирпича, с облезлой штукатуркой и большими окнами, забранными фанерой вместо разбитых стекол. Вокруг дома росли старые деревья, ясным днем закрывающие свет солнца, так что заходя во двор, будто оказываешься где-то в мрачном лесу. Привычных дорожек к дому не было вовсе, только протоптанная земля, которая превращалась в жижу после дождя. Когда-то тропинками служили старые настилы из досок, но их кто-то украл на дрова, а новых не положили.

Марат зашел в узкий подъезд, поднялся по крутым скрипучим деревянным ступеням на второй этаж и постучал. Ему открыл мужичок, высохший от спирта и курева. На правой руке не хватало пальцев.

– Проходи, – сиплым голосом сказал он и Сафаров очутился в тесной прихожей, заставленной вещами. В нос ударил спертый воздух. Под ногами валялось несколько пар обуви. Из соседней комнаты доносился шум пьяного разговора.

– Насчет комнаты? Как звать? – сиплым голосом спросил хозяин.

– Марат.

– Татарин?! – неизвестно чему обрадовался хозяин и протянул левую руку. После неуклюжего рукопожатия Марат ответил:

– Наполовину.

– Кто там? – из комнаты донесся грубый прокуренный голос.

– Сосед это мой, новый, – отозвался хозяин и снова повернулся к Сафарову. – А я Гриша. Потрехалов. Вот твой угол, заходи, располагайся.

Он толкнул дверь в небольшую комнатку и включил свет. Внутри стояли кровать, шкаф и тумбочка. Забрызганное краской окно смотрело сквозь листву деревьев на стену ближайшего дома. На облезлом полу лежал истертый половик, а с потолка свисала одинокая пыльная лампочка на проводе. Гриша удалился, прикрыв дверь. Марат сел на кровать. Не пятизвездочный отель, но на первое время сойдет. Дверь открылась и снова появился Гриша:

– Пошли, тебя зовут.

– Кто?

– Большие люди. Пошли, посидишь с нами. Не бойся.

Марат бросил дорожную сумку в шкаф и пошел следом. В соседней комнате за большим столом сидели четверо. На столе стояла водка, на газетах лежала рыба, картошка и прочая закуска. Пепельницы доверху забиты окурками, а в воздухе клубился табачный смог. Мужчины замолчали и окинули пришедшего мутными взглядами.

– Ну, проходи, садись, гостем будешь, – один из них, весь в наколках, показал на свободный угол. Гришка сгреб с того места луковую шелуху и придвинул шаткий табурет. Марат сел. Ему тут же налили водки в стакан. Он выпил пару глотков и закусил картошкой.

– Пей, малой, пей. Звать как?

– Марат.

– Татарин, что ли?

– Наполовину, – скромно ответил он, закусывая на удивление вкусной вареной картошкой.

– Ты ешь, не стесняйся. Откуда будешь?

– Из деревни под Младогорском.

– А здесь с какими целями? – человек с наколками закурил новую папиросу, щурясь от дыма.

– Да так, в институт поступать.

– Хорошее дело, – в разговор вступил второй, высокий, худой, в тельняшке и с лихими кудрями.

– Кем будешь то? – поинтересовался первый.

– Да уже никем. Провалил экзамен.

Человек в наколках ухмыльнулся.

– Да, господи, эти корочки сейчас никому не нужны, – с презрением буркнул высокий в тельняшке, тот самый, который только что сказал "хорошее дело".

– Я бы так не торопился, – в разговор вступил третий, в тонком истертом свитере, с животом и прилизанными жидкими волосами. Он оттопырил нижнюю губу и вытер рукой пот со лба. – Сейчас не нужны, а потом нужны. Вот как ты завод построишь без образования? Что, всем в торгаши идти? Страну развалили, гады!

Высокий отрицательно замотал головой. Его нестриженные грязные волосы растрепались в разные стороны:

– Ну и кому нужны твои корочки? Племяш мой ларек держит. Так у него за день выручка по три “лимона”! Ты когда такие бабки заработаешь? – он поднял руку с крючковатыми пальцами и потряс ей для убедительности.

– Ладно, не в этом счастье. Была бы баба, водка и баня, – резюмировал главный и обратился к юному гостю:

– Мать и отец кем будут?

– Отец дальнобойщик, а мать в совхозе весовщицей.

– Из работяг, значит, – главный блеснул золотыми зубами. – Ешь, давай, пей.

Дальше они говорили о своем. В их грубой мужской кампании Марату вдруг стало хорошо и спокойно. В голову ударил хмель, в животе переваривалась закуска, рядом была его комната, и жизнь налаживалась. Когда Марат стал валиться от усталости, он сказал тому, который в наколках:

– Спасибо, я спать пойду.

– Давай, татарин, отдыхай, – ответили ему.

Сафаров ушел к себе и лег. Гришка Потрехалов оказался простым добродушным человеком. Позже он рассказал, как лишился пальцев на руке. Работал он на ремонтном заводе, который в 91-м аккурат обанкротился и закрылся. Выгнали персонал на улицу. Устроиться некуда, везде сокращения, вот и наладился Гришка на свой завод захаживать по ночам и разбирать кабели на медь. Да не он один. Появился конкурент, который однажды плеснул ему в лицо кислотой. Гришка успел отвернуться и рукой прикрыться. Кислота разъела пальцы и правое ухо. Врачи во время ампутации остатков пальцев сказали, что еще легко отделался.

На утро, сделав свою работу, Сафаров отправился прогуляться по рынку, незаметно высматривая тех двоих рэкетиров. Лысого и парня в белой курточке. Им двигало чистое любопытство. Кто они и почему этим занимаются? Он не боялся их, потому что брать у него нечего. Нет ларька, нет магазинчика, ресторана или другого бизнеса. Но в юношеском сердце вид крутых спортивных парней на иномарках вызывал необъяснимые чувства. Ему хотелось быть таким же. И раз уж случилась в стране заваруха, где человек человеку – волк, пробивать дорогу в жизни нужно самому.

На огромном рынке отыскать двух человек непросто. В центре рыночной территории – большой продуктовый павильон, вокруг которого тесными рядами раскинулись вещевые “развалы”, где продавались шмотки, книги, автозапчасти, электроника, цветы и всевозможное старье. Зарождение бизнеса в России началось именно с таких рынков. Сюда пришли люди с заводов, школ, предприятий. Пришли, почуяв запах живых денег. Все, кто был выброшен за борт экономики и не спился, нашли пристанище здесь. Для всех это стало новым занятием, новой вехой. Ездить за товаром, стоять у прилавка, торговаться, считать наценку и прибыль, отслеживать спрос. Никто их этому не учил. Все постигалось в процессе.

В тот день Сафаров не нашел рэкетиров, зато узнал, что приходят четверо. Обычно днем или чуть позже. Ездят на иномарках. Их главный – тренер школы кикбоксинга, некий Фрол. Еще рассказали много всего страшного. Как только речь заходила о рэкетирах, на лицах торгашей застывала маска страха. Наверное, так боялись Сталина.

На следующий день Марат обошел рынок несколько раз, будто охотник, проверяющий тропы и капканы. Определил маршруты с самыми большими обзорами по рядам, заметил откуда и куда идут потоки, где стоянки. Один раз наблюдал разборку между двумя группами мужчин из южных республик около рынка, рядом с машинами. Они громко кричали, но до мордобоя не дошло. Несколько из них сели в белую Тойоту и с облаком пыли укатили прочь. Похожи на торгашей, а не на спортивных парней. И ближе к вечеру, когда рынок начал пустеть, Марат заметил между рядов знакомую белую курточку и кремовые штаны. Подойдя ближе, он увидел и второго, с обритой головой. Сердце забилось от адреналина в крови! Это они! Тащили пакеты, в которых, надо полагать – деньги. Марат пошел за ними, благо никто из них не оглянулся. Что-то давало им чувство безопасности. Парни вышли на парковку и бросили пакеты в багажник черного "БМВ" пятой серии. Сафаров встал у крайнего ларька и наблюдал в небольшой просвет.