Чтение онлайн

Иногда складывается впечатление, что некоторые нептицы просто не понимают, о чем пишут.

Отстояние (а не противопоставление!) большого пальца руки не является эволюционным эксклюзивом человека.

В природе т. н. рабочая рука, наивно числимая многими антропологами специфически человеческим признаком, – отнюдь не редкость. Она не «заработанный» в процессе окультуривания, а очень архаичный орган. Если отрешиться от вида когтей и ногтей, то человеческая рука чрезвычайно напоминает конечность, скажем, енота-полоскуна или ящерицы.

Природа как бы подсказывает ответ: я сама все сделала без труда. Именно такой конечностью удобно цепляться за тростник, опираться на зыбкую болотную почву; вскрывать мелких моллюсков и выколупывать их мясо; лучше ничего придумать нельзя. Вопрос: зачем в таком случае напрягать мозги? Правило бритвы Оккама рекомендует в подобных случаях экономить мышление, а это означает одно: признать факт, что т. н. рабочая рука была у наших предков изначально. Она – не результат, а предпосылка антропогенеза, как и большой мозг, и прямохождение. Вся Триада, на которой, как на фундаменте, три поколения антропологов строили песочные замки своих теорий, никакого отношения к антропогенезу не имеет. Все ее составляющие – это результат предшествующего развития до антропогенеза, а симиалисты поставили их в фокус антропогенетических исследований. Лет семьдесят антропологи-теоретики только этим и занимались.

Лемуры и долгопяты – живые свидетели того, что пятипалая конечность, включая т. н. рабочую руку, не является приобретением «неоантропа», история которого, по данным на настоящий момент, насчитывает всего лишь десятки тысяч лет, но никак не миллионы. Ей, руке, как минимум на три порядка больше лет, ей десятки миллионов, а не тысяч лет. Она является самой архаичной конечностью млекопитающих.

Это элементарно, как Ватсон. Еще у пресмыкающихся преобладали и преобладают конечности в виде многопалой кисти. Эволюционную древность т. н. рабочей руки с отстоящим большим пальцем подтверждают конечности птиц, являющихся прямыми потомками динозавров. У них большой палец абсолютно противостоит остальным, и поэтому птичья лапа является превосходным хватательным инструментом. Ни у кого на Земле нет более «точного захвата», чем у ястреба, который камнем падает с огромной высоты, чтобы схватить цыпленка и тут же взмыть вверх. Птицам данное эволюционное приспособление досталось от древних ящеров. Первые млекопитающие получили его оттуда же. Все прочие виды конечностей млекопитающих (включая копыта) представляют собой поздние усовершенствования трехпалой или пятипалой конечности, украшенной когтями либо ногтями (в зависимости от образа жизни и способа питания).

Если б у человека была какая-либо другая конечность, например копыто, над ее происхождением стоило б задуматься. Но зачем тратятся время и деньги на написание ученых трудов, где пытаются «объяснить» появление «благодаря труду» эволюционного приспособления, которое природа сама создала сотни миллионов лет назад?

У пресмыкающихся, первых млекопитающих и у птиц большой палец отстоит от основной кисти от 30 до 180 градусов. У человека он отстоит на 90 градусов. Это средняя величина, в которой нет абсолютно ничего необычного, и уже поэтому никаких объяснений не требуется, если отрешиться от необходимости защищать диссертации.

Джонс Вуд еще в 1929 г. высказал предположение о примитивизме ладони. Он предположил, что она была свойственна самым первым, а не самым прогрессивным млекопитающим. Первые появились в царстве грозных динозавров и были преследуемы. Они жили в болотах, на границе воды и суши, скрываясь в тростниках. Большой палец отстоит на 90 градусов, чтобы хвататься за тростник, считал Вуд. Благодаря болотному образу жизни появилась супинаторная подвижность (прогибчивость) ладони, позволяющая удерживаться на зыбкой почве. Вуд сравнивал человеческую ладонь с конечностью черепахи, являющейся, как известно, одним из самых древних животных. Он считал доказательством тот факт, что запястья при их довольно сложном устройстве у черепахи и человека совпадают по количеству и форме костей (Wood, 1948). О. Абель в 1914 г. сравнил кисть человека с кистью ископаемого существа фенаколуса, считая, что они напоминают друг друга (Abel, 1914).

К сожалению, эти идеи оказались не на столбовой дороге познания происхождения человека. Большинство ученых бьются над вопросом, каким образом из обезьяньей лапы антропоида получилась рабочая рука человека. И не могут этого объяснить. На самом деле все наоборот: из человечьей руки получилась обезьянья лапа в процессе деградации гоминин и приспособления их к древесному образу жизни. Из стула легко сделать табурет, а вот из табурета сделать стул проблематично.

«Рабочая рука» сформировалась не в процессе труда, а является самым архаическим признаком нашего анатомического строения, пригодившимся в процессе антропогенеза.

Идею эволюционной древности человеческой руки последовательно отстаивала биолог и антрополог Е.И. Данилова.

В последние годы антропологи ввиду критики начали отказываться от выражения «точный захват», переделав его в «точечный захват». Пишут, что спецификой человека является способность «сводить концы всех пальцев в одну точку», и это, мол, результат прогрессивной биологической эволюции, отличающей человека от обезьян и всех других животных. Только не пишут при этом, а зачем оно понадобилось, такое упражнение, в биологической эволюции? В процессе жизнедеятельности не встречаются операции, для которых необходимо сводить 5 пальцев в одну точку. На самом деле это просто придуманное физическое упражнение, подобное позам йоги, Камасутры или умению показывать фигу. Почему бы антропологам, тому же Дробышевскому, пищущему о «точечном захвате», не заняться кукишем? Чем эта фигура хуже «точечного захвата»? Почему бы не обсудить позы Камасутры с точки зрения эволюции? Йоги могут закидывать две ноги за голову. При чем здесь биологическая эволюция? Подобные упражнения – это чисто социальное явление.

Резюмируем. Значение гоминидной Триады заключалось в том, что сочетанное развитие трех признаков представляло собой процесс антропогенеза как таковой в теоретических выкладках антропологов. Вот почему после краха Триады все труды антропологов стали бессистемны, в них отсутствуют логические связки, ретроспектива, процессуальность. Вот почему исчезли книги с последовательным изложением проблем антропогенеза, полки заняли эклектичные компиляции, затуманивающих сознание читателя изложением не связанных друг с другом Загадок.

Не складывается у антропологов картинка из пазлов. Во-первых, формы не те. Во-вторых, избыток пазлов. Им было комфортней на уровне середины ХХ в., когда ни абсолютных датировок не было, ни находок гоминин древностью старше 0,7 млн лет. Вот тогда у них получалась картинка-лубок из «шагающих друг за другом чудовищ». А сейчас не получается даже с подтасовками. Самое время поговорить об этом прискорбном явлении. Подтасовок тьмы, все невозможно даже учесть, поэтому мы ограничимся последней по времени книгой, учитывая, что эта пишется в 2018 г.

С. Дробышевский, который жаловался на «избыток информации», в то же время пишет: «Наука за последние 150 лет сделала в этом направлении огромный рывок, определила все основные стадии и группы дочеловеческих существ и теперь готова предложить стройную и отлично аргументированную схему эволюции человека» (Дробышевский, 2018а, с. 25). Отлично, рассмотрим вкратце «стройную схему» 2018 года рождения.

Вот что он пишет об эволюции прямохождения: «Вариант промежуточного типа известен уже у Sahelanthropus tchadensis около 7 млн лет назад, заметно более продвинутый – у Ardipithecus ramidus 4,4 млн лет назад, а окончательно «прямоходящий» – у Australopithecus afarensis 3,5 млн лет назад» (там же, с. 67). Уверенно пишет, и схема стройна: по годам и прогресс. Только есть небольшие неувязки. Сахелантроп жил на воде, на оз. Чад, являлся, судя по положению затылочного отверстия, прямоходящим и не испытывал тяги к древесному образу жизни. Ардипитек тоже был по морфологии прямоходящим, но жил уже в основном на деревьях. Его называют «факультативным двуногим»: по земле ходил на двух, по деревьям лазил, используя четыре конечности. У афарского австралопитека соотношение передних и задних конечностей ближе к шимпанзе, чем к человеку: верхние равны или длиннее. В целом ряд демонстрирует прямо обратное тому, в чем пытается уверить читателей Дробышевский: идет адаптация к брахиации и перерождение в обезьян: по годам и регресс. Кстати сказать, и мозг у афаренсиса, как у шимпанзе: около 400 кубиков.

А вот информация о развитии стопы. «У Ardipithecus ramidus 4,4 млн лет назад уже присутствовали своды стопы…» – пишет Дробышевский, направляя сознание читателя словом «уже». Но почему не «еще», если ниже сам же пишет: «У Homo habilis стопа уплощенная, без выраженного свода…» А ведь Homo habilis жил, согласно его, Дробышевского, хронологии, 1,85–1,4 млн лет назад! А вот и переходная форма: «Новоявленная стопа обладает странным набором свойств: поперечный свод был выражен, а продольного не было…» (там же, с. 77, 78). Речь идет об очередной Загадке антропологов: стопе афарского австралопитека, который жил 3,4 млн лет назад. Обратите внимание: я не подбираю факты тенденциозно на огромном (1200 страниц) пространстве двухтомного труда Дробышевского. Умница сам выкладывает их рядком и при этом явный регресс пытается представить прогрессивной эволюцией! А по фактам – инволюция от имеющего сводчатую стопу ардипитека до плоскостопого хабилиса через афаренсиса, у которого не было продольного свода.