Чтение онлайн

Десмонд Моррис в 60-х гг. ХХ в. объяснил женские губы и пышные груди исключительно половым отбором. Обоснование? Цитирую: «Когда-то в прошлом мы, по-видимому, совершали половой акт с тыла. Предположим, что мы достигли той стадии, когда женщина подавала мужчине сексуальные сигналы с помощью пышных ягодиц и пары ярко окрашенных наружных половых губ». Желающие могут включить воображение, представив себе эту женщину. Далее директор Лондонского зоопарка опять бездоказательно «предполагает», что произошел переход к прямохождению. Объяснить данный переход он, как и все симиалисты, не в состоянии. Здесь «всеобъясняющий половой отбор» ничего не объясняет. Но, теоретически приподняв похотливую обезьяну с колен, он уже смело объясняет, почему появились женские губы и груди: «Они, эти пухлые полушария, наверняка являются аналогами полных ягодиц, а ярко очерченные алые губы, окружающие рот, – подобием красных наружных губ… влагалища» (Morris, 1967; русский перевод: Моррис, 2004, с. 80). Груди у женщин выросли, потому что мужчинам нравились ягодицы, когда они «подходили сзади». Постольку-поскольку ягодиц было всего лишь две, то и грудей, соответственно, две, а не восемь. И губы, соответственно, пухлые и ярко-красные, как женские половые губы, хотя у обезьян губ нет совсем.

С другой стороны, зады у обезьян ярко-красные, почему же ярко-красных губ нет на мордах? И еще интересный вопрос: а яркие, пухлые губы мальчиков и юношей чем объяснить? Неужели мужчин тоже отбирали по эффектности половых губ на лице? Возможно, такие интерпретации нравятся обществу сплошной толерантности.

Объяснение Морриса можно было бы считать курьезом, если бы не докторская степень, солидная должность и далекий от юмора замысел автора.

В 1998 г. английский антрополог Д. Миллер возродил идею Дарвина, отвергнутую Уоллесом, что мозг человека можно объяснить половым отбором (Miller, 1998). Якобы только половым отбором на выбывание и можно объяснить. Иное эволюционное объяснение взрывного роста мозга и появления сознания и языка невозможно. Это в конце ХХ в., спустя полтораста лет попыток!

Когда мы видим сексуальные предпочтения современных женщин, в это выбывание как-то не верится. Женщина может выйти замуж за умного ботаника, но для секса предпочтет тупого качка. Не случайно, когда в США мужчины начали тестировать детей, выяснилось, что треть умных и богатых кормят не своих детей. А ведь у современных женщин есть масса возможностей избежать ненужного зачатия. Видимо, они не такие уж ненужные. Работает древняя программа: хочу ребенка от сильного и молодого! От любимого мужчины хочу, иначе ребенка любить не смогу! – и женщины рискуют.

Мужчины вообще выбирают не по уму. У умных женщин проблемы с замужеством, потому что мужчины предпочитают блондинок. Где тот молодой человек, который мечтает об умной жене, а не о красивой?

В первобытности для роста мозга не было стимулов. Первобытные люди избегают новаций. Их день похож на другой как две капли воды, и так на протяжении тысячелетий. Об отсутствии новаций говорит каменная индустрия: миллионы лет не менялись приемы обработки камня. На протяжении тысячелетий люди ели одну и ту же простую пищу, исполняли одни и те же трансовые ритуалы, наносили одни и те же татуировки. Об этом подробно пишет Дарвин. Вспомним, как он объяснил вымирание «дикарей»: переменой в образе жизни в связи с приходом европейцев, хотя она, по его мнению, ухудшением не была. Получается, что Миллер противоречит Дарвину, учение которого о половом отборе берет за основу.

Не было необходимости в росте мозга еще и потому, что он у нас с большим запасом. Даже современные люди используют мозг на 5–10 %. Это, кстати сказать, тоже проблема теории эволюции. Симиалисты этот излишек никак не объясняют. Инверсионная теория объясняет легко, вы убедитесь.

У неандертальцев, являющихся одними из предков homo sapiens, мозг в среднем был на 300 граммов больше, чем у современного человека. Это уменьшение мозга можно было бы объяснить тем, что неандертальцы смешались с кроманьонцами, но ведь у кроманьонцев мозг тоже в среднем был больше, чем у современного человека! Интересно, что уменьшение мозга совпадает с началом внедрения всякого рода новаций – примерно 25 тыс. лет назад. В верхнем палеолите каменная индустрия отличается разнообразием форм, а мозг людей верхнего палеолита меньше, чем людей среднего палеолита, где один и тот же дисковидный нуклеус и скалываемые с него круглые отщепы не менялись десятки тысяч лет.

Начало цивилизации тоже не вызвало рост мозга, он продолжил уменьшаться, хотя отбор уже шел во многом по уму. В первобытности это качество ценилось не столь дорого, там ценились в мужчинах сила и смелость, потому что думать, собственно, было не над чем. Ну, попробуй изменить какой-нибудь тысячелетний ритуал… Вряд ли это оценят.

Теория полового отбора в принципе не может объяснить взрывной рост мозга обезьян в процессе антропогенеза, точно так же как теория естественного отбора «от обезьян». Одно это ставит на ней жирный, несмываемый никакими потугами крест.

Ответ на все эти вопросы может быть только один: не было роста мозга в процессе антропогенеза. Он был получен людьми от наших настоящих предков – конечно, не обезьян, – с избыточной массой и возможностями. Большой мозг – это не результат, а предпосылка антропогенеза.

Возможно, с этим связаны разговоры о том, что неандертальцы обладали сверхчеловеческими ментальными способностями, каким-то «шестым чувством». В принципе такое может быть. Это может быть связано, например, с возможностью воспринимать ультразвук. Диапазон, воспринимаемый человеком, от – 20 до 20 кгц. Но ухо может воспринимать более высокий звук – до 22 кгц. Это уже ультразвук. Однако в мозге (а слышим мы в конечном счете мозгом) нет структур, способных обеспечить этот диапазон. Они есть у отдельных людей со сверхразвитым слухом. Возможно, они были у пресапиенсов. Они есть, как известно, у дельфинов, использующих ультразвук для общения. Точно так же обстоит дело с инфразвуками: ухо может, но не может мозг. А ведь это и есть «шестое чувство» животных. Известно, что животные массово бегут с места природных катастроф до катастроф. Они слышат их приближение по инфразвуку, по «дрожи земли», а люди не слышат.

В 2001 г. американский популяризатор науки К. Циммер в книге «Эволюция. Триумф идеи» повторил тезисы Дарвина о половом отборе с привлечением современного материала (Zimmer, 2001; русский перевод: Циммер, 2018). Его компиляция стала образцом для компиляций наших «дарвинистов по полной». Один из них, доктор биологических наук Александр Марков, даже изобрел новый научный термин для неадаптивных признаков – «чепуховины». Полагаю, что данное изобретение и есть его главный вклад в теорию эволюции человека.

…Дело происходит сразу в двух прекрасно оснащенных лабораториях, в США и Германии. Дело чрезвычайной важности: ученые, сопя от напряжения, т. к. экспериментальный материал чрезвычайно мал, скользкий и отчаянно дергается, заняты важным процессом: они ликвидируют напрочь «странный и, по-видимому, совершенно бесполезный признак», встречающийся у самцов моллинезий. Эта мелкая черная рыбка – один из наиболее популярных видов у начинающих аквариумистов. С них, да еще с гуппий обычно заводятся домашние аквариумы. Над верхней губой моллинезий, как у всех рыб семейства пециллий, имеются этакие «усики» – кожные наросты, позволяющие на глазок различать самок и самцов. У крупных рыб этого семейства, обитающих в тропических водоемах Америки, эти самцовые усы-наросты твердые, они используются для возбуждения половых органов самок. Для чего и предназначены природой.

Хорошо оплачиваемые мозги озаботились тем, что у моллинезий наросты не крупные и твердые, а маленькие и мягкие. Как они могут хоть кого-нибудь возбудить до метания икры?! – задумались очень ученые люди. Им почему-то не пришло в голову, что рыбки тоже очень ма-а-ленькие, брюшки у них очень не-ежненькие, в силу чего самочкам трений этих усиков вполне достаточно, чтобы возбудиться до икрометания.

Думаю, что научную проблему здесь могут увидеть только люди, у которых нет больше никаких проблем. Все уже решили. Проблему происхождения человека, например. В целом. Остались мелочи, для чего и бреют рыбок. Да! Их бреют именно с этой целью. Стоит задача доказать неадаптивность усиков молли.

Заметим, что это кожные наросты, т. е. с рыбок сдирали кожу живьем. Вопрос решали наиважнейший: может быть, это вовсе и не органы возбуждения, а так просто – не пришей к чему-то ус?

После садо-парикмахерской процедуры уцелевших рыбок выпускали в аквариумы и наблюдали: кого самки предпочитают? Усатых или бритых?

Это только на бумаге выглядит просто, а там, по обе стороны Атлантики, имели место быть серии сложных экспериментов, в ходе которых решался «идейный вопрос» о половом отборе. Эту серию экспериментов подробно и сочувственно описал А. Марков в книге «Эволюция человека. Обезьяны, кости, гены». Цитирую: