Человек, который не молодеет
Шрифт:
В следующем столетии весь западный континент был почти забыт; от него остались лишь отрывочные, неясные воспоминания.
Рост тирании и невежества, дробление государств на мелкие княжества, восстания угнетенных, которые затем сами становились угнетателями – таким предстал следующий период истории.
Однажды мне показалось, что отлив сменился приливом. Сильный и организованный народ, римляне, возник из небытия и покорил почти весь сузившийся мир огнем и мечом.
Однако и эта стабильность оказалась мимолетной. Порабощенные снова поднялись против поработителей. Римляне были вытеснены отовсюду – из Англии, Египта, Азии, Греции. Восстав из развалин, Карфаген успешно унаследовал римское господство. Римляне нашли убежище в Риме, растеряли былое величие, пришли в упадок и затерялись среди других народов после массовой миграции.
Энергия неутомимых римлян на один славный век воспламенила Афины, затем и там цивилизация постепенно угасла.
После этого упадок и забвение сделались повсеместными. Никогда больше ход истории не вводил меня в заблуждение, что регресс может повернуть вспять.
За исключением вот этого, последнего случая.
Из-за того, что эта страна была выжжена солнцем, камениста и пустынна, полна храмов и величественных гробниц; так как в ней господствовали обычаи и традиции, я думал, что Египет выстоит. Столетия покоя и процветания все более убеждали меня в этом. Я хотя и не был уверен, что мы приближаемся к поворотной точке, но, по крайней мере, как мне казалось, достигли стабильности.
Но пришли дожди; храмы и гробницы заполнили пустые каменоломни, тишина и оседлость уступили место беспокойной кочевой жизни.
И Египет должен исчезнуть, как и все предшествующие великие цивилизации…
Завтра мы с Мэйот снимаемся с насиженного места. Наше стадо собрано. Палатка скатана в мешок.
В пустыне, наверное, будет очень странно жить.
Мэйот охвачена юностью. Она очень любвеобильна.
Осталось не так уж много времени перед тем, как мы обменяемся последним, самым горячим поцелуем, и она по-детски защебечет около меня. Я буду присматривать за ней, пока не отыщется ее мать.
Или, может быть, я просто оставлю Мэйот в пустыне, чтобы мать нашла ее. А сам пойду дальше.