Чтение онлайн

Поставив себе на поднос чашку с соком, Сабрина вернулась к столу. Елизавета, красная как мундир королевского гвардейца, уставилась вниз. К груди она прижимала сложенную шахматную доску, причём, так сильно, что побелели костяшки. Её очки запотели. Всё-таки не сдержалась и заплакала, расстроенно подумала Сабрина. И тут же одёрнула себя. «Ей нужны эти моменты, чтобы стать сильнее. Пусть плачет».

Присев рядом с сестрой, она произнесла ровным голосом:

– Что они у тебя спрашивали?

– Я выходила из кабинета и оставила шахматную доску, - срывающимся голосом ответила Елизавета. – Внутри была икона Отца.

«Проклятье. Почему именно в День Победы?»

– И что же случилось? – смягчившись, спросила Сабрина, пытаясь разжать пальцы Елизаветы и освободить шахматы.

– Они её нашли. Сначала начали смеяться, а потом расспрашивать, для чего она.

– И что ты им рассказала?

– Правду.

Сабрина тяжело вздохнула:

– Сколько я тебе говорила, милая: что правда для тебя, необязательно будет тем же для другого человека. Важно то, как ты это подашь, - убрав с лица сестры упавшую прядь волос, Сабрина аккуратно взяла Елизавету за подбородок и подняла её лицо. – Процитируй всё то, что ты сказала.

– Я сказала… я сказала, что Отец смотрит за всеми. Он оценивает поступки, что мы совершаем во время жизни и, когда приходит пора умирать, самые чистые отправятся греться в его тепле, а осквернённые будут навечно заключены в преисподней.

– Я не буду спрашивать, почему ты хранишь икону Отца в шахматной доске, но тебе стоит меньше думать про эту саакскую чушь, - подал голос Реджинальд, захлопнув лежащую перед собой книгу. – Тем более, если это калька с Божьего Порядка. Синегубые в чём-то правы, Бог-Отец существует, это верно. Но есть ещё и Бог-Сын, которым стал Кастус Дрейк, когда построил Первый Город. Но саакская мразь отрицает божественность Освободителя. Всё говорят, что Дрейк – Антихрист, и не может зваться Сыном.

– Спасибо за лекцию, - буркнула Сабрина. – Я-то как раз религиоведение пропускаю.

– Елизавета, похоже, следует твоему примеру, - заметил Реджинальд. – Серьёзно, я здесь единственный, кто хоть чуточку интересуется Божьим Порядком? Аристократам, вижу, законы Господа не писаны?

– Кстати об аристократах, Реджи, - хихикнула Роуз, - а где твой патрон? Неужто ещё не очнулся?

Реджинальд тут же стушевался. Невысокого роста и слабой комплекции, Кински внушал благоговение каждому кадету Академии. Все знали, что маленький третьекурсник смешает с дерьмом любого засранца, посмевшего вякнуть что-то в его сторону. Управу он не мог найти только на Роуз, в которую, как считала Сабрина, тайно был влюблён. Реджи вечно таскался рядом с Дэниелом, и напоминал не друга, а телохранителя. Сабрине казалось, что Кински втайне надеется на покровительство Роско в будущем.

– Говорят, ты славно его отмутузила, - обратился Реджинальд к Сабрине. – Стоило заходить так далеко?

Сабрина пожала плечами:

– Он сам начал. Я и не думала драться с ним.

Кински тяжело кивнул, стараясь не смотреть на Роуз. Потом, повернувшись к Елизавете, продолжил тираду:

– Пожалуйста, не верь во всякую хрень, которую рассказывают синегубые голодранцы, живущие в пустыне и жрущие собственные экскременты. Хорошо?

– Во-первых, Реджи, после окончания войны мы обязуемся называть «синегубых голодранцев» сааксцами, - пропела Сабрина. – Во-вторых, большинство из них живёт в джунглях. И, в-третьих, технически мы тоже едим собственные экскременты. Смотри-ка, хоть в чём-то я умнее тебя.

– Есть огромная разница между тем, чтобы жрать своё дерьмо, и расщеплять продукты жизнедеятельности на атомы, чтобы затем использовать их для создания готовой к употреблению еды, - тут же педантично парировал Кински. – Как бы там ни было, Лиз, ты хоть знаешь основные постулаты их религии? Табу? Ты представляешь себе, что, по мнению этих говнюков, люди, имеющие аугментические протезы, отправятся в ад? То есть любой солдат, проливавший кровь во имя сохранности Первого Города и потерявший конечность на войне, будет гореть в дьявольских котлах всю оставшуюся бесконечность. Это же оскорбительно, чёрт возьми.

– Полегче, Реджи, - вмешалась Сабрина. – Она же ещё почти дитя. Послушай, Лиззи, скажи мне их имена, и я сделаю так, чтобы они больше к тебе не приставали, хорошо?

Елизавета отчаянно замотала головой. Отличный знак, с некоторым облегчением подумала Сабрина, у сестрёнки всё-таки есть хоть какая-то гордость.

– Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогала? Собираешься справиться с ними сама?

– Я не помню их имён, - пробормотала Елизавета.

«Приехали».

– То есть ты хочешь сказать, - стиснув зубы, сказала Сабрина, - что ты учишься с ними почти год и не знаешь, как их зовут?

– Я усмотрел среди них Веру из Дома Сигурд, - раздался голос за спиной Сабрины. Девушка обернулась и увидела Грегори, тащившего под руку Дэниела. Из-под светлых вихров весело взирали на мир горящие серые глаза, тонкие, почти что женские губы растянулись в наглой улыбке. – Седоволосая такая, с вздёрнутым носом. Та ещё сука, даже для тринадцати лет. Судя по всему, она у них заводила. Ещё была Ромита Кармайн и Солейл Фортескью.

– Почему ты не помог сестре? – холодно спросила Сабрина. Грегори аккуратно усадил Дэниела за стол, упёр руки в бока и, хохотнув, сказал:

– Ты хочешь, чтобы я вмешивался в разборки тринадцатилетних соплячек? Ох, кишки Освободителя, мне больше заняться нечем. И вообще, я тащил твоего… нет, нашего друга, сюда.

– Спасибо, что помог, - произнёс упавшим голосом Дэниел. Кинув на Сабрину погасший взгляд, он кивнул. – Ты хороший друг. И не слушай, что сестра говорит, от её сраных «советов» потом бока болят.

– Попрошу больше не богохульствовать, - укоризненно заметил Реджи, сверля глазами Грегори. – В конце концов, у нас за столом первокурсница, которая ничего не знает ни о Божьем Порядке, ни о вере в Отца. Дурной пример подаёшь. И вообще, подумайте о проблемах Елизаветы, а не о себе. Вспомните, как вам помогали старшие.

– Хорошая речь, Реджи, - заметила Роуз. – Ещё бы ты на Отца так откровенно не срал, вообще была бы прекрасная.

– Мы можем рассказать родителям девочек, что они над внучкой короля издеваются. Вот потеха будет, - сказал Грегори, мотнув головой.

– Это самое худшее решение, - наставительным тоном заметила Сабрина. – Да и кто будет слушать, как ябедничает внук короля? Лиззи должна дать им понять, что они не имеют права измываться над ней. Но… что же, раз она не хочет, чтобы мы что-нибудь предпринимали, сменим тему. – Повернувшись к сестре, девушка проворковала: - Скоро уже звонок, думаю, тебе стоит вернуться в кабинет. Но перед этим, будь добра, приведи себя в порядок. Не позволяй им видеть себя такой. И забери шахматы. Ты ещё помнишь партию, которую мы не доиграли?

– У меня в коммуникаторе сфоткано расположение фигур, - тихо сказала Елизавета и, предвосхищая вопрос сестры, добавила: - В тот раз ты была за белых.

Сабрина кивнула.

– Наверное, стоит окончательно закрепить их за собой, постоянно забываю, кем играла.

– Белая королева наносит удар первой! – нарочито торжественно воскликнула Роуз. Елизавета робко засмеялась и засеменила в сторону туалетов. Дэниел хмыкнул:

– Ты ведь понимаешь, что не будешь рядом с ней всё время, верно?