Чтение онлайн

– Нет, зачем же? Вы уж организовали работу, руководите до конца.

– Как хотите.

– Кто там присматривает за дамбой?

– Рюмин.

– Хорошо. Скажите ещё в двух словах: какие потери?

– Затоплен посёлок одного колхоза.

– А жители?

– Жители ушли за несколько часов до обвала. Оба киргизских колхоза. Остальные все на месте: вышли с кетменями помогать в ликвидации прорыва.

– Хорошо. Материалы для укрепления дамбы не снесло?

– Часть смыло водой, но того, что осталось – хватит.

…У ста девяносто седьмого пикета группа рабочих, под командой плотника Климентия, штукатурила глиной обнажённый скелет дамбы. Морозов подобрал лопату и погрузил её в землю. Нога увязла по колено в глинистом вареве. Он вытащил лопату и, вырывая раз за разом огромные комья земли, стал зашпаклевывать первую заплатанную камышом брешь. Глина, размытая водой, брызгала в лицо. Он уминал её руками, заклёпывал заступом, наваливал поверх новые центнеры притащенной снизу земли. Истёртые в кровь руки прилипали к черенку лопаты. Земля под подошвами билась, как придавленная артерия. Он топтал её в исступлении ногами. Кто-то силой оттащил его в сторону и поволок под откос. Утрамбованная Морозовым земля вздулась и выскочила, как пробка. Вода рухнула вниз.

– Беги, зови на подмогу! На подмогу зови! Дамбу снесёт! – заглушая шум воды, кричал с той стороны поток Климентий.

Морозов бросил лопату и побежал на гул голосов. В двухстах шагах он наскочил на ораву пёстрых теней. В середине, на бричке, стоял Уртабаев и кричал что-то по-таджикски. Морозов протиснулся через толпу и ухватил Уртабаева за руку.

– Дайте людей! Людей дайте! Дамбу снесёт к чёрту!

Уртабаев привлёк его за плечо.

– Сколько? Сто? Двести? Бери! Колхозники пришли! «Красный Октябрь» и «Красный пахарь»! Эх, Морозов, живём! Ещё идут! Бери всех!

– Слушай, Уртабаев, там вода пошла опять каналом. Вода пошла! Позвони на головное!

– Телефон не работает.

– Надо кого-нибудь послать.

– Поехал Кларк. Уже час назад. Там какая-то мелкая неполадка с одним щитом. Всё будет в порядке…

…Когда колхозники «Красного пахаря» сменили выбившуюся из сил команду Климентия, Морозов вытер рукавом лоб и присел под откосом на опрокинутую тачку. Хотелось курить. Он достал папиросы, долго тёр отсыревшие спички, и, сломав последнюю, растерянно оглянулся. Рядом, спиной к нему, отдыхал рабочий из бригады Климентия. Морозов тронул его за плечо.

– Спичек случайно нет, товарищ?

– Нет! – грубо буркнул рабочий.

Голос показался Морозову знакомым: да ведь это же Тарелкин! Морозов не ощутил привычного раздражения, которое вызывал в нём раньше один вид Тарелкина. Сейчас он напомнил Морозову о Дарье, которой не будет никогда, и этот грубый парень вдруг показался ему кем-то очень близким, может быть самым близким, единственным человеком, способным разделить его боль.

– А Дарья уехала… – сказал вслух неожиданно для самого себя Морозов.

– Куда уехала? – обернулся Тарелкин.

– Не знаю. Не сказала. Искал её в Сталинабаде, – нет. Говорят, в Россию уехала, а куда в Россию, разве найдёшь?

– Это ты её обидел, – сурово сказал Тарелкин. Лица его в темноте нельзя было разглядеть.

– Да, я её обидел, – покорно подтвердил Морозов.

Мимо с плеском и грохотом, обдавая их обоих водой, пронеслась вереница бричек, стремительных и тревожных, как тачанки.

– На, кури! – неожиданно достал из кармана спички Тарелкин.

Морозов взял спички и протянул Тарелкину портсигар.

Курили жадно, молча.

– Надо тебе её найти, – строго заговорил Тарелкин. – Через милицию искал?

– Искал. Не нашли. Говорят, видно, не задерживалась в Сталинабаде.

– Может, домой поехала?

– А я знаю, где её дом?

Огонёк папиросы Тарелкина последний раз вспыхнул и потух.

– Тамбовская она. Какой деревни и уезда, сам не знаю. – Он поднялся, подобрал лежавшую рядом лопату. – Ну, передохнул и ладно. Пора за работу.

Морозов поднялся тоже.

– Да, пора.

Голос Тарелкина донёсся до него из темноты:

– Ты того… не унывай… Вернусь на головной, расспросим у девок из её бригады. Может, которая знает…

Часа через два после отъезда Морозова, когда гости спали уже крепким сном, инженер Мурри вызвал по телефону машину и, сев рядом с шофёром, велел везти себя на Ката-Таг.

Не доезжая до Ката-Тага, он почему-то раздумал и приказал свернуть на дорогу, ведущую к пристани. Ехали быстро. Вскоре справа замерещились огни третьего участка. На перекрёстке дорог шофёр взял вправо.

– Зачем городок? – положил руку на руль Мурри. – Я говорил: пристань.

Шофёр указал глазами на счётчик:

– Горючего не хватит. Бензин нихт. Возьмём в городке.

Мурри опустил руку. Машина летела, увеличивая скорость. Они ворвались в городок, миновали колонку с бензином и свернули влево.

– Бензин там! – указал Мурри на оставшуюся позади колонку.

Шофёр отрицательно покачал головой. Машина круто свернула вправо.

– Что вы делаете?! – схватился за руль Мурри.

Они неслись прямо в какой-то загороженный двор. Шофёр отстранил руки пассажира и, проскочив узкие ворота, затормозил на полном ходу посередине двора.

Военные в зелёных фуражках гурьбой окружили машину.

– Что это всё значит? – спросил, вскакивая с места, Мурри…

Кони шли полным галопом. Воздух раздавался перед ними с треском распарываемой материи. Комсомольский разъезд приближался к огонькам головного участка. Нусреддинов осадил лошадь и рысью выехал на дорогу. Подметая тень длинными мётлами фар, по дороге приближалась легковая машина.

– Стой! Кто едет?

Машина затормозила. Три револьверных дула выглянули навстречу комсомольцам.

– Это ты, товарищ Кларк?

Револьверные дула мирно утонули в карманах.

– Фу ты, чёрт! А мы думали – басмачи! – засмеялся шофёр. – Ни зги не видать. Думаю: тормозить, не тормозить?

– Вы куда?

– На головной.

– Товарищ Кларк?

– Да. А что тут, не спокойно?

– Не совсем спокойно, – нагнулся с коня Нусреддинов. – Банда человек в сорок прорвалась в двадцати километрах от второго участка. Если не возьмут вправо, должны по прямой линии выйти к Вахшу. Надо предупредить Курган и усилить на головном охрану… А вы зачем, собственно, на головной?