Чтение онлайн

Метафизические испытания Домингеса в самом низшем и примитивном слое мироздания длились ровно два года -- он не мог снимать лучшее жилище по материальным причинам (хотя их квартира поглощала три четверти домингесовского бюджета). Через два года ведомство предоставило Домингесу постоянное место жительства -- квартиру в новом жилом доме рядом со службой. Попав в новый ареал обитания, Домингес явственно ощутил, что новая квартира, несомненно, самый высший и совершенный мир-внутри. Еще он ощутил, что вся дальнейшая жизнь будет спокойной и завершенной -- Домингес считал, что выстрадал все возможные жизненные проблемы и беды, какие только могут быть у живого существа, -арсенал негативного был исчерпан. Больше места для негативного в жизни не оставалось...

Возвращаясь к преисподней -- царству мертвых -- пиршеству валькирий под названием "Вторая северная, 45/16", можно сказать, что Домингес не мог себе позволить думать о котах. Для совершенных существ наихудший вариант мира-внутри был неприемлем. Его даже не утешала мысль, что коты уничтожают мышей, настолько мыши Второй северной, 45/16 представлялись ему существами примитивными и, следовательно, совсем несъедобными (Домингес так и не поверил в тот факт, что коты могут питаться мышами. Для него это было кощунственно и нелогично: благороднейшие существа не могли питаться существами наипримитивнейшими).

Мысль о возможности кошек появилась у него на третий день жизни в новом доме. Три дня Домингес серьезно не воспринимал новую действительность -- ему она представлялась коварным испытанием, фата-морганой, иллюзией, созданной злобной имманентной сущностью "Второй северной, 45/16". Домингес не верил своим рецепторам -- "Вторая северная, 45/16" научила его: рецепторы могут ошибаться. Домингес воспринимал новую реальность с полнейшим равнодушием, чем поверг в праведное негодование жилотдел ведомства, где он служил. Жилотделу было невдомек: неблагодарность они спутали с невероятностью. На третий день Домингес обыскал всю квартиру и не нашел ни одного муравья, таракана, моли, мошки, комара, мокрицы и сороконожки. Мышами тоже не пахло. Недоверчивому Домингеса это еще ничего не доказывало. "Они спрятались, -- проявлял он разумную осторожность в выводах, -- спрятались и ждут, когда я поверю, что это не Вторая северная, 45/16. Как только я поверю в подобную чепуху, они вылезут и сожрут меня..."

Домингес изучил каждый сантиметр новой квартиры -- примитивных и зловредных существ не наблюдалось. Под конец своего квартирного расследования (Домингес со временем так и называл этот период жизни: "Мое Квартирное Расследование") он обнаружил маленького паучка, засохшего между чистыми оконными стеклами. Это был акт безоговорочной капитуляции "Второй северной, 45/16" -- терпеливое недоверие Домингеса одержало победу над врагом. Домингес поверил в новую реальность и отнес "Вторую северную, 45/16" в область мрачных и нравоучительных преданий.

Глава 13: Кот-оно

Как только "Вторая северная, 45/16" стала отдаленным прошлым (для Домингеса не существовало близкого прошлого -- какое-либо событие, пусть произошедшее с ним десять лет назад, могло рассматриваться как не закончившееся и потому еще как настоящее, в то же время, нечто приключившееся десять минут назад и логически исчерпавшее себя могло потому являться весьма отдаленным прошлым), Домингес подумал о пушистых созерцательных существах. Однако неожиданно для него возникла проблема чисто метафизического характера (проблемы физического характера для Домингеса возникали намного реже). Чего он хочет, поселив у себя кота или кошку?..

Домингес не знал. С одной стороны, поселив у себя кошку (или кота?), Домингес обретет общество совершенного животного, обитающего в том же мире-внутри, что и Домингес. С другой стороны, в этом случае -- как думал он -- совершенное животное потеряет часть своего природного совершенства: Домингес будет видеть кота (или кошку?) только в мире-внутри. А значит, он будет видеть просто животное, которое, несомненно, лучше "собачьего дерьма" и только. Кошка (кот?), живущая в мире-внутри, виделась бы Домингесу задней частью тела и задней частью своей созерцательной сущности -- самой примитивной, именно животной частью. Конечно, -- мог бы сказать Домингес, -- я могу наблюдать заоконье вместе с кошкой (котом?). Но в этом случае или она (он?) будет мешать мне, или я буду мешать ей (ему?). Домингес знал уже, что такое "совместное наблюдение": ценность "совместного наблюдения" была условной. "Я могу, -- пришел к спасительному, как показалось ему, выводу Домингес, -- сидеть у противоположного окна"... Но тут же он понял, что в данном случае кот (кошка?) не будет существовать для него -- в момент созерцания заоконья для Домингеса существовало две вещи: заоконье и он сам как часть мира-внутри. "Зачем тогда мне нужна кошка (кот?), -- обеспокоено подумал Домингес, -- если она (он?) не будет существовать не меньше двух третей моего существования".

Парадоксальность вывода заставила его повременить с решением о кошках. К тому же, для него существовала проблема и другого характера: более примитивного, прагматического.

Кошки и коты были не одно и тоже. Коты, как и мужчины, были ближе к заоконному миру. Но как отличить котенка по половой принадлежности? (взрослого кота Домингес брать не хотел -- взрослый кот быстро умрет, уйдет в мир-что-где-то, и Домингесу придется снова брать кота. И так -- до бесконечности.) Как отличить будущую кошку от будущего кота?.. Домингес не обладал даром предвиденья и не умел определять со значительной долей надежности будущую сексуально-половую направленность кота-кошки. А если это будет кот-гомосексуалист (Домингес о таком когда-то слышал, или читал)? Тогда это уже не кот. Это в каком-то смысле кошка.

Если кота кастрировать (как советовали различные популяризаторские издания), кем он тогда будет: котом или кошкой? Кастрат-кот наверняка перестанет быть котом -- в этом Домингес нисколько не сомневался. Но станет ли он кошкой? Вероятнее всего, кот-кастрат перестанет быть котом и не станет кошкой. Получится что-то стерильное и нейтральное -- котовище? котище? котовасия?.. Кот-оно ужасал Домингеса своей сексуально-половой неопределенностью. Он слышал от кого-то, что кастрированные коты проводят остаток своего жалкого недокотячего существования на мягких подушках и кроватях -- жирные и ленивые, они, подобно растениям, ждут конца своего недокотячьего бытия. Домингесу в душу закрадывалось подозрение -- со временем это подозрение стало уверенностью, -- что чудовищные коты-оно лишены способности созерцательного образа жизни. "Это не коты, -- горько размышлял он, -- это что-то отвратительное..." Кот-оно по определению не являлся законным представителем благородного кошачьего племени. Заводить чудовищных котов-оно Домингес не собирался. Уж лучше ничего не заводить, чем наблюдать подобных чудовищ. Проблема разведения котов-кошек была настолько трудноразрешимой для Домингеса, что он решил повременить и не пускаться в опасные воды случая. "Когда я определю, -- мудро думал Домингес, -- что мне следует заводить, тогда и посмотрим..." Проблема котозаведения была отложена таким образом на неопределенный срок.

Время от времени Домингес возвращался к этой метафизической теме (все темы размышлений Домингеса были метафизическими), перебирал варианты, словно карточки с возможными проигрышами и выигрышами, но не приходил ни к какому решению. Иногда его трезвый ум, взвесив все "за" и "против", делал ставку на кота (кот-оно сразу был вынесен за рамки котологического лото). Но уже на следующий день, к своему ужасу и негодованию, домингесовский ум обнаруживал целый ряд недостатков и грозных последствий такого выбора. Тогда делался выбор в пользу кошек -- до следующего мозгового перетряхивания...

Домингес любил жизнь. Он любил ее не потому, что боялся и не хотел приближения смерти. Он любил жизнь за ее заоконность -- некоторую отстраненность, непосредственность и моральную нейтральность (в период знакомства с Сантаромано Домингес прослушал добрую треть "По ту сторону добра и зла" некоего автора -- имя автора он забыл, как, впрочем, и смысл самого произведения. Услышать оставшуюся часть "По ту сторону добра и зла" он не успел -- помешали стремительно развернувшиеся события, связанные с персоной Сантаромано... Так вот, жизненная заоконность была "имморальна" и "по ту сторону добра и зла"). Домингес не знал, где добро и зло. Точнее, он не знал, существуют ли добро и зло раздельно друг от друга -- жизнь была целостной, несмотря на разделенность трех бытийных миров. Добро и зло менялись местами, насмехались, кичились, прятались, путали наивного наблюдателя. Наивный наблюдатель терялся в догадках: где -- что? Ему было невдомек, этому наблюдателю, что нет добра и зла, что нет ничего морального, ничего этического, ничего опосредованного в этом мире. Домингес знал: все -меняется. Домингес знал: все уступает место трансформации. Он был трансформирующимся существом. Так заяц меняет шерсть во время перехода от летнего сезона к зимнему -- но Домингес никогда не видел зайцев и потому не знал, как заяц меняет свою шерсть...

Глава 14: Осужденная добродетель

У Домингеса был друг. Школьный друг Хулио Перейра Молина.

Дружба началась примерно в тот период, когда Домингес влюбился в преподавательницу истории, но еще не убедился в ее незаоконности. Если бы это произошло чуть позже, никакой дружбы не получилось бы.

Хулио Перейра Молина обожал историю, как и тогдашний Домингес. Определить, была ли толчком пламенной любви Хулио Перейра Молины к исторической науке романтическая увлеченность к таинственной -- когда она еще была таинственной -- преподавательнице, или, так сказать, любовь к истории существовала изначально, Домингес не сумел. В случае с Хулио Перейрой была такая же ситуация как в вопросе: что было раньше -- курица или яйцо?