Чтение онлайн

– По-моему, ты нашел мне дополнительную работу, – сказал я.

– С чего ты взял? – делано изумился Вилли.

– А разве нет? Честно?..

– Если честно, то да. – Вилли чуть заметно развел руками – что, мол, поделать с тобой, таким проницательным. – Теперь этот парень – твой подопечный.

– Разве я не буду отправлен на Прокну?

– Будешь.

– И в моем распоряжении не будет корабля?

– Пока нет.

– Тогда я ничего не понимаю…

– Что тут не понять? Все тривиально. Человек потерпел крах в главном своем начинании, потерял даром несколько лучших лет жизни и ее цель. Но ты ошибся, он не заливает горе, потому что уже залил его. Сейчас он пьет, можно сказать, для храбрости, пьет, чтобы принять решение. На Земле он вряд ли преуспеет и понимает это. А чтобы решиться применить себя в колониях, ему нужно время… ну и спиртное. Он ведь считает себя коренным землянином. Но он решится.

– Допустим, – сказал я с сомнением. – Тебе виднее. Ты его знаешь – я нет. Но в Галактике сотни земных колоний. Почему он должен применить себя именно на Прокне?

– Таков прогноз, – отрезал Вилли.

Хм, прогноз, подумал я. Интересно… Кто их составляет, эти прогнозы? Интересно было бы посмотреть свой. А не будут ли этого бедолагу нарочно подталкивать к тому, чтобы рано или поздно оказаться на Прокне, где я смогу – допустим! – осуществлять контроль за ним?

Других дел у меня нет, как же!

Впрочем, я не стал ни возмущаться, ни выпытывать у Вилли подробности. Какой смысл? Мое от меня все равно не уйдет. Этот Шабан – дело еще нескорое. Не исключено, что к тому моменту, когда он прибудет на Прокну, меня там уже и след простынет. Я знал, конечно, что мне предстоит подписать стандартный трехлетний контракт с администрацией Нового Сальвадора, и не относился к этому всерьез. Три года – это довольно большой срок. Мало ли что может случиться.

Странное ощущение: я одновременно был благодарен Вилли за то, что он вытащил меня просто так попить пивка, и втихомолку злился на него за то, что он не попытался упростить мое задание, а поступил в точности наоборот. Мог ли я знать, что вижу его в предпоследний раз?

Геолокатор в одной руке, пистолет в другой. Хотя не факт, что разорвавшаяся в теле болотного гада пуля убьет его. Бывают разные гады. Тем более не факт, что успеешь выстрелить, когда тварь внезапно кинется на тебя снизу, из болотной жижи.

На этот случай к георазведчику приставлен охранник с лучеметом. Водитель видавшего многие виды катера – допотопного, не на антиграве даже, а на обыкновенной воздушной подушке – тоже вооружен и обязан быть наготове. Хотя ему лучше вообще не стрелять, а полностью концентрироваться на управлении посудиной. Иногда он способен сделать чудо, вовремя рванув с места.

Я упал на спину, пребольно ударившись о скамью, а над моей головой сверкнула молния. Я не знал, попал ли охранник в тварь, да и знать не хотел. Какой смысл убить одну, когда их тысячи и до выживших все равно не дойдет предметный урок? Главное – я не выпустил геолокатор. Картинка получилась вполне отчетливо: под стометровой мешаниной бурой жижи, корней, погруженных скоплений мертвой и живой органики располагался примерно такой же толщины слой рыхлых осадков, ниже шли доломиты и сланцы, свидетельствующие о том, что миллионы лет назад здесь плескались морские волны, а еще ниже лежал гранитный купол, очень древний, поломанный вкривь и вкось древними катаклизмами. По трещинам змеились рудные жилы, иные из них внедрялись в доломиты. По меркам любой планеты – чепуховая глубина, строй шахту и знай себе добывай руду. Но не в Преисподней.

– Успел? – спросил, не поворачивая головы, водитель и тотчас пригнулся – над ним просвистело ползучее щупальце толщиной с бревно. Пригнулся и охранник, а мне не надо было пригибаться, потому что куда же может пригнуться лежащий?

– Мне приятнее, что ты успел…

– Ха! – Водитель на миг повернул ко мне чумазую рожу. – Мне тоже. Повторим еще разок?

– Конечно.

Я сбросил картинку в память локатора и указал направление. Катер резво шел, таща за кормой шлейф грязевой пыли. Под нами копошилась, размножалась и пожирала друг друга чужая жизнь – алчная, напористая, безмозглая, видящая в человеке не конкурента, а пищу. Любая болотная тварь опасна. Есть прозрачные студенистые существа величиной с ноготь, смотреть не на что, но укус их смертелен. Есть и монстры размером с доисторических водных рептилий Земли. Я знал, что катер на воздушной подушке отпугивает многих тварей, но некоторых – наоборот, привлекает. Особенно самых крупных и сильных, царьков местной природы, ничего не боящихся. Я рисковал. Далеко не в первый и даже не в двадцатый раз.

Если сельва не убила быстро, это не значит, что она вообще не убьет…

Одна из местных поговорок. Их сотни. В большинстве из них сквозит фатальность, приправленная юмором висельника. Что ни делай, итог один и тот же. Если тебе повезло и ты дожил до конца срока контракта, это еще не значит, что ты свободен как ветер. Под разными предлогами тебя постараются задержать. Заманят жалованьем. Задурят голову. Просто обманут. Преисподней, как и всей Прокне, нужны люди, а специалисты – втройне. Натурализованный контрактник – тот же раб. Самой физиологией он накрепко привязан к этой планете. Он подохнет от земного воздуха. Он восприимчив к местным болезням, а среди них есть такие, что зараженный сгнивает заживо за несколько часов. Ничуть не трудно объявить карантин, или сослаться на отсутствие транспорта, или просто запретить ренатурализацию под любым надуманным предлогом. Работай, спец! Ты нужен!

Видел я разные дыры, но Преисподняя побила все рекорды. Здесь не было даже мобильной связи. Здесь медики то и дело описывали новые, не известные доселе болезни, а краткий перечень опасных для человека макроорганизмов занимал целый том. Здесь нельзя было жить, и здесь по существу не жили. Но работали. Земле требовался рений. Редкоземельные металлы ей тоже требовались, и чем больше, тем лучше. Их добывали в предгорьях широтного хребта, в холодных степях за хребтом и еще где-то на островах. Беда заключалась в том, что над самыми богатыми месторождениями раскинулась сельва. Легла и расползлась – возьми-ка! Мое! Не дам!

Сельва Прокны – это нечто особенное. Сверху она выглядит как обыкновенный тропический лес и здорово напоминает твердианские джунгли. Надо знать, что среди деревьев есть плавучие формы, а есть и такие, что прорастают сквозь болотную толщу, выбрасывая наверх вроде бы полноценное дерево со стволом и развесистой кроной, а на деле – лишь верхушку. Сельва Прокны – это такое место, где удивляешься, если под ногами вдруг оказывается твердая почва, а не вонючая болотная жижа или дрожащий кисель из примитивной органики.

Есть и проплешины, смахивающие на обыкновенные болота. Топография их все время меняется. Много деревьев и кустов – неподвижных, шагающих, ползающих, обыкновенных и плотоядных. Скользящие лианы, прячущиеся в их зарослях, обычно вялы, зато в прилив, особенно в сезон муссонов, они проворны, как настоящие змеи, и более, чем змеи, опасны.

Смежные с Новым Сальвадором территории – Новая Либерия, Новый Эссекс, Новый Валдай и Новый Пфальц – тоже не были подарком, но все-таки они находились на окраине болотистой котловины, тогда как Преисподняя – в самом ее центре. Зря меня таскали по гнилым лесам и ядовитым болотам Новой Гвинеи. Моим инструкторам казалось, что это даст мне какую-никакую подготовку. Куда там! Я и представить себе не мог, что ждет меня на Прокне.

Вначале, правда, планета казалась приемлемой – но то была Международная зона. Оазис. Плоскогорье над океаном сельвы. Никаких болот, гадов, болезней и влажной жары. Правда, воздух мало годился для дыхания, в чем тотчас убедился один контрактник из нашей группы, на одну секунду снявший маску. Не летально, но приятного мало. Нас ждала натурализация, и пока мы ее не прошли, дыхательные маски явились для нас более важным предметом экипировки, чем штаны.

Натурализационная камера… Тем, кто не бывал на Прииске, она казалась чудом биотехники – я же знал, какая это древняя заваль. Чтобы приспособить организм к местным условиям, приходится менять его биохимию, а значит, корректировать геном. Технология тончайшая и должна работать без сбоев. На практике случалось и так, и эдак. Неудачникам контракт сулил всевозможные компенсации – хоть какое-то утешение для навсегда потерявших здоровье. На мелкие проблемы с самочувствием никто не обращал внимания. Почти все завербовавшиеся были молоды, и денежное вознаграждение интересовало их куда больше, чем пугала перспектива инвалидности. «Кто угодно, только не я!» – так думали они, и большинству из них действительно везло. Натурализационные камеры работали все же прилично, несмотря на моральную устарелость и физический износ.