Чтение онлайн

Завыть хотелось от такого ответа.

И ведь логически Вилли был прав, вот что грызло меня больнее всего. И сам-то я хорош! Что мне люди? Либо им было наплевать на меня, либо они пытались использовать меня в своих интересах. Даже Дженни, если подумать хорошенько, просто-напросто развлекалась с туземным пареньком. А человечество – что это вообще такое? Да существует ли оно на самом деле как нечто реальное – или это мнимая величина? Похоже, что именно мнимая, раз уж оно никак не избавится от привычки разбиться на кучки и перегрызться друг с другом из-за чрезвычайно важного повода: честолюбия либо алчности какого-нибудь двуногого гада… Для людей это естественно, как дыхание. С какой стати вмешиваться в естественные процессы?

И все же – психологический раздрай. Мусорщик не ореолит, он несовершенен. Я ожидал, что Вилли по своему обыкновению вырастит на столике бутылку глисса и постепенно напьется в зюзю, мрачнея с каждым новым бокалом и жалуясь заплетающимся языком на то, что он рожден второсортным. Потом он свалится на пол, и корабль высосет из его крови спирты и альдегиды. Вилли проснется трезвым и пробурчит мне, что пора заняться делом: устроить судьбу какого-нибудь типа, интересующего Ореол гораздо больше, чем все остальные единицы мусорной кучи, именующей себя человечеством. И мы примемся за работу.

Мы?

Черта с два. С текущими заданиями Ореола справится один Вилли. Пусть попотеет. А я еще не кончил свою работу в Преисподней.

Мало-помалу я сумел сосредоточиться. Метаморфоза происходила снаружи «бунгало», но Вилли мгновенно ее почувствовал.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался он. – Впрочем, молчи, знаю. Ты растишь катер. Дурак. Неисправимый дурак. И к тому же энтузиаст.

– Это мое дело, – отрезал я.

– Будешь спасать обманутых кретинов, которых толкнут под лучеметы?

– Это мое дело.

– Никто не бывает обманут, если сам этого не хочет. Да что с тобой говорить…

– Вот и помолчи.

С минуту Вилли прислушивался к внутренним ощущениям – у него всегда лучше, чем у меня, получалось ощущать корабль как часть самого себя. Он говорил, что за год этому не научишься, вот лет за пятнадцать-двадцать – другое дело.

– Остановись, – вдруг сказал он. – Я доделаю.

– Я и сам могу…

– Не можешь. Ты нервничаешь.

– Глупости, – сказал я сердито. – Не мешай. Что ты понимаешь в катерах?

– В таких допотопных, – съязвил он, – действительно мало что.

От возмущения я дернулся, и боль в недолеченной ноге заставила меня зашипеть по-змеиному. Вилли тотчас перехватил инициативу – спустя секунду корабль выполнял уже его задание, а не мое. Ладно… Пусть развлекается. Не понравится – переделаю.

Теперь уже я прислушивался к ощущениям. Кажется, Вилли в самом деле растил катер, а не уничтожал его. Зачем? Чтобы выпустить меня в полет и еще раз выручить, наглядно показав мне, какой я все-таки еще придурок и как трудно научить меня уму-разуму?

Наверное.

Я не должен был делать того, что выходило за мои обязанности мусорщика. Я не должен был делать того, что выходило за пределы моего задания как агента земной разведки. Я просто должен был лежать на полу «гостиной» и ждать, когда корабль залечит мне ногу. Заботливый корабль, предоставленный мусорщику заботливыми сверхлюдьми, честно и безотказно делал свое дело. Плевать ему было на то, что готово свершиться на кружащейся под ним ничтожной планетке.

Почему-то я думал, что мы находимся на орбите. Но, превратив часть пола в обзорный экран, я с удивлением обнаружил: ничего подобного. Корабль завис на высоте нескольких километров над Эстели, я отчетливо видел внизу большой застроенный остров и рядом с ним остров поменьше – с космодромом. Я даже видел шаттл – он стоял вертикально на стартовом столе, устремив в горячее небо тупой нос. Стометрового размаха крылья казались несуразно короткими по сравнению с его длинной и толстой тушей. Со стороны они смахивали скорее на плавники, чем на крылья.

Не в моих силах будет остановить операцию, когда шаттл взлетит. Как мне преградить путь десяткам летающих платформ с добровольцами, согласившимися от безнадеги и тоски зеленой повоевать за свое кровное? Убеждением? Поздно. Да и не поверили бы они в то, что им отведена роль пушечного мяса в отвлекающей операции. Силой? Это при помощи одного-единственного катера?

А может быть, Вилли согласится задействовать и корабль – хотя бы сделать его видимым, чтобы внизу ошалели и забегали, а потом призадумались?

– Готово, – сказал Вилли, и я почувствовал: да, готово. Новенький катер был выращен и не нуждался в предполетной подготовке. Мертвый и глупый, в отличие от корабля, он превосходил то, что пытался вырастить я, как атлет превосходит гиподинамичного задохлика. Не видя катера, я ощущал его присутствие и любовался им.

– Ресурс мал, – все-таки нашел я к чему придраться.

– А он и не нужен, – отрезал Вилли.

Я шевельнул ногой – больно. Подождать еще?

– Поможешь мне добраться до катера? – спросил я.

– Еще чего…

– А что?

– Тебе еще рано в рай, – буркнул Вилли. – Лежи смирно. Чини ногу, потому что твою голову уже никто не починит, нечего и стараться. Я сам слетаю.

Такого я не ожидал и вытаращил на него глаза. Мне даже показалось, что я ослышался.

– Почему это ты?

– Потому что мне так хочется, – объявил Вилли. Теперь он был очень серьезен. – Ты ведь окажешь мне эту маленькую услугу?

Вилли, спасающий людей, был возможен. Но Вилли, делающий это демонстративно, чуть ли не напоказ и без стыдливости, скрываемой за сарказмом в мой адрес, не укладывался у меня в голове. Я помялся, прежде чем спросить:

– Ты уверен, что тебе этого хочется?

– Более чем.

– Все-таки это мое дело, – напомнил я.

– А ты не жадничай, – усмехнулся он. – Поделись.

Мне очень не хотелось, чтобы он летел. Не стану врать, в ту минуту я еще ничего не заподозрил. Просто не на все сто процентов верил, что он сделает все как надо.

Но Вилли все равно поступил бы по-своему. А у меня еще не срослись кости.

– Черт с тобой, – сдался я. – Лети.

Он присел рядом со мной на корточки.

– Знаешь, что я хочу тебе сказать?.. Не бери в голову. Все, что происходит в мире людей, – чепуха. Запомни это. А если уж вмешиваешься, то делай это не потому, что надо, а потому, что хочется. Ты верно сказал: хочется. Так и делай. Понял?

Я хотел сказать, что не вполне понял, но он встал и быстро вышел.

Буквально через пять секунд от «бунгало» отстыковался катер. Он сразу нырнул вниз – стремительный, потрясающе красивый. Он валился на цель сверху, как крылатый хищник, атакующий наземную дичь. Невидимая струя от маршевого двигателя превратила его в быстро уменьшающееся дрожащее пятно. Я прибавил увеличение.