Чтение онлайн

Но это не про Ганке.

– Я знаю, что обещал не наседать, но я все никак не пойму… Когда ты пробрался в комнату, ты сказал, что под пожарной лестницей стоял мусорный контейнер. Но… у нас ведь не ставят баки под наружными пожарными лестницами. Это запрещено муниципальными законами.

– Может, бездомный подвинул? – спрашиваю я, для убедительности пожимая плечами. – Знаешь Эрла? Он как раз живет в переулке, и мы договаривались не сдавать его охраннику. Я все уговаривал его обратиться в П.И.Р. Может, он и подвинул. Я понятия не имею, как там оказался мусорный контейнер, но залезать было удобно.

– Удобнее, чем позвонить мне?

– Ты как-то проспал учебную пожарную тревогу, а никто в общежитии такое не проспит. Я бы тебя не разбудил ни за что, ты же знаешь.

Ганке улыбается и кивает. Кажется, хотя бы временно удалось усмирить его любопытство. Но вдруг он хмурит брови и спрашивает:

– Но ведь можно было…

Его перебивает звонок, и мы оба поворачиваемся к двойным дверям Академии, через которые, поднявшись по ступенькам, спешат в здание несколько учеников. Мы с Ганке одновременно вздыхаем, он – потому что не получит сейчас ответа на вопрос, я – потому что мне пока не придется отвечать. Да, он обещал попытаться не наседать, но, видимо, попытки провалились. Видимо, терпеть неведение для него совершенно невыносимо. Он не может оставить вопросы без ответа. Жаль, очень хотелось бы, чтобы он смог хотя бы раз.

– Первая биология, – говорю я, обеими руками хватаясь за спасительный повод сменить тему. – Лети как ветер, и пусть тебе достанется лучшая парта!

– На уроках мистера О’Флэнигана лучшая парта – любая дальше четвертого ряда! – выкрикивает он откуда-то сзади, когда мы взбегаем по ступеням к дверям.

– Почему? – приходится спросить мне. Новый семестр, новый учитель. Я понятия не имею, кто этот мистер О’Флэниган и почему на его занятиях все стремятся сесть подальше, но я уверен, что Ганке уже начитался отзывов на каком-нибудь надежном ресурсе. И я уверен: его источники не подведут.

– Ряды с первого по третий – в зоне поражения, – сообщает Ганке.

Представляю себе, что он имеет в виду, и содрогаюсь. Мы бежим через главный холл, добираемся до кабинетов в восточном крыле, находим двести второй и, влетев туда, видим три пустых ряда и всего два свободных места в четвертом. Я занимаю ближайшее место в этом условно первом ряду, Ганке следует за мной.

Мы успеваем сесть за парту как раз перед вторым звонком, и нам очень везет: тремя секундами позже заходят еще трое и получают выговор за опоздание, да еще и вынуждены сесть в «зоне поражения». Один из них шепчет другому: «Ну что за черт!» – на испанском, и я его понимаю. Мне остается только улыбнуться.

Очень скоро я кое-что выясняю: кем бы ни был этот мистер О’Флэниган, в игры с нами он играть не будет.

Он стоит у доски, прямой и строгий, в полной тишине и смотрит на нас как фермер, который выбирает, какая из его куриц сегодня попадет в суп. Руки у него сложены за спиной. Этот человек из тех, кто все свои рубашки застегивает до последней пуговки. Просто так надо. Да и кажется, будто ему так удобно, даже без уютного кардигана. На носу у мистера О’Флэнигана стильные очки в прямоугольной оправе, а бороды такой четкой формы я не видел ни у кого на свете. Как ни посмотри, похоже, у этого человека всё «застегнуто до последней пуговки», не только рубашка. Интересно, будет ли он учить нас с такой же педантичностью.

Вскоре проясняется и этот вопрос.

Учитель стоит молча секунд тридцать, и за это время затихаем мы все. Он прочищает горло и поправляет очки.

– Другое дело, – чеканно произносит он. – Первое, что вам следует запомнить: я не буду тратить ваше время, если вы не будете тратить мое.

Тонкий высокий человек берет до странности длинными и тонкими пальцами маркер и пишет на доске свое имя.

– Меня зовут мистер О’Флэниган. Из-за давней травмы челюсти моя речь немного шепелява. Также временами со мной может происходить непроизвольное извержение брызг слюны, когда я говорю.

Все мы обмениваемся растерянными взглядами.

– Кто готов объяснить, что это означает?

Ганке поднимает руку, и мистер О’Флэниган кивает ему.

– Ну, это… – тихо говорит Ганке. – Это означает, что вы плюетесь.

В кабинете раздаются тихие смешки, и мне становится немного грустно. Мистер О’Флэниган открыто признал свою… проблему, но над ним все равно смеются, пусть и тихо. Он кажется неплохим человеком, но его судят, даже не узнав поближе.

Однако наш учитель, похоже, к этому привык.

– Верно, – подтверждает он ответ Ганке. – Я видел отзывы в интернете, как и, полагаю, многие из вас. Если вы предпочитаете сидеть сзади, возражать не буду, главное, сидите прямо, не отвлекайтесь от урока, отвечайте на вопросы и вовремя сдавайте задания. К слову, первое я готов собрать уже сейчас.

Меня охватывает паника. Я смотрю по сторонам и вижу, что остальные растеряны не меньше моего. Разве нам что-то задавали? В первый день? Я не проверил почту?

– Шучу. Можно и пошутить в первый день, – успокаивает нас мистер О’Флэниган. Никто не издает ни единого смешка, зато класс наполняется облегченными вздохами. Хотя бы какое-то чувство юмора у него есть. – Ну а теперь, когда все мы взбодрились, – продолжает учитель, – откройте учебники на пятнадцатой странице. Начнем с первой части, в которой будем изучать насекомых и членистоногих, в том числе паукообразных, некоторые из которых тоже плюются. Так, семейство пауков-плевак включает в себя более двухсот пятидесяти различных видов, которые делятся на пять родов. Об этом подробнее поговорим позже, а наша первая тема – паукообразные. Как вам кажется, крабы – это паукообразные или нет?

Я считаю про себя, сколько у крабов ног, восемь или нет… И по ногам ли понимать их причастность к паукообразным? А водяные пауки? И почему я всего этого не знаю? Учитывая мою… работу, надо бы.

Ганке снова поднимает руку. Мистер О’Флэниган, бросив на него взгляд, говорит:

– Я вас вижу, мистер Ли, но хотелось бы узнать, кто еще может ответить.

Ганке расстроенно опускает руку и взгляд. Мне известно, как он любит отвечать на вопросы учителей. Он обычно знает ответ, а если не знает, то задает вопросы, пока не поймет самую суть темы. На этот раз он поднимает глаза на меня и беззвучно проговаривает:

– Членистоногие.

И что это значит? Крабы – членистоногие? И, следовательно, не паукообразные? Или паукообразные тоже относятся к членистоногим?

Кто-то с задних рядов додумывается до ответа раньше меня.

– Нет, – слышится голос. – В отличие от пауков, крабы имеют твердый экзоскелет. Они членистоногие.

Мистер О’Флэниган благодарит за ответ и довольно кивает.

– Верно, Джесси. Главная черта паукообразных, как известно, – наличие восьми ног. У крабов их десять, кстати, а также ни когтей, ни крыльев, ни усиков.

Я сижу, подперев подбородок рукой, слушаю рассказ о пауках и, на удивление, мне совсем неинтересно.

Скучно.

Хочется приключений.

В городе в последнее время тихо. Наверняка все злодеи получили весточку о том, что новый Человек-Паук занят переездом, не успел привыкнуть к новому месту и ему на пользу пойдет небольшой перерыв.

Однако гораздо полезнее было бы отвлечься на какое-нибудь другое занятие.

Учитель пишет на доске одну сотню слов за другой, а я борюсь с желанием оказаться на улице хотя бы в мечтах. Мне кажется, что всего на секунду где-то вдалеке показался Питер, но я понимаю, что это был всего лишь трос строительного крана.