Чтение онлайн

– Стервятников? – я не могу удержаться от вопроса.

– И их, – со вздохом говорит она. – А теперь эти наноботы заражают других. По плану нужно было уничтожить «Террахил». А затем остановить наноботов.

– Так поможешь мне?

– Не проси меня об этом, – говорит она. – Я не предам деда. – Она молча смотрит на емкость, а потом добавляет: – Но если найдешь способ все исправить, я не буду мешать.

В груди у меня вспыхивает искра надежды, и я чувствую, как уголки рта невольно тянутся вверх. Похоже, в Скворце есть хоть что-то хорошее. Злобная гигантская красная ворона, которая скидывала меня с башни ЩИТа, оказывается, с добрым сердцем. Ну или просто способна на сочувствие.

– Ладно, – соглашаюсь я, вполне удовлетворяясь если не сторонником, то хотя бы тем, кто не будет мешать. – Значит, если я уничтожу источник…

– То просто избавишься от тех наноботов, что еще плавают в жидкости. Тем, у кого они есть в организме, это не поможет.

«Думай, Майлз, думай!» – уговариваю я себя.

Контейнер мы разбить не можем. Вытащить статую, не вскрыв его, тоже, хотя и это не лучшая идея. Просто вылететь в город и обстреливать всех паутиной со скоростью, которая позволит вылечить всех, я не могу. Я ведь один и не могу быть в двух местах одновременно. Беда слишком уж большая.

Слишком серьезная для паука-птицееда.

Если только…

Мне вспоминаются слова мистера О’Флэнигана:

«Представьте себе, что вы превратились в паука и вам предстоит столкнуться с ужасным врагом – например, птицей, которая питается такими, как вы. Представьте, как сложно вам будет его одолеть, не поставив ловушку из паутины, а затем победив его изнутри».

Идея наконец полностью формируется, сердце начинает стучать сильнее, и зрачки у меня увеличиваются.

– Скворец! – хватаю я ее за плечи.

– Ой, что? – кричит она, вздрагивая и поднимая кулаки. – Что случилось?

– Ничего! – восклицаю я. – Просто подумал тут.

Она с силой бьет меня по левому плечу и грозит пальцем.

– Не смей так больше напрыгивать! – предупреждает она и прикладывает руку ко лбу. – Что ты подумал?

Я шагаю вперед и протягиваю ей руку.

– В моей ДНК есть свойства антисептика, – говорю я.

– И?…

– Если смешать ее с жидкостью для паутины, похоже, нанороботы отключаются. Внизу так и было. Я обмотал паутиной несколько человек, и они снова превратились в людей. Я не смог бы справиться один, потому что я… ну, один. Но, может, если обучить на мне наноботов, а потом выпустить их в город… Они обратят процесс вспять. И все эти зомби-птицы вылечатся. От удара по репутации «Террахил» все равно не оправятся, вы уже добились, чего хотели. Но, может быть, если вылечить людей от этой напасти, им не придется страдать и умирать.

Скворец понемногу осознает мое предложение. Она качает головой и сжимает губы, а потом складывает руки на груди.

– Ни за что не получится.

– Почему? – требовательно спрашиваю я. – Есть идеи получше?

– Ну… да. Я могу отсюда сбежать, вернуться домой и притвориться, что ничего не было.

– И бросить все как есть?! – возмущенно спрашиваю я. – И откуда тебе знать, что эта зараза не выберется из Нью-Йорка? Если нанороботы продолжат реплицироваться и заразят вообще всех? Что, если твой дед просто так взял и положил конец судьбе всего человечества? А?!

Я сжимаю кулаки, и во мне поднимается волна ярости. Где-то там моя мама нападает на людей и не может контролировать собственное тело, если ее вообще еще не застрелила полиция. И чем дольше мы ждем, тем больше шансы, что ничего спасти будет нельзя.

Мы обязаны попытаться.

Она мне этим обязана.

Это из-за нее у моей матери теперь крылья и клюв.

Она просто обязана согласиться.

– Тогда я сам, – говорю я, протягивая руки к контейнеру.

– Стой! – вопит Скворец, разворачиваясь спиной и прикрывая рот рукой. – Что ты делаешь?

– Через три секунды я выстрелю паутиной в жидкость, и у румидия проявятся антисептические свойства. Надеюсь, нанороботы успеют их перенять, а потом все взорвется, и их разнесет по городу, люди в котором излечатся, если все пойдет по плану.

– Замечательно, но просто так паутину туда добавить нельзя, – говорит Скворец.

– Тогда объясни, как это сделать! – требую я.

В ее глазах мелькает неуверенность, она переводит взгляд с ядовитой жидкости на меня и обратно.

– Пожалуйста, не сдавайся, Скворец. Я ведь не сдался, – умоляю я.

Наконец определившись, она закрывает глаза и глубоко вздыхает.

– Можешь сделать шарик из жидкости для паутины и дать мне?

– Большой? – спрашиваю я, скатывая паутину в мячик обеими руками – мячик для гольфа, софтбола и, наконец, баскетбола.

– Достаточно, – говорит она и протягивает ко мне руки. Я кидаю мяч, как в корзину, улыбаясь, когда она удивляется его весу.

– Почему она такая тяжелая?

– Концентрированная паутина не очень легкая, – отвечаю я, вытягивая руки над головой. – И носить ее приходится целый день. Думаешь, откуда такие бицепсы?

Она закатывает глаза, улыбается и произносит:

– Я ведь говорила, что дедушка меня о тебе предупреждал? – А затем отворачивается и поднимается к емкости по лесенке, которую я до этого я не замечал.

Я чувствую, как потеет шея под маской, и поспешно вдыхаю воздух.

Я не собирался флиртовать, но…

Это ведь было оно?

Так, Майлз, сосредоточься.

Я наблюдаю, как Скворец снимает с контейнера крышку и держит над жидкостью мяч из паутины.

– Ты что делаешь? – шепчу я.

– Они не реагируют на звук, можно и громче, – говорит она, пожав плечами. – Пробуем или как?

Такого в базовом курсе для Человека-Паука тоже не было. Я стою перед злодейкой, которая держит в руках мяч из моей паутины, из-за которого мы либо взлетим на воздух, либо нет.

– Ну?

– Можно вопрос?

– О, вот теперь у тебя появились вопросы, – бормочет она, опустив одну руку на бедро.

– Если эта штука может взорваться, не стоит ли оттащить ее поближе к центру событий? Например, на Таймс-сквер.

Она поднимает бровь.

– А, теперь ты хочешь сначала ее туда донести, – говорит она. – А ты прослушал, что она легко взрывается?

– Знаешь, большую часть жизни я прожил в Нью-Йорке. Это мой дом. Мое все. И если я не исправлю случившееся сегодня, то потеряю все. Там, внизу, мои родные.