Чтение онлайн

Колосов остановился. Слышался шум прибоя. На берегу бухты ухнул взрыв, подняв коричневые облака пыли.

Туман наползал, кутая склоны сопок, бухту, пароходы. Скоро Магаданская долина уже казалась заливом, а перевал, на котором стоял Колосов, — небольшим островком. Но вот белая плывущая стена, обрушиваясь, заслонила и небо, и сопки, и зелёный островок. Лиственницы, дремавшие у тропинки, вздрогнули. Скоро всё скрылось в непроницаемой пелене.

Стало удивительно тихо. Казалось, убежали сопки, деревья, постройки. Колосов на всём берегу остался один. Его охватило чувство одиночества. Чтобы избавиться от этого ощущения, он поднял камень и с силой швырнул в кусты, но не услышал звука падения. Тогда он громко крикнул, но голос утонул рядом в кустах.

— Валя, — тихо повторил он.

Сердце сжалось и заныло. Он поспешил к палаткам.

В ситцевом городке хлопнула дверь. Навстречу вышел радист Николаев.

— Здравствуй! Чего так рано?

Николаев поправил лямки рюкзака.

— Разве рано только для меня? — и продолжил бесхитростно — Никак не приучу себя к хладнокровию. Всю ночь боялся проспать. Да и в голову лезет всякая чепуха: вдруг лошадь поранит ногу или ещё что. Кого оставят? Конечно, Николаева. Во-первых, никакой солидности, а во-вторых, узнал вечером, что радиостанции пойдут следующим транспортом. Как видишь, случиться может всё.

Сообщение о рациях вызвало тревогу и у Колосова, но он не подал виду и покровительственно заявил:

— Сейчас нас уже ничего не задержит. Путёвочка! — Он похлопал рукой по карману. — А в случае каких-либо осложнений — незаметно вперёд. Понял? В тайге не бросят, да вдвоём и не страшно. В конце концов, всего двести километров — и одни доберёмся.

Уверенность Колосова успокоила Николаева. Он доверчиво сказал:

— Я сразу решил держаться поближе к тебе. Когда узнал, что и ты идёшь этим транспортом, встал пораньше и решил тебя ждать у палатки. Ты не беспокойся, я тоже настойчивый, но героизма вот у меня нет, и я часто боюсь всякой ерунды.

— Чего же ты боишься?

— Сказать стыдно: мертвецов, лягушек и Ящериц.

— Ну, это же мелочь. Скажу тебе, сам их боюсь до смерти.

— Не может быть! — удивился Николаев. — Мне казалось, ты вообще ничего не боишься.

— Ну это как сказать, — многозначительно усмехнулся Колосов.

— Значит, ты согласен держаться вместе?

— Что за вопрос, конечно. — И он заботливо поправил рюкзак Николаева.

— Айда будить Тольку, В экспедиторскую подойдём к самому отправлению, а то ещё будут смеяться: прибежали, как школьники.

— Мне всё равно.

— Да что там у тебя, гири? — удивился Колосов, помогая сбросить мешок.

Николаев вытащил листок бумажки.

— Посмотри, там всё нужное.

В вещах, кроме продуктов, значились охотничьи принадлежности, рыболовные снасти, медикаменты и даже зуммер.

— Почему ты не сдал в багаж? Ты имеешь право на тридцать пять килограммов. Да и зачем тебе зуммер?

— Нас же предупредили — брать только крайне необходимое. Как я мог загружать транспорт этой ерундой, — пожал он плечами. — А кроме того, надо и привыкать. Ну а зуммер, — он немного смутился, — видишь ли, я ещё не в совершенстве им владею. На привалах буду набивать руку.

Белоглазов уже встал. Собирался он тщательно, предусматривая все мелочи: чистые пронумерованные этикетки, цветные карандаши, клей.

— Ну, я готов! — Анатолий забросил на спину груз и, втянув голову в плечи, быстро зашагал к берегу Магаданки.

Туман уже рассеивался. По направлению к бухте Нагаева в прорубленной просеке желтела свежая насыпь дороги, а через речку, в тайгу темнела еле заметная тропинка. На берегу загремели вёдрами. В маленькой избушке хлопнула дверь. Где-то в лесу несколько раз чихнул трактор и гулко залился, рассыпая трескотню выхлопов. От экспедиторской донеслось ржание лошадей и громкие голоса. Скоро показались и люди у конторки.

— Бессовестные! Мы больше часа здесь. Не могли прийти раньше, — закричала Валя, увидев ребят. За ней шла Нина.

Транспорт ещё не тронулся, но первые группы людей уже переходили вброд речку.

— Ну, Юра, желаю тебе успехов. Будь мужчиной. Не простудись. Вот тебе аптечка, пригодится. — Нина положила в карман рюкзака небольшой пакетик, обнЯла его и поцеловала. — Ещё встретимся. Буду тоже проситься на прииск.

Колосов почти не слышал её слов. Он смотрел на Валю. Она стояла в стороне и рассеянно разглаживала носком ботинка мягкую пыль.

— Валя, ты сердишься на меня? Не обижайся, не надо, — подошёл он, пряча глаза. Ему хотелось сказать ей такое, чего он не говорил никому. Но рядом были люди, да и Валя казалась насторожённой. — Я ведь и сам не пойму, как у меня всё это вышло, там, на пароходе. Ты уж меня прости. Даю тебе слово, никогда больше себе не позволю. Хорошо? — голос его сорвался.

— Юра, наклонись, я что-то тебе скажу, — Она обняла его и крепко прижалась к щеке, — Зверёныш, неужели я должна первой броситься тебе на шею. — Её губы были горячие и влажные, а щёки солёные.

Он уже ничего не видел, кроме её мокрых и блестящих от слёз глаз.

— Не догадался остаться, Я узнала, ещё не поздно. У них не хватает резервных лошадей. Вон твой вьюк. Скажи, снимут с удовольствием, — услышал он её настойчивый шёпот.

— Остаться? Да ты что? Зачем же я ехал?

— Если у тебя действительно есть ко мне что-то серьёзное, останься, — упрямо повторила Валя.

— Нет, Валюша, никогда. — Колосов сжал губы.

— Даже ради меня?

— Даже ради тебя!

— Ну ладно, иди! Ребята уже скрылись, отстанешь! — холодно проговорила она.

— Валя, ты что?

— Ничего. Вон уже тронулись лошади, спеши, — кивнула она головой в сторону тропинки и отвернулась.

Колосов постоял, потом побежал и уже с другого берега громко крикнул, размахивая шляпой:

— Валя! Добивайся и приезжай! Буду ждать хоть целую жизнь. — Подтянув лямки, он решительно зашагал по мшистой тропинке.

Валя долго смотрела вслед и, когда караван скрылся за перевалом, подошла к Нине.

— Вот и всё! Значит, ушёл.

— Встретитесь. Было бы желание, — обняла её ласково Нина. — А тебя, Валюша, он будет ждать. Это такой парень.

Валя только крепко сжала её руку и вытерла платком глаза.

День выдался тихий и солнечный. Ещё сверкали в траве росинки, а над кустарником уже струился нагретый воздух. Лес был удивительно прозрачным и нежным. Тайга парила, распространяя терпкие запахи тления и молодой зарождающейся жизни.

Транспорт тащился где-то по руслу речонки. Белоглазов шёл впереди, не выпуская из рук молотка. Он то лез по склонам сопок, ковырялся в геологических обнажениях, то бежал, продираясь через кустарник.