Чтение онлайн

Услышав возбуждённый голос Петрова, он закрыл тетрадь и виновато поднял глаза, словно эти малоутешительные цифры были его личной виной.

Напуганный криком человека, бурундук со свистом шарахнулся с дороги и, поглядывая, принялся сердито чикать: «Зря-зря-зря!» Под косогором откликнулась кедровка: «Как, ка-сагор? Как, ка-сагор? Зря!..»

Вагин удивлённо смотрел на сияющее лицо парня,

— Что за пожар? Можно было не надрываться за километр.

— Схвачен! Сопливый косогор схвачен, дядя Петя! — твердил Петров. Отдышавшись, рассказал. Лицо Вагина посветлело.

— А ведь дело говоришь, парень. Может быть, большое дело, — задумчиво повторил он. — Иди к начальнику дороги. Они с парторгом на прорабстве. Иди к ним и расскажи всё так, как говорил это мне, — посоветовал он, удивляясь, что такая простая мысль никому не пришла в голову, в том числе и ему.

— Почему должен идти я?

— Твоя догадка, ты и иди.

— Нет, дядя Петя. Коллектив так коллектив, и предложение внесём от всех нас. Собрание кого пошлёт, тот и пойдёт.

Вагин посмотрел на него и тихо заметил:

— Дело-то такое. Может так обернуться, как и сам не думаешь. Так что сначала прикинь.

— Чего мне думать? Есть коллектив. Хорошее пополам и плохое вместе.

— М-да, — дрогнувшим голосом протянул Вагин. — Прости, Иван. Человек, как тайга: не сразу узнаешь, что скрывается под торфом и кустарником.

— А что?

— Да так. Всё не доверял и ожидал какой-нибудь пакости.

— Дружки затянули. Теперь вся надежда на товарищей. Один не выберусь, глубоко засосало, — помрачнел Петров.

— Ты что-то таишь? Говори, если нужно, выручим,

— Не надо, дядя Петя. Всё в норме. А будет нужно, скажу. — Глаза Петрова снова стали пустыми.

Вагин расспрашивать не стал.

В палатке он рассказал о предложении Петрова и о том, что тот настаивает выступить с ним от имени всего коллектива.

— Если предложенный вариант строительства трассы на геологических льдах будет принят, это не пройдёт бесследно. Тут не только поощрениями пахнет. Так что поступок Петрова — это образец глубокой товарищеской солидарности, — подытожил Вагин.

Одни смотрели на Петрова с уважением и признательностью. Другие, посмеиваясь, перешёптывались. Он уловил насмешливую фразу, и на душе стало скверно. Порыв его был искренним. Потому-то он и не сказал Вагину о личных неприятностях, что боялся вызвать сомнение в своей чистосердечности.

— Дядя Петя, вот вы с ним и ступайте, — предложил угрюмый Медведев.

— Правильно. Пусть вдвоём и идут, — поддержали остальные.

Когда они уже выходили, Кац нагнал Петрова у дороги и сунул ему в карман несколько горячих пирогов с голубицей.

— Таких ты не пробовал. Мармелад, — шепнул он.

В конторе они застали только десятника. Не отрываясь от нарядов, он сочувственно сообщил!

— Проворонили вы начальство. Только что укатили на другое прорабство. А у вас что-нибудь срочное?

— Да как сказать, — замялся Вагин. — А где прораб?

— У начальника участка. Всё обсуждают, — Он отодвинул бумаги. — Извёл всех этот чёртов косогор, чтоб ему пусто было. Одни эксперименты, а работы никакой, — забрюзжал он, — К пятнадцатой годовщине Октября все участки уже взяли обязательства, а мы загораем. — Он с грохотом отбросил скамейку и встал. — Вот полный стол нарядов, а что писать? Ещё немного, и людей не удержать.

— Мы-то как раз по этому делу, — заговорил Вагин. — Коллектив наш один вариант предлагает. Может быть, это и не по науке, но кажется, дорога не поплывёт.

— Ну-ну? Что вы такое надумали? — заинтересовался десятник.

— Дело может оказаться и непутёвым, а мыслишки высказать надо. Кто его знает? — неторопливо продолжал Вагин.

— Да не тяни ты кота за хвост! — крикнул десятник.

— Понимаешь, мха тут много. Надерём, выложим потолще подушку, а сверху насыпь. Только сдаётся нам, землю на косогоре обнажать не нужно. Глядишь, и мы с нашим участком оживём. Вот и вся наша мыслишка.

Десятник морщил лоб. Смущала простота, но, подумав, он решительно поддержал:

— Это, братцы, пожалуй, не мыслишка, а решение всей задачи. Спасибо. Это говорю пока я, а могут сказать и большие люди. Идём к прорабу, там все специалисты. — Он схватил фуражку и повёл их в конторку начальника участка, бормоча что-то под нос.

…Ровной грядой возвышалась над землей коричневая моховая подушка. Её утрамбовывали, засыпали камнем, щебёнкой и укладывали ещё один слой мха, по которому вели подсыпку полотна дороги. На участок направили несколько дополнительных бригад. Теперь тут было всегда многолюдно и шумно.

Вагинцы, навёрстывая время, задерживались по вечерам. Другие бригады, возвращаясь с работы, останавливались на косогоре. Знакомые парни дружелюбно кричали Петрову:

— Эй, Иван! Как твоя постелька?

— Стелем, братцы, стелем, — весело отшучивался он, не прекращая работы.

За укладкой изоляционного слоя он наблюдал сам, оставаясь и со второй сменой. Ему всё казалось, что небрежная работа может вызвать подтаивание и деформацию насыпи, и он не только старался всё делать на совесть, но требовал внимательности и от других. Когда не было бригадира, все задания по ведению работы десятник и прораб стали поручать ему. Так незаметно он стал первым помощником бригадира.

Но вот готовы первые метры насыпи. Ночью прошёл тёплый дождь. Днём Петров осматривал участок дороги. Всё было хорошо. К концу смены пришёл прораб.

— Добренько, добренько, — покашливал он, прощупывая слой мха, Проверив обе стороны, крикнул:

— Иван! Чёрт полосатый! Никакой подтайки! Держится!

— Держится-ся-я-я, — глухо откликнулись горы, далеко разнося радость строителя.

Петров расправил онемевшую спину. Волосы прилипли ко лбу и щекотали ресницы. Он вытер рукавом, лицо и засмеялся.

Солнце спряталось за сопками, становилось тЕмно. У насыпи стояла толпа, и он услышал простуженный, хриплый голос::.

— Иван че-ло-век. Тут волей пахло, а он… — шум голосов заглушил конец фразы, да он и без того понимал, о чем они говорили. В темноте он не разглядел людей и, чтобы не кричать, подошёл к прорабу.

— Всё время смотрю. Держится.

— Вот так-то, Иван. Говоришь, схвачен? — засмеялся прораб, задорно подморгнул и распорядился — Заканчивайте! Пораньше начать да поздней кончить, оно получится нисколько не хуже, — пошутил он и ушёл с участка.