Чтение онлайн

Татьяна пожала плечами.

— Ехали вместе. Товарищ он цепкий, что и говорить.

— Ну, рассказывай, — подошёл к ней Юра и сел рядом.

— Да ничего особенного. Встреча Урмузова с Левченко показалась мне подозрительной. А тут как раз приезжал инструктор политчасти Инвеев. Фамилия Урмузова вызвала у него удивление.

На Утинке он пригласил Его на партсобрание и проверил билет, а ночью запросил Магадан. Вмешались органы — и всё.

Пронзительно затрещал междугородный. Дымнов взял трубку. Кто-то говорил долго, а он только качал головой и вставлял то удивлённое «о-оо?», то нетерпеливое «ну, ну?». С речки доносились выстрелы. Начиналась вечерняя зорька.

Мимо окон проходил охотник, увешанный дичью. Он умышленно шёл медленно, останавливался и поправлял на плечах связанные букетиком красные лапки гусей. Юра заёрзал на стуле и отвернулся.

Но вот Дымнов положил трубку и ладонями разгладил морщинки на лбу.

— Ну что?

— Всё подтвердилось, да он и ие отрицает. Преступник опасный. Фамилия по последнему делу Улусов. Бежал прошлым летом. Хотел пробраться в низовья Колымы и устроиться на один из арктических пароходов, да захватила осень. Имел фиктивные документы на все случаи. Использовал оторванность и беспечность руководителей совхоза. Подсунул письмо с прикомандированием до весны и проработал всю зиму. Есть предположения, что тут замешан Ещё кое-кто…

— Замешан, как видно, я, — вскочил Колосов. — Я же отвёз Ему какие-то посылки с патронами и пакет от Фомина. А кто знает, что было внутри…

— От Фомина? — поднял на него глаза Фёдоров.

— Ну да. И, как я понял, — по просьбе женщины.

— Женщина уже в Магадане. Это Левченко, — подсказала Татьяна.

— Вы намерены со мной разбираться? — повернулся Юра к Фёдорову.

— Сейчас нет. Потребуется, не беспокойся, пригласим, — резко ответил Фёдоров и спросил Дымнова — Что же Его вынудило появиться в наших краях?

Колосов поднялся.

— Я вам больше не нужен?

— Да, можешь уходить…

На берегу у мостика виднелась фигура женщины в жакете и белом шерстяном платке. Когда Юра сбежал на берег, женщина пошла навстречу. Это была Валя.

— Валя? Почему ты здесь? Опять заболела или что-нибудь произошло? — спросил Юра, чувствуя, как во рту сразу пересохло.

— Нет, Я жду тебя, ты мне нужен. Очень нужен, — повторила она. Голос у неё был глухой.

— Я слушаю тебя.

Валя поправила платок и взяла Его под руку.

— Пройдёмся по трассе. Там можно будет свободно поговорить.

Они молча прошли мостик. Внизу металась вода и, разбиваясь о растяжки, обсыпала их мелкими брызгами. Крупные капли стучали по деревянному настилу.

В кустарниках блестели пятна озёр и луж. Бродили охотники. То мелькнёт шапка среди чахлых берёзок, то покажется широкая спина в брезентовой куртке, а то проплывут над вершинками тальника воронёные стволы ружья.

Молчание было томительным. Оба прятали глаза и смотрели по сторонам.

Юра старался шагать в ногу. У него было какое-то странное состояние. Валя рядом. Он ощущал Её руку и в то же время находился от неё как никогда далеко.

За канавой, под кустиком, мелькнули серые крылья. Юра бросился туда. Взлетевший Ястребок уселся на пень и принялся сердито чистить клюв. Чирок замахал крыльями и, ковыляя, побежал к воде.

— Пусть! — махнул Юра рукой и, выбежав на насыпь, снова молча пошёл рядом. Валя задумчиво смотрела под ноги.

Юра заметил, что у неё дрожат губы.

— Валя, да что с тобой? — схватил он Её за руку и заглянул в глаза. — Да говори же, зачем ты хотела меня видеть?

— Не хочу, чтобы ты смотрел мне в лицо. Не знаю, как и начинать. Ты не осудишь меня, Если я буду с тобой совершенно откровенна?

— Зачем это предисловие? Можешь доверять мне, я слишком хорошо к тебе отношусь. Даже больше… — Но она не дала договорить и, как тогда у Магаданки, обняла Его. Сколько промчалось минут? Разве в двадцать три года считают? Хмель кружил голову, слова доносились смутно.

— …Славный, милый, родной… Нет ничего, ничего на свете кроме тебя… Ни Корзин, ни…

— Корзин? — Юра вздрогнул и отстранился.

— Да ведь всё это подло, бесчестно. Какое мы… Верней, я имею право? — заговорил Юра. — Я никогда не брал чужого. Ты понимаешь меня? Спасибо тебе за всё, но обманывать я не могу. Так можно возненавидеть и себя и тебя.

— Я останусь у тебя, — проговорила она тихо.

— А потом я пойду к Корзину и скажу: «Ты меня, брат, извини. Я увёл твою жену. Она мне давно нравится». Вроде как цыган лошадь. Нет! Я хочу иметь право не стыдясь смотреть в глаза кому угодно.

— Я не совсем понимаю, чего ты хочешь?

— Не так много. Расскажи всё Корзину сама и тогда уходи. А я буду ждать тебя, сколько это потребуется.

— Это не так просто. Он не уедет, а куда должна деваться я?

— Как куда? Да на прииск, к нам. Скажи, что уезжаешь и больше не вернёшься. А там всё встанет на своё место. Но сделай так, чтобы знали все, что ты разошлась. Хорошо?

Валя наступила носком ботинка на комочек земли и принялась растирать Его в порошок. Юра смотрел на неё и ждал.

С речушки повеяло холодком. Комочек под Её ногой не хотел рассыпаться, и Его крупинки вдавливались в сырой грунт.

— Я узнавала. Топографы прииску не нужны. Не катать же мне тачку? — наконец проговорила она, не поднимая лица.

— Зачем же тачку? Можно на пробуторку или на проходнушку. Работает Женя, и Ещё как…

— Опять эта Женя? — вспыхнула она и посмотрела на него отчуждённо. — У меня нет причины подмазываться…

Она повернулась и быстро пошла к посёлку.

Белый снег на сопках почернел и грязными ручейками скатывался к реке. Юра шёл позади, и с каждым шагом расстояние, разделяющее их, увеличивалось. Он опустил голову и совсем не спешил.

Схлынул весенний паводок. Ключи и речки вошли в свои берега, но вода продолжала оставаться мутной, как в половодье. Работающие приборы делали Её похожей на сусло.

Однообразные звуки приисковых работ неслись по распадку «Пятилетки». С печальным стоном падала вода со шлюзов. С глухим шорохом рассыпались эфеля по отвалам. Ритмично постукивали скребки пробуторщиков. Громыхали тачки по трапам, и далёким громом грохотали по бункерам камни и щебень. И все эти звуки прорывались сквозь несмолкаемый говор воды и снова тонули в Её монотонных напевах.