Чтение онлайн

Краснов не ответил и вышел.

— Неужели он такой же недоверчивый, как и большинство? — прошептала Татьяна.

— Из руководителей, которых я знаю, он лучше всех. Если бы я не был уверен, что ты всё равно своего добьёшься, то никогда бы не подписал этого поручительства. Он прав, ты забываешься, а мне за тебя боязно. Пойдём. — Игорь взял Её за руку, и они вышли.

Чёрная «эмка» убегала за отвалы, оставляя за собой коричневый хвост пыли. Из забоя доносился шум работы и ленивое журчание воды. Звуки были до грусти тихие.

Ночью запахло гарью, а к рассвету синий дым застлал долину и проник в общежитие. Первым поднялся Краевский, и Его торопливые шаги всполошили ребят.

Когда Татьяна вышла из барака, у крылечка уже была толпа. С верховьев ключа Говорливого поднимались к небу белые столбы дыма, и красноватая каёмка огня сползала полукольцом в распадок. Весь склон сопки чернел потухшей скобой выжженного кустарника.

— Это Юрка со своей ордой.

— А кто же Ещё? Допрыгается, лоботряс.

— Ты чего на него? Он большое дело сделал.

— Пусть всё и получилось хорошо, но так нельзя. Я думаю, Его следует вызвать на комитет. Он не получил разрешения, — предложил Расманов.

Татьяна промолчала, не поддержал и Игорь. Было видно, что члены комитета не настроены поднимать этот вопрос. Кто-то сказал, пусть разбирается управление. Важно, что теперь линза растопится и будет вода.

Скоро из распадка/ с лопатами, топорами/ к прибору проследовала цепочка людей. И почти тут же, с киркой на плече, из кустов выскочил Колосов и быстро пошёл по дороге. Был он грязный, мокрый, с прилипшими ко лбу припалёнными волосами и дырами на куртке.

— Ну, братцы, пришлось работнуть — всю ночь не разгибаясь. Видали? — показал он на ползущее пламя. При этом на лице Его было столько восторга, что заулыбались и ребята.

— А Михаил Степанович тебе всё же задаст. Это уже как пить дать, — крикнул кто-то насмешливо.

— Знаю, отломится, — простодушно улыбнулся он.

— А Если бы загорелась тайга?

— Сразу бы в райотдел, — засмеялся Юра и объяснил — Мы всё продумали. Сначала расчистили защитные полосы. А потом зажгли и стали сгонять пламя вниз. Дежурные оставлены. Выговор-то, конечно, дадут, да вода-то этого стоит. Можете спокойно собираться на работу. Будем пока мыть. — И он побежал к себе в палатку. Сбросил прогоревшую куртку, умылся и пошёл к прибору. В зоне он увидел Алексеева. Тот стоял и смотрел на огонь.

— Лёнчик! Теперь жми, вода будет, — крикнул он весело и сбежал в русло ключа.

Лёнчик пошел в свой барак. Люди Его бригады нехотя одевались и что-то совсем не торопились. Теперь бригада обслуживала уже обе смены прибора. Воды не хватало, и намыв золота резко снизился.

Дневальный разогревал консервы, резал кусками вымоченную в уксусе горбушу и ставил тарелки на стол. А Лёнчику принёс булки с маслом и красной икрой.

Вошёл высокий рябой парень в брезентовой спецовке. Он покосился на стол и выругался.

— Толкал я вашу работу с бугра по-волчьи. Пусть пашет, кто белые булки жрёт. С меня хватит, кончики.

Но не успел он договорить, как Лёнчик оказался рядом, схватил Его за плечи и рванул на себя.

— Замри, тварь! — Двумя пальцами он ткнул Его в глаза и обернулся.

— Кто-нибудь Ещё имеет сказать?

Молчание.

Рябой упал на топчан, схватившись руками за лицо.

— Разговоров не будет. Кто не хочет, пусть уйдёт. — Лёнчик сел за стол.

Завтракали, будто ничего не произошло. Из палатки вышел рябой, прикладывая мокрый платок к посиневшему лицу. За ним остальные. Лёнчик шёл позади: кто мог поручиться за шакалов Его бригады?

Положение Алексеева было довольно сложным. С одной стороны — воровской мир, с другой — комсомольско-молодёжный коллектив прииска. Он понимал, что без поддержки и помощи комитета/ не удержаться на вершине первенства прииска. Потерять Его, а с ним и материальные блага, тогда не удержать бригады.

Прибор механической базы стоял по ключу выше. Алексеев увидел Колосова, тот катал уже тачку.

— Обгонят, черти, — бросил он тихо и уже озлобленно закричал конвоиру — Эй, кум! Шевели копытами!

Работали молча. Лёнчик постоянно подгонял бригаду и сам помогал вкатывать к бункеру тачки.

В обед пришла Таня Маландина. Увидев Алексеева, она помахала Ему рукой, предлагая спуститься с прибора.

— Лёнчик, поздравляю! Вот пропуск на круглосуточное, бесконвойное хождение по прииску. Я верю, что не придётся жалеть. Теперь за поступки Алексеева несёт ответственность и Маландина. — И она передала пропуск.

Ему… бесконвойное хождение по прииску! Он понимал, что это значит. И кто же поручился за него? Девушка. Первая мысль была — отказаться. Он просто не мог поручиться за себя и брать какие-то обязательства. Но она так радовалась. Лёнчик почувствовал, что к нему впервые в жизни отнеслись с таким доверием.

— Татьяна, клянусь свободой, вас не подведу, — прошептал он растерянно и, резко повернувшись, ушёл.

…Алексеев возвращался в поселок/ после проверки ночной смены. Шёл он неторопливо, весело посвистывая. Настроение было приподнятое. У него зародился план — вызвать на соревнование через газету/ бригаду Колосова. А почему бы и нет? Пусть у них большие возможности. Зато и почётнее будет победа. Бригада поддержала эту идею.

Лёнчик с каждым днем всё больше чувствовал полноту жизни. Странно, как может захватить работа! — часто задумывался он. С него сползала блатная шелуха.

Татьяну он боготворил. Позови она Его на подвиг — он пошёл бы не задумываясь. Прикажи воткнуть кому-нибудь в живот нож — он сделал бы и это.

Лёнчик перебрёл ключ и пошёл по тропинке. Было особенно душно. Пахло горелым автолом, выхлопными газами и кисловатым запахом комаров.

Он обогнул высокий отвал и неторопливо вытащил папиросы.

— Покурим, земеля. — На тропинку вышел золотозубый ухмыляющийся блондин.

— Смоли, — протянул Ему Лёнчик папиросы.

Золотозубый взял папиросу и уселся на отвал.

— Садись, Если не торопишься. Вижу, не признаёшь? — скривился он. — Да где тебе? Ты нынче — икона. Осталось поставить в угол…

— Не припомню, а где-то видал.

— Владивосток кича, да ушла добыча, — снова блеснул блондин золотыми зубами. — Вспомнил?

— А, Золотой? Откуда? — Лёнчик вспомнил побег из пересыльного пункта во Владивостоке.

— Откуда ветер, оттуда и тучки. Тогда ушёл, да по новой влип. Теперь уже по ксивам Турбасова числюсь. — Он засмеялся. — Была рыбка в руке, а нынче снова в реке…