Чтение онлайн

Юра почувствовал Её пальцы. Значит, серьезного ничего. Только кости продолжало разламывать, но уже глуше, и можно было терпеть.

— А ну, подними их из воды. Вот так. Кажется, благополучно. Ой, как же я напугалась! Ну как?

— Да вроде полегчало. А у тебя найдётся что-нибудь надеть?

Валя побежала и принесла меховые носки.

— Ну, а теперь надевай и рассказывай!

И Юра рассказал, как всё получилось.

— Ой, Юра, Юра, — вздохнула она и, не договорив, открыла дверь в свои комнаты. — Пойдём, я тебя уложу. Там тепло. А Константин Иванович сходит в посёлок и принесёт спирт. Дома, к сожалению, нет.

— Зачем беспокоить людей? Уже поздно. Не надо, Валя.

— Нет, надо. Сейчас обязательно надо, — перебила она Его упрямо. — А кроме всего, ты мой дорогой гость.

— Ну уж сразу и дорогой! — Ещё как посмотрит на моё вторжение твой благоверный?

Она вспыхнула.

— Я здесь — хозяйка. А Константин Иванович мой друг и меня балует, — добавила она мягко и взяла Юру под руку. Пошли, пошли…

В комнатах было тепло и уютно. Широкая тахта, стол, четыре стула. Шторки, скатерть. Несколько медвежьих шкур на полу. За чуть приоткрытой дверью ещё небольшая комнатка, очевидно, спальня! Виднелся туалетный столик, настольная лампа с самодельным абажуром и угол кровати.

Валя принесла одеколон и велела снять носки. Кожа горела, как после горчичников. Валя устроила Его на тахте.

— Сначала согрейся, а потом будем ужинать, — улыбнулась она и, выйдя на кухню, захлопотала у печки. Было слышно, как мужчина принёс дрова, погремел дверками печки и так же молча вышел. Его шаги проскрипели за стеной и затихли.

А вдруг войдёт Корзин, увидит Его в комнате, да Ещё в постели? Но, видимо, Корзин куда-то уехал и во всём домике они были одни с Валей. С той, о которой столько думано, перегадано. В голову лезли всякие мысли. А вдруг подойдёт, сядет рядом, вот сюда с краю. Его охватило какое-то странное чувство робости.

Так и Есть. Хлопнула наружная дверь. Валя выключила свет и прошла в соседнюю комнату. Там вспыхнула настольная лампа. Потом она отдёрнула в углу драпировку и прикрыла дверь.

Юра закрылся с головой. Удары сердца заглушали звуки ходиков на стене. Но вот донёсся Её тихий голос. Она что-то напевала себе под нос. Простучали каблуки, и он почувствовал, как она села на край кушетки.

— Юра, та спишь?

— Нет. Просто дремлю, а что?

Она не ответила. Упала одна туфля, потом другая. Он открыл глаза. Подобрав ноги, Валя сидела совсем близко. Она была в Японском кимоно с огромными розами, такая красивая и румяная, как цветы на халате.

Его обожгло. Казалось, нечем было дышать. Он молчал, боясь, что голос Его выдаст.

— Ну, как ноги? — Она отбросила угол одеяла и сдёрнула с него чулки. — Хорошо. Даже кожа не сойдёт. Ты сильный, крепкий, хороший. Ох, Юрка, Юрка, — вздохнула она и, пряча глаза, уткнулась лицом в Его плечо.

— Валя, да ты Что?

Юра замер. Её дыхание уже достигло Его губ. Он слышал, как стучало Её сердце. Ещё один миг….

А Женя? А Корзин, да и сама Валя? По-подленькому, с оглядкой, исподтишка? Нет, нет… — Юра вскочил и не узнал своего голоса.

— Ну не мерзавец ли я? Ах, Валя, Валя. Ты и не знаешь, чего я хотел! Да как я мог подумать?

Валя растерянно протянула к нему руки и беззвучно заплакала, вздрагивая всем телом.

Юра включил свет, руки не слушались Его. Он увидел Её подведённые брови, чуть подкрашенные губы и сразу успокоился.

— Мне пора. Ты можешь дать мне что-нибудь на себя? Своё я сбросил.

Она поднялась.

— Ну вот и всё. Прогорело, потухло, и, кажется, осталась Едкая зола, — она деланно улыбнулась. — Ты прав. Сейчас поужинаем, и можешь идти.

Она прошла в комнатку, оделась теплей и вышла на кухню.

Потом пришёл Константин Иванович. Ужинали молча, спирт так и остался нетронутым. Валя вышла провожать и, прощаясь, положила Ему руки на плечи.

— Ты снова оказался лучше меня. Ну всё, Юра. Теперь поцелуй меня на прощанье как друга, как сестру и постараемся больше не встречаться.

И они расстались…

Краевский уезжал на какой-то новый прииск в районе Берелёха. Женя узнала об этом. Стало жаль и прииск, и себя, и Игорька. «Трудно без Тани», — вздохнула она и вышла из конторы.

Рабочий день кончился. Только плотники на стройке нового барака стучали топорами. По дороге из распадка тянулись подводы с дровами. Над баней поднималось облако пара.

Женя прошлась по посёлку. Всё строили, расширяли, ремонтировали.

Как только она вернулась к себе, сразу легла. На душе было пусто, больно, нехорошо. Проснулась она в четыре утра. Не нужно было смотреть на часы: раз в столовой вспыхнул свет и хлопнула дверь, значит пришёл старший повар.

По улице проскрипели полозья, и было слышно, как плескалась в бочке вода. Лошадь остановилась у пекарни, Женю и раньше будили эти звуки. Сейчас загромыхают ведра, потом пекарь примется колоть дрова и так кряхтеть, что будет слышно в бараке. Раньше в это время вставал Игорёк. Он уходил на конебазу снаряжать транспорт на работы. Валерка всегда жалобно бормотал и упрекал Краевского, что тот отравляет всю Его жизнь. Но всё равно поднимался и начинал плескаться на кухне, фыркая, как лошадь. А после шёл в барак и будил парней, успевая при этом прочитать мораль.

Женя привыкла к голосам пробуждающегося посёлка. Больше не спалось. Она лежала, не включая света. После трагедии с Татьяной она стала печальной. По существу ведь ничего не изменилось, ребята все остались на местах, Если не считать Игорька. Оставался прииск с Его коллективом. Работа и Юра…

Да, Юра… До сих пор их отношения носят странный характер. Юра оставался всё тем же зверёнышем: то нежным, то пугливым. Иногда казалось, что придёт, возьмёт за руку, как девочку, и, не спрашивая согласия, уведёт. Куда? Не всё ли равно. С ним она была готова на всё.

— Счастье, счастьюшко, да где же ты? Неужели так и пройдёшь мимо? — вздохнула она, — Ну надо же так? — И, повернувшись на другой бок, укуталась одеялом.

В посёлке пророкотал автомобиль. Гулко стукнули раскрытые борта кузова. Сильный стук в окно.

— Женя, ты спишь? Вставай. Серьёзный разговор!

Женя вскочила, набросила поверх рубашки шубу, всунула голые ноги в валенки и, выбежав в коридорчик, раскрыла дверь.

Юра стоял в какой-то незнакомой борчатке, мохнатой шапке и торбасах.

— Юра? Откуда? Что это на тебе за модный наряд? Вместо ответа он обнял Её и стал пылко целовать…

— Юра, да что это ты?..

— Говори, только честно. Согласна ты терпеть меня всю жизнь, вот таким неловким и грубым?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сватать тебя приехал, вот что.

— Сватать? В четыре утра? Ой, Юра…

— Но ты мне скажи, согласна?

— Да разве ты не видишь сам?

— Тогда пошли. — Он подхватил Её и потащил в общую комнату к ребятам.