Чтение онлайн

Желнин что-то писал за столом в тени настольной лампы. Юрий поздоровался и сел, спросив о причине вызова.

— Какие причины? Поговорить, поглядеть друг на друга, узнать о настроениях. Давно не встречались. Таков мой долг. Ну как на участке? Как семья? А ведь пора, пора привести свою супружницу. А то знаете, всякие разговорчики.

— Каждый находится там, где считает для себя полезным. А о каких-либо разговорчиках пока ничего не слышал.

— Конечно-конечно, прежде всего долг, — засмеялся Желнин, — Но мы, мужчины, люди живые, а? Вот ты кровь с молоком. Подвернётся там какая-нибудь смазливенькая Оринка, Маринка, и поплыл по грязи коммунист. Пропал работник. Знаете…

— Нет, не знаю, — оборвал Его Колосов. — Давайте прямо, Есть ли у вас основания для такого разговора?

— Ну зачем же так официально. Я ведь просто предостеречь тебя хочу по-дружески.

Юрий понял, что кто-то информирует Желнина о Его отношении к Белоглазову и Марине. Может и верно, он заходил в лабораторию чаще, чем следовало бы. Но при чём тут Марина?

Звякнул телефон. Желнин оборвал разговор и схватился за трубку.

— Авдейкин?.. А-аа, старый друг, ну здравствуй! Как у тебя? Говоришь, тоже ушёл? Пора, давно пора. Кто с головой, давно это сделал! Кто? Ну хотя бы Зорин. Да-да, подальше в тыл… Ты инженер и быстро двинешься по другой дорожке!.. Был разговор, был! Начальником поисковой партии, а там подтолкнём. Не беспокойся, не застрянешь, Есть кому подтолкнуть… Значит, договорились? Тогда заезжай по пути. Ну, будь здоров, жду.

Он повесил трубку.

— Друзья не намекают, а Если что Есть, говорят прямо. Вы имели в виду Лаврову? — наблюдая за Желниным, спросил Колосов. — Марину я знаю давно, отношусь к ней заботливо, и всё. Может быть, вы укажете на что-нибудь порочащее. Я слушаю.

— Дорогой мой, да что я за тобой, слежу что ли? Слушок я считаю достаточным для разговора. Мой долг, так сказать, обязывает. — Он примирительно заулыбался. — Эта беседа для профилактики и между нами. Будь осторожен. — Желнин встал и проводил Колосова до приёмной.

В конторе мастерских никого уже не было. Юрий прошёл в кабинет. Чего он хочет? Что за сплетни? Видимо, Валюше не следует медлить с переводом сюда.

=— Не коленками, а руками. Руками держать надо. Вот так! — Белоглазов оттеснил шахтёра, подхватил тачку, стряхнул породу и, нагнувшись под нависшей кровлей шахты, легко откатил Её к коробу скипа. — Понял?

— Вот же чёрт очкастый. И не подумаешь, — восхитился шахтёр. — А помнишь, как тебя овчарка-то. Я-то думал, ты совсем того, а вон ты какой.

— Ты не думай, а учись. Тут не силой, а сноровкой надо, — заметил Анатолий и, наладив откатку, прошёл в другой штрек.

— А-а, инженер. Опять что-нибудь не так? — встретил Его бурильщик.

Белоглазов проверил крепление, послушал и переключил подачу.

— Да, не так. Инструмент заправлять надо. А ну, вынь.

Бурильщик покорно выключил рубильник, вынул бур.

— Кто заправлял? А где режущая кромка? Сменить надо. — Он взял другой бур, закрепил, включил рубильник. — Вот так и держи.

— И верно лучше, — почесал стриженую голову бурильщик.

— Вот то-то. — Белоглазов надел бушлат.

Анатолий делал всё быстро, умело, уверенно. Все Его указания выполнялись беспрекословно, хотя в шахту он приезжал раз-два в неделю, продолжая работать в лаборатории. Колосов не решался переводить Его на горные работы. Участок маленький, и неизвестно, кому передадут Его завтра.

— Э-эй!.. Инженер!.. Тебя в конторке начальник участка ждёт! — крикнул кто-то в ствол шахты.

В конторке жарко. Печь сердито гудит. Начальник участка, уже седой человек, придвинул к столу стул и вынул папку со сметами горных работ. Надо готовить план на следующий год.

— Посмотрите, Анатолий Дмитриевич. Если пойдёт, буду отправлять.

Белоглазов протёр стёкла очков, взял карандаш и быстро пробежал глазами по сводной таблице.

— Нет, не пойдёт. Кубометр песков должен быть дешевле на десять рублей.

— А откачка воды?

— Ерунда. Ключ перехватим канавой и выморозим. За зиму все пески должны быть подняты на-гора.

— А откатка? Россыпь тянется узкой полосой. — Начальник участка вынул карту с шурфовочными линиями.

— Вы что, намерены на тачках возить? — Белоглазов даже сбросил очки. — Скоро везде будут транспортёры. — Он просмотрел сметы, жирно подчеркнул несколько строк и положил карандаш. — Это надо переделать, и можно отсылать. — И, спохватившись, добавил тише — Впрочем, это ваше дело. Решайте.

— Если уж вы считаете… — Начальник шахты задумался.

— Бригада Безухова! Становись!

— Уже, — Анатолий вышел и сразу же затерялся в толпе серых бушлатов/ с белыми нашивками на шапках и спинах. И нет уже инженера, а только заключённый Береговых строгорежимных лагерей.

В лагерь приехали прозябшие, обмётанные снегом до глаз, да и неудивительно: всё время, пока конвой собирал бригады, пока Ехали в кузове, шёл снег. Люди разошлись по баракам, машина ушла. Где-то позванивают вёдрами, значит, привезли воду. За зоной захлёбываясь рычат овчарки: идут учения. Анатолий протёр очки, надел. Сейчас бы к печке, стакан горячего чаю да под одеяло. Но печь навернЯка Едва горит. Чай, как всегда, холодный, а под одеяло — после поверки.

В конторе лагеря открылась дверь. Выглянул, позёвывая, староста.

— Эй ты, дядя! Не Белоглазовым ли будешь?

— Я Белоглазов, а что? — остановился Анатолий.

— С обеда ищем. Иди, освобождайся.

Сразу стало жарко. Бежать нет сил. Не верится. Срок кончился давно, столько тЯнули. Пошёл тихо, чтобы успокоиться. А верно, что самые тяжёлые дии в лагере — это последние дни срока. Сколько беспокойных ночей, дум. Хорошо, что Есть Марина.

В конторе уже ждёт начальник режима.

— Что, прижился? Не тянет на волю? Говорил, не Езжай на участок.

Инспектор заполнял какие-то формы, карточки.

Не терпелось узнать, что он пишет, да не увидишь, рука привычно прикрывает строчки от посторонних глаз.

— Подпись вот тут, тут, тут!

Никогда не замечал, как трудно бывает расписываться.

— Можно снять? — Белоглазов потянул нашивку на шапке.

— Подожди, успеешь. Вот передам тебя спецкоменданту, тогда. — Начальник режима встал, надел шубу, шапку. — Идём.

Спецкомендатура находилась в конце посёлка. Скорей бы снять эти белые тряпки. Комендант был на месте.

Пожилой бородач бережно складывал только что полученный от него пропуск.

— Значит, каждую неделю на отметку?

— Да, и лично, — комендант поднял голову. — Ещё один? Ну, давай.

Начальник режима передал пакет, попросил расписаться на конверте и шепнул Белоглазову:

— Повезло тебе, инженер. Вместе с освобождением и наряд. Капал на тебя тут кто-то. На Индигирку, на рудник приказали закатать. А там смерть.