Чтение онлайн

Лямин поправил очки.

— Да уж.

— Да уж, — согласился Рокотов. — Но вздыхать нам некогда. Кремнев передал, что переправка бомб уже началась. Так что нам надо как можно быстрее понять ход мыслей Шункара и начать обезвреживать его людей. Ты, Виталий Сергеевич, как глава внутренней безопасности должен знать о Шункаре все. Что именно он решил взрывать?

Лямин почесал подбородок.

— Ты же сам сказал — Москву. Значит, он будет закладывать бомбы под что-то, что ее символизирует.

— Ну что, под Кремль, что ли? — развел руками Рокотов. — Даже если у Шункара окончательно съехала крыша, он должен понимать, что это невозможно.

Лямин пожал плечами.

— Как знать? Работая у нас, Шункар только и делал те вещи, которые были невозможны.

— Хорошо, допустим, Кремль. Что еще?

— Вряд ли он станет взрывать вокзалы. Насколько я понимаю, его интересуют не человеческие жертвы, а эффект. Шункар всегда действовал не только эффективно, но и эффектно.

— Высотки, — тихо сказал Уколов.

Рокотов и Лямин обернулись к нему.

— Что ты пробурчал?

— Я сказал — высотки, — повторил Уколов громче. — Я думаю, что он собирается заложить по бомбе под каждое из высотных зданий. И эффектно, и эффективно.

Рокотов глубоко вздохнул.

— А ведь, пожалуй, ты прав.

Лямин тоже кивнул головой.

— Да, это в стиле Шункара.

— Но что будет, если мы ошибаемся?

Уколов криво усмехнулся.

— А если мы ошибаемся, Владимир Тимофеевич, тогда ничего не будет.

— Типун тебе на язык, — отмахнулся Рокотов. — Значит, так. Срочно взять под тщательнейшее наблюдение все высотные здания. Я свяжусь с руководством МВД, чтобы усилил контроль на въездах и выездах из столицы. А дальше нам с вами, товарищи, похоже, останется только молиться.

Вечером после показательной казни Хасана, Эмир-хан пригласил Кремнева в свою палатку.

На это раз шахматной доски не было.

— Я очень доволен, Кремнев. Ты хорошо поработал. Теперь очень долго никто не посмеет поднять голову и тявкнуть на меня. Возьми людей Джамала к себе в отряд. Они твои. С Хасаном я разобрался, пора заняться настоящим делом.

— Москва?

Эмир-хан улыбнулся.

— Москва. Сегодня мне сообщили, что все бомбы благополучно прибыли в столицу.

Кремнев постарался сохранить невозмутимое лицо.

— Это хорошая новость. Когда вы собираетесь выдвинуть свои требования?

Эмир-хан пожал плечами.

— Не знаю. Я много думал в последнее время об этом. Я думаю вообще не выдвигать никаких требований. А что они могут мне дать?

— А в чем тогда смысл? Неужели вы хотите просто уничтожить Москву.

— Смысл есть. Я хочу заставить всех бояться. Я хочу, чтобы началась паника. Я хочу, чтобы все узнали, что на свете есть человек, который волен распорядиться их судьбами по своему усмотрению. И что этот человек — я.

— Вы говорили мне, что я нужен вам для этого дела, — напомнил Кремнев, — что вам нужны мои способности и связи.

Эмир-хан невозмутимо посмотрел на Кремнева.

— Я тебя обманул. Ну, подумай сам, Кремнев, какие твои связи могли мне помочь доставить бомбы в Москву? Про способности ничего не говорю, во время боя с Хасаном ты доказал, что можешь быть моим заместителем. От всех сделок ты будешь получать свою часть и скоро превратишься в очень богатого человека.

— Жаль, — вздохнул Кремнев. — Признаться, я надеялся поучаствовать в таком мероприятии.

— А ты и так участвуешь, — возразил Эмир-хан.

Он достал карту Москвы и развернул ее на столике.

Кремнев увидел семь крестиков.

МГУ.

Гостиница «Украина».

Кудринская площадь.

— Вы что, Собираетесь подложить бомбы под все высотные здания?

Эмир-хан засмеялся.

— Кремнев, я что, похож на сумасшедшего?

У Кремнева на языке вертелся готовый ответ, но он проглотил его и промолчал.

— Как, по-твоему, я сумел бы подложить бомбу под Министерство иностранных дел? Ты бы мне еще под Кремль предложил.

Кремнев пожал плечами и ткнул пальцем в крестик.

— А что тогда это значит?

— Это значит всем известные места. «СК-8» можно заложить куда угодно, хоть в огороде закопай. Когда бомбы взорвутся, от Москвы так и так ничего не останется. Но до тех пор, пока они не взорвутся, люди должны слышать знакомые названия. Представляешь, как все всполошатся, когда узнают, что в Москве заминированы все высотные здания? Впрочем, ты недалек от истины. Бомбы заложат в самых обычных домах, которые находятся рядом с этими высотками. Когда я заявлю о готовящемся взрыве, спецслужбы ринутся прочесывать всем известные места. А бомбы тем временем будут лежать у них под носом и тикать. Мои люди заложат бомбы уже в конце этой недели. В понедельник я собираюсь заявить об этом на весь мир.

Кремнев возвращался от Эмир-хана с мерзейшим настроением. Он понимал, что, несмотря на всю простоту, план, придуманный Эмир-ханом, дьявольски коварен.

Действительно, кто станет искать бомбы в подвалах обычных жилых домов. Все ринутся проверять памятники архитектуры, правительственные учреждения, музеи.

А бомбы в это время, как сказал Эмир-хан, будут лежать у всех под носом и тикать.

Но больше всего Кремнева удручал тот факт, что и он сам, увидев на карте крестики, повел себя точно так же. Он тоже купился на то, что подсунул ему Эмир-хан.

Сейчас Кремнев не сомневался в том, что и в СВР, прикидывая все возможные варианты, думают точно так же.

Но второй возможности связаться у него не было.

А что он мог поделать?

Тот телефон необходимо было выкинуть.

Сразу по приезде в лагерь Эмир-хан приказал обыскать Кремнева. Если бы телефон был найден, Егор был бы уже мертв.

Сегодня был четверг. До конца недели оставалось всего три дня.

За эти три дня Эмир-хана необходимо было остановить любой ценой. Это был единственный способ добраться до связи и предупредить начальство о месте, где будут заложены бомбы.

«Думай, Кремнев, — повторял про себя Егор. — Думай, думай и думай».

Если других вариантов не будет, придется взять автомат и лично убить Эмир-хана.

Но это тоже был не выход.

После этого Кремнев вряд ли прожил бы дольше одной минуты. А о том, чтобы связаться с Москвой, и речи быть не могло бы.

Оставалось только одно.

Поднять бунт.

В свое время сам Шункар поступил так же с Каримом.

Но Шункар подготавливал почву для своего бунта несколько месяцев. А у Кремнева оставалось всего три дня.