Чтение онлайн

– Сэр, нас донимают СМИ с просьбой дать комментарий. Не знаю, как утекла информация, но они знают о нашей пропавшей женщине, и им известно, кто она и кто ее родные.

– Черт! – пробормотала Конни.

– И мужу Элспит только что позвонили и потребовали пять миллионов купюрами по пятьдесят фунтов. У нас есть сорок восемь часов. На записи слышен голос Элспит Данвуди, говорящий: «Пожалуйста, помогите». Уже подтверждено, что голос принадлежит ей. Ее свекор был поставлен в известность. Мы работаем над тем, чтобы проследить, откуда был произведен звонок, и держим под контролем выплату выкупа.

– Отлично, – сказал Барда, отключившись. – Что ж, значит, вам не придется напрягаться. Похоже, у нас уже есть все, что нам необходимо.

– За исключением Элспит, – пробормотала Конни. – Какова ваша статистика касательно случаев похищения, схожих с этим? Каковы шансы вернуть ее живой?

– В среднем в Соединенном Королевстве регистрируется от пятидесяти до восьмидесяти случаев похищения людей в год. В большинстве полиции удается найти людей живыми.

– А сколько бывает неудач?

– Немного. В основном жертвы похищений погибают, когда мы выходим на похитителя. Он начинает паниковать и решает, что будет проще не оставлять свидетеля, который мог бы его опознать.

– Бедная Элспит, – вздохнула Конни. – Надеюсь, она этого не знает.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал Барда. – То, что похититель связался с ее мужем, это хороший знак. Я настроен оптимистично и надеюсь, что мы вернем ее родным целой и невредимой.

– Я рада, что вы настроены оптимистично, но очень сомневаюсь, что так же настроена и Элспит, где бы она сейчас ни была.

– Выходи за меня замуж, – сказал мужчина.

Элспит Данвуди изо всех сил старалась сдержать рвоту. Еда, которой он кормил ее, была несвежей. Ее организм все никак не мог избавиться от химикатов, с помощью которых похититель усыпил ее на подъездной дороге, ведущей к дому ее подруги. С тех пор Элспит переходила из одной фазы кошмара в другую, и каждая из них проезжалась по ней, как скорый поезд, мчащийся на всех парах. Сейчас женщина переживала фазу оцепенения и тошноты. По какой-то причине ее разум отказывался постигать то, что перед ней, опустившись на одно колено, стоял незнакомый мужчина и протягивал ей коробочку с кольцом. Элспит отвернулась и сотряслась от рвотного позыва, чуть было не выблевав ломтик сыра и несколько сухих крекеров, из которых состоял ее обед. Мужчина, похоже, этого даже не заметил.

– Выходи за меня замуж, – повторил он.

Элспит вгляделась в кольцо. Его золотой ободок потускнел, камень потерял блеск и казался серым и сиротливо зажатым в худосочных золотых лапках.

Она подняла руку и пошевелила пальцами, показывая мужчине кольцо, уже надетое на один из них.

– Я могу это исправить, – сказал он и взял с пола пузырек жидкого мыла.

Он щедро налил мыла на ладонь Элспит и намазал им ее безымянный палец. Ее двадцатичетырехкаратные обручальное и помолвочное кольца легко соскользнули, предав свою хозяйку. Мужчина быстро вытер руку Элспит полотенцем и надел на ее палец свое собственное кольцо. Ей хотелось блевануть на это новое украшение, но ее тело не подчинялось ей.

– Теперь брачный обряд, – пробормотал похититель.

Элспит смотрела на него глазами, красными от слез. Он был щупл, с землистым лицом, словно никогда не знавшим солнечного света, глубоко запавшими глазами, под которыми бурели полукруглые тени, порожденные бессонницей и плохим питанием. Его руки тряслись, пока он бродил по комнате, беря и ставя обратно то один предмет, то другой и что-то бормоча себе под нос.

– Не купил обувь, – сказал он и с силой ударил себя ладонью по лицу.

Звук пощечины отдался от стен, лишенных окон.

Пол здесь был покрыт старым, потертым ковролином, очень колючим для босой ноги Элспит. Ее левая кроссовка лежала в кустах, ожидая, чтобы ее нашли, и для Элспит она стала живым существом, напряженно затаившимся в надежде, что кто-то увидит его и спасет. Эта кроссовка была ее посланием миру. Элспит купила эту пару всего две недели назад, ей нравилась мягкость этих кроссовок, яркая желтизна их парусинового верха и черные эластичные шнурки. Кроссовки были слишком дорогими, но ей никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Теперь Элспит понимала, что ей никогда не надо было беспокоиться вообще, о чем бы ни шла речь. Богатство и привилегированное положение защищали ее от всего, кроме болезней и передаваемых по телевизору огорчительных новостей. Чтобы противостоять им, она с воодушевлением оказывала поддержку множеству благотворительных организаций. И за последние годы помогла собрать миллионы фунтов на борьбу с такими общественными проблемами, как бездомность и детские болезни. На эти деньги было построено новое крыло местной больницы, где лечили подростковую онкологию. Оно было оснащено по последнему слову техники и казалось таким уютным.

– Надень его, – сказал мужчина, положив на колени Элспит свадебное платье, посеревшее и чересчур просторное.

– Чего вы хотите от меня? – спросила она.

– Пойду приготовлюсь, – ответил похититель.

И, шаркая, перешел в соседнюю спальню. Элспит пока не знала, что находится в других комнатах этого дома. Стоять ей было тяжело. Первые двадцать четыре часа после своего похищения она пролежала на боку с руками, связанными за спиной. Ее похититель на руках перенес ее с подъездной дороги в машину и из машины в дом. Когда он наконец разрезал ее путы, Элспит едва могла шевелиться, ее тело одеревенело, мышцы были сведены судорогой. Несмотря на регулярные занятия йогой и походы в тренажерный зал, этого короткого времени оказалось достаточно, чтобы вконец ослабить Элспит.

И теперь она расстегивала молнию свадебного платья, которое явно никто не надевал уже несколько десятилетий. Его кружева были порваны и пожелтели, как старые обои в пабе. Надевая его, женщина беззвучно плакала от тоски по своему мужу. Расставаясь с ним в тот день, она была раздражена, и ей так хотелось вернуться и помириться с ним. А теперь у нее, быть может, уже никогда не будет возможности сделать это. Элспит натянула платье, вдела руки в его пышные рукава. Лицо ее окутало облако пыли, и она чуть не задохнулась. От материи пахло чердаком и мышиным пометом.

– Ты в нем так прекрасна, – сказал мужчина.

Он вернулся беззвучно, как призрак. Элспит обхватила себя руками.

– Я застегну молнию. Здесь должен был находиться мой брат. Чтобы быть моим шафером. Надо будет это исправить. Он не смог успеть на мою свадьбу. Но нам не следует себя жалеть в такое счастливое время, не так ли? Ведь это первый день жизни, в которой мы до гроба будем вместе.

Одежда похитителя была такой же древней и обтерханной, как и надетое на Элспит платье. Рукава его пиджака были на несколько дюймов короче, чем надо, а сам пиджак был ужасно велик. На мужчине не было носков, а сине-зеленый килт висел как мешок и был слишком короток. Его явно сшили для какого-то толстого коротышки, а этот малый выглядел так, будто он уже несколько месяцев ничего не ел, все его кости выпирали. Должно быть, он умирает. Эта мысль согрела женщину.

Приблизившись, похититель взял ее за руки. Элспит слегка пошатнулась. В другой день, в другом месте это ее легкое пошатывание было знаком того, что она чувствует себя невероятно счастливой. Она тогда была взволнованной невестой, на которую с восторгом смотрела толпа гостей и которой предстояла жизнь, полная любви. Ее родители радостно обнялись – так уверены они были в том, что их дочь сделала правильный выбор. Струнный квартет исполнял классическую музыку, и в роли подружек невесты на свадьбе Элспит выступали дочери ее сестры, двойняшки, одетые в розовые платья, с ромашками в волосах. Элспит представила себе лицо своего мужа. Сможет ли она когда-нибудь коснуться его опять?