Чтение онлайн

Было семь утра.

Никогда еще прокурор не приходил на работу так рано.

Позади осталась бессонная ночь, от этого ужасно ломило правый висок; он то и дело потирал его щепотью, и тогда казалось, что боль уходит, но стоило убрать руку, как ломота опять захватывала висок, медленно вползала в ухо и перебиралась дальше, в зубы. Стараясь не двигаться резко, прокурор сел в кресло, включил настольную лампу, положил руки на свой пустой стол и стал ждать.

Ждать телефонного звонка.

Он знал, что звонок непременно будет, но все же вздрогнул, когда в столе глухо задребезжало.

Отпирая стол, он почему-то засуетился и чуть не обронил телефонный аппарат, доставая его из неудобного ящика.

Потом осторожно поставил телефон на столешницу и, прежде чем снять трубку, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

Телефон был такой же, как и все остальные в этом кабинете, лишь на месте диска желтела маленькая табличка с одним – единственным словом «ПРЕЗИДЕНТ».

Аппарат настойчиво звенел.

Генеральный протянул руку, положил ладонь на прохладную пластмассу аппарата, подождал какую-то долю секунды и плавно поднял трубку.

И сказал неожиданно для себя громко:

– Слушаю.

– Доброе утро. – Голос Президента, как всегда в начале разговора, ничего не выражал, был ровным и спокойным.

– Доброе утро, господин Президент.

– Доброе, доброе… Мне только что показали ваше вчерашнее выступление по телевидению. Что означает ваше заявление?

– Оно означает, господин Президент, что мною возбуждено уголовное дело по факту геноцида в предвоенный период правления страной.

– Понятно…

Пауза.

Потом, после паузы, опять ничего не выражающий голос Президента:

– Понятно. Но почему не посоветовался?

Теперь пауза была за прокурором. Президент перебил ее, уже с иронией:

– Побоялся? Думал, что начну руки выкручивать, за фалды хватать? Если честно?

– Да.

– Хорошо… А как тебе это в голову пришло? Кто научил?

Эта привычка Президента переходить с «вы» на «ты» всегда говорила, что он уже в нормальном настроении.

Прокурор, поняв это, немного успокоился и стал обстоятельно докладывать:

– Шесть месяцев назад мне в руки совершенно случайно попал десятитомник «История Отечества в свидетельствах и документах». В этих книгах были изложены чудовищные факты геноцида, причем подтвержденные подлинными документами. По моему указанию была создана группа, которая на основании ссылок этого издания приступила к изучению архивов. После шестимесячной работы стало ясно, что факты, изложенные в книгах, действительно имели место и содержат состав преступления, предусмотренного Уголовным Кодексом. Эти факты поразили меня, господин Президент, и я решил, что должен…

– Должен был вначале представить документы мне с пояснительной запиской, – перебил его Президент. – Сам-то хоть представляешь, что уже началось после твоего выступления?

Второй Нюрнберг. Это тебе не просто уголовное дело. Вначале надо было все просчитать.

Политика… Думаешь, ты один такой умный, а Президент живет и ничего не знает, ничего не видит? Ошибаешься. Все уже готовилось. Только другой службой.

И не одной… Причем делалось все поэтапно и осторожно. А теперь эту твою кашу придется расхлебывать большей кровью, чем думалось.

Поспешил ты…

И Президент замолчал. Надолго.

Прокурор тоже молчал. Он понимал: сейчас Президент примет решение, от которого будет зависеть и его дальнейшая жизнь, и судьба этого колоссального дела.

Наконец Президент, выйдя из каких-то своих раздумий, сказал:

– Ладно… Когда – никогда это надо было начинать.

Нюрнберг так Нюрнберг.

И Президент, не прощаясь, положил трубку.

Сумасшествие одного человека всегда очевидно среди не сумасшедших. Его единоличное поведение резко отличается от поведения большинства окружающих его людей.

Из своего детства я помню дурачка Митю, который стоял целыми днями у дороги, раскачиваясь, пускал слюни и хлопал в ладоши. И так изо дня в день, из года в год.

Ну что плохого в том, что Митя-дурачок стоял у дороги?

Ничего, если бы он стоял один день или не по своей воле, а в силу своей работы, как инспектор ГАИ, например, то тогда никто бы не принял его, за сумасшедшего.

Или что плохого в том, что человек стоит и хлопает в ладоши? И нормальные хлопают. Например, в театрах, на концертах да и просто из удовольствия или желания похлопать, когда ладони чешутся.

Но когда человек хлопает в ладоши без цели, просто так, изо дня в день, из года в год, то это кажется уже весьма странным. И эти странности в виде бесцельной повторяемости видим мы, вроде бы нормальные люди. Смотрим и думаем: «Ой, бедненький, ой, сумасшедшенький, ой, обиженный природой и Богом».

Думаем и не подозреваем, что мы – все человечество в целом – находимся в стадии всеобщего сумасшествия.

Господь Бог-Создатель дал людям – одному из видов живого мира Земли – свое самое дорогое богатство – душу и разум.

Но осознание этого богатства человеком сразу же поставило людей в неравные условия. Наличие разума естественно предусматривало ум и глупость, хитрость и тупость. И, конечно же, в итоге развития ума и тела, души и разума появились и умные, и глупые.

Умные быстро сообразили, что раз есть глупые, то надо этим воспользоваться, и стали методично изо дня в день, из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие сводить менее умных людей к рангу сумасшествия, вовлекая в это «качание у дороги с монотонным хлопанием» сотни, затем тысячи и, наконец, миллионы и миллиарды людей на планете.

Господь, который Сам не создал для поклонения Себе ни одного храма, был озадачен, когда одушевленные им существа, вместо того, чтобы почитать его через Им данную душу, стали возводить соборы и дворцы, создавать абсолютно взаимоисключающие учения во славу Его – Бога.

А отдельные кучки самых шустрых и умных провозгласили себя посланниками Бога, пророками Бога и детьми Бога, заставили уверовать людей в то, что Господь поручил им от своего имени прощать ими же придуманные грехи или приводить к благодати от имени Бога. И эти умные люди стали наживать на этом обмане, вольном или невольном, целые состояния, по сути превратив Бога в коммерческий ходовой товар.