Человек в Африке
Шрифт:
Таким путем Африка сможет создать новую форму общества, которое избежит многих опасностей и дефектов, присущих нашему обществу, но которое не будет находиться в изоляции от современного технически развитого мира. Если ей удастся сохранить жизненно важные элементы прошлого, она еще раз докажет, что можно поддерживать порядок в человеческом обществе без законов, что возможно правительство, которое не злоупотребляет властью, и что семья человека — это далеко не миф.
Конечно, не все эти элементы присутствовали во всех африканских обществах и не во все времена, и будущее общество вряд ли окажется совершенным. Но традиционная Африка, существовавшая еще так недавно, обладала многими из этих качеств, и ей почти удалось успешно скомбинировать их и создать такое единое общество, какое мы в нашем, далеко не удовлетворительном мире можем только воображать. Помогало то обстоятельство, что эти общества были невелики по размерам Похоже, что современный мир благосклоннее относится к обширным, крупным обществам, и поэтому Африке пожалуй, лучше было бы выбрать путь федерации а не объединения. Федерация — не новое явление для Африки, и она могла бы использовать традиционные формы оппозиции без вражды, позволила бы людям сохранять крепкую локальную лояльность, объединив их единой верой и убеждениями.
Во всяком случае, некоторые молодые государства ищут пути в этом направлении, пытаясь создать новую индивидуальность, которая позволит им занять прочное место в современном мире, но поможет сохранить и преемственность с прошлыми традициями. Если это не удастся сделать в ближайшее время, Африка безвозвратно встанет на западный путь (неизвестно будет ли это благом или злом) и останутся лишь воспоминания о тех замечательных днях старой Африки, когда мир был таким разнообразным. Сила традиции означает силу которая поможет Африке сохранить жизнеспособность и возможно, будет способствовать благосостоянию всего остального мира.
Послесловие
Видный американский африканист профессор Колин М. Тернбуя в своей книге «Человек в Африке» попытался дать предельно сжатое и доступное читателю-неспециалисту описание культур, созданных народами Африканского континента, — того общего, что есть в этих культурах, и того, что их отличает друг от друга.
Следует, наверное, с самого начала подчеркнуть одно немаловажное обстоятельство. Замысел книги сложился, как пишет об этом сам Тернбул, в процессе подготовки новой постоянной экспозиции по Африке в нью-йоркском Американском музее естественной истории. Отсюда в ней многие черты и особенности, присущие такому литературному «жанру», как музейные путеводители. Прежде всего, это последовательно проведенный принцип «восхождения» от самых архаичных общественных форм к наиболее развитым из тех, какие сложились в доколониальное время. Общее показано через частное: та или иная природная и культурная область описывается на примере какого-то одного из находящихся в ней общественных организмов. И, конечно же, к традиции путеводителя восходит богатый иллюстративный материал книги; едва лн не в первую очередь — многочисленные графические схемы, позволяющие читателю без больших затруднений понять довольно сложные подчас формы социальной организации.
Книга Колина Тернбула, несомненно, заслуживает внимания советских читателей. В ней собран богатый и интересный фактический материал, в большой мере накопленный самим автором во время полевых исследований на африканской земле. Она написана человеком, который искренне стремится по-настоящему понять, так сказать, душу африканских культур и приглашает читателя последовать за ним по этому трудному, но увлекательному пути.
Конечно, не всегда и не во всем мы можем с Тернбулом согласиться. Некоторые из затронутых в его книге вопросов, в том числе: и очень важные, советская наука решает иначе, чем делает это американский исследователь. Поэтому необходимо остановиться на самых существенных из таких вопросов. А поскольку почти все они так или иначе рассматриваются в редакционных примечаниях, мы здесь коснемся их очень бегло.
Прежде всего, эта этнографическая работа (как, впрочем, а всякая другая) в немалой степени отражает то время, в которое она создавалась. Первое издание книги Тернбула увидело свет в 1976 г.; и содержание ее несет на себе несомненный отпечаток вполне определенного периода истории США — конца 60-х — начала 70-х годов нашего столетия.
Тернбул, с одной стороны, с подчеркнутым уважением относится к африканским народам, к их вкладу в сокровищницу общечеловеческой культуры. Такой подход автора к описываемым им явлениям был предопределен стремительно возрастающей ролью африканских стран в мировой политике и вместе с тем непрерывно увеличивающейся сложностью их внутренних проблем. Тернбул старается понять и объяснить проблемы, о которых идет речь, и дать какие-то рекомендации для их решения. Понятно, что такие рекомендации — это мнение именно оуржуазного либерального ученого. В частности, едва ли смогут оставаться долгое время эффективными предлагаемые Тернбулом патерналистские по своей сути пути решения трудностей, связанных с включением в новое общество наиболее задержавшихся в своем социально-экономическом и культурном развитии народов, таких, как ик или пигмеи. Подменять этими методами подлинную модернизацию общества на базе современной техники — дело малоперспективное.
С другой стороны, когда писалась книга, в США еще очень хорошо помнили грозные выступления черных американцев на рубеже 70-х годов, направленные против расовой дискриминации в любых ее проявлениях. Эти выступления следовало как-то объяснить, и Тернбул попробовал дать оценку культурного аспекта черного национализма в Америке. Но при этом он, вольно или невольно, абстрагируется от социально-экономических причин и корней афро-американского протеста. В результате центр тяжести сдвигается в сферу культуры, что неверно само по себе, а главное, бесперспективно с практически-политической точки зрения.
Уже говорилось об искреннем уважении Тернбула к африканцам и их культуре. Но, как это нередко бывает, авторская увлеченность ведет и к определенным издержкам и преувеличениям. О них приходится сказать особо.
Уважительное отношение к африканцам порой оборачивается идеализацией доколониальной Африки. И тогда ученый всерьез пишет о некоем «единении» африканца с природой (эта концепция, кстати, изобретена вовсе не Тернбулом: ее создали теоретики так называемого культурного национализма в самой Африке); о высокоразвитом чувстве внутренней солидарности, будто бы присущем африканским обществам; об изначальном демократизме этих обществ. Исключительное значение придает автор и религиозным верованиям в повседневной жизни африканских народов.
В основе всех подобных оценок лежит в конечном счете релятивистский подход к анализу культурного творчества разных народов мира. Такой подход еще встречается в западной научной литературе, и не так уж редко (хотя сам по себе культурный релятивизм как специфическое направление в американской культурной антропологии прекратил свое существование еще к началу 60-х годов). В чем его смысл? В самом общем виде в том, что любые две или несколько культур рассматриваются не только как равноправные проявления культурного творчества народов (это само по себе вполне справедливо), но и как имеющие одинаковую ценность, коль скоро любая из них отвечает потребностям своих создателей. Иными словами, невозможно сказать — и принципиально неправомерно говорить! — что какая-то одна культура более развита, чем другая или другие.
В таких взглядах содержался и объективно прогрессивный момент: они были открыто направлены против расистского деления культур на «высшие» и «низшие». Но главное заключалось все же не в нем: при релятивистском подходе невозможно определить, что же в развитии культуры главное, а что второстепенное. Ибо для релятивиста в отличие от марксиста общественное производство отнюдь не определяющий, а всего лишь один из многих элементов в культурной эволюции, т. е. релятивистский взгляд на культуру как бы принципиально неисторичен.
В эту ошибку и впадает Тернбул, когда он не раз на протяжении книги противопоставляет африканские культуры и «западную» цивилизацию, восхваляя преимущества первых. Не говоря уж о том, что большинство отрицательных явлении, присущих «западной» цивилизации, характерно лишь для капиталистического «общества потребления», но вовсе не для промышленно развитых стран социалистического содружества. К чему приводит внеисторическое сопоставление стадиально различных культур, можно видеть на примере рассуждений Тернбула о якобы виновности современной медицинской науки в неблагоприятных последствиях бурного прироста населения в африканских странах за последние два-три десятилетия (того явления, которое получило название «демографического взрыва»). Право же, вне зависимости от намерений автора книги такие рассуждения невольно вызывают в памяти печально известные концепции Мальтуса.
«Единение» африканца с природой, о чем также неоднократно говорит Тернбул, бывало чаще всего вынужденным и обусловливалось очень низким материально-техническим уровнем общественного производства. А при отсутствии критериев прогресса — что как раз свойственно релятивистскому взгляду на вещи, — такое единение, естественно, можно было объяснить лишь какими-то психофизиологическими особенностями, будто бы присущими черному африканцу. Это и делают многие африканские теоретики; к ним в этом случае объективно примыкает и Тернбул.