Чтение онлайн

– А на что мне тот, молодой Хичкок? Он был болваном, круглым болваном, откуда ни взгляни; привык к этому и пользовался этим. Папаша его был подонком, мать – из того же теста, и он только обрадовался, когда они умерли. Я не желаю возвращаться в те дни, не хочу видеть его рожу. Он был болваном.

– Все мы болваны, – ответил Клеменс, – всю нашу жизнь и каждый ее день. Мы думаем так: "Сегодня-то я умница, я выучил свой урок. Верно, вчера я был болваном; вчера, но не сегодня". А назавтра понимаем, что снова оказались в дураках. Наверное, есть только один способ жить в этом мире: принимать как должное, что все мы несовершенны, и поступать соответственно.

– А я не хочу понимать о своей глупости. Тому, молодому Хичкоку я не подал бы руки. Да и где он сейчас? Можешь ты мне его найти? Он умер, ну и черт с ним. Я не желаю думать ни о том, что я буду делать завтра, ни о том, сколько глупостей я наделал вчера.

– Ты ошибаешься.

– Ну и пусть. Позволь мне и дальше ошибаться. – Хичкок снова уставился в иллюминатор.

Весь экипаж смотрел на него.

– А метеор есть на самом деле? – вдруг спросил он.

– Конечно, есть, черт побери, и ты это прекрасно знаешь!

– Да, их видно на наших радарах – этакие блестки в черном космосе. Нет, лучше верить только в то, что под рукой. Иногда, – он окинул взглядом экипаж, – я не верю ни во что, кроме самого себя.

Он поднялся.

– Есть что-нибудь вне нашего корабля?

– Да.

– Я должен посмотреть. Прямо сейчас.

– Успокойся.

– Подожди, я скоро вернусь.

Хичкок быстро вошел. Космонавты перестали есть.

– Давно это с ним? – спросил один. – Я имею в виду Хичкока.

– Только сегодня началось.

– А по-моему, он все время какой-то странный.

– Пожалуй, да, но сегодня ему совсем худо.

– А что скажет психиатр?

– Такое бывает. Каждый когда-нибудь впервые становится с космосом лицом к лицу, со мной было бы то же самое. Сперва начинаешь философствовать, потом пугаешься, разглагольствуешь до хрипоты, начинаешь во всем сомневаться, даже в том, что Земля есть на самом деле, пьешь, похмеляешься и так далее.

– Но Хичкок не пьет, – заметил кто-то. – Уж лучше бы пил.

– Как же он прошел комиссию?

– А как мы все прошли ее? Им нужны люди, а ужасы космоса многих пугают. Вот так в космос попадают люди на грани срыва.

– Хичкок не из таких, – ответили ему. – Он, скорее, из тех, кто падает и не ушибается…

Они подождали минут пять – Хичкока все не было. Наконец Клеменс вышел и поднялся на верхнюю палубу. Хичкок стоял там, поглаживая стену.

– Это здесь.

– Да, здесь.

– Я испугался, что все это исчезло. – Хичкок пристально смотрел на Клеменса. – Ты живой?

– Да, и довольно давно,

– Нет, – возразил Хичкок. – Сейчас, со мною рядом, ты, конечно, жив, но минуту назад ты был ничем.

– Я был сам собой, -ответил Клеменс.

– Это не имеет значения. Тебя же не было здесь, со мной, вот что важно. Ведь экипаж там, внизу, существует на самом деле?

– Конечно.

– Ты можешь это доказать?

– Слушай, дружище, тебе стоит показаться доктору Эдвардсу. Мне кажется, он тебе поможет.

– Незачем. Я в полном порядке. Кстати, о докторе. Ты можешь мне доказать, что он на корабле есть?

– Могу. Я сейчас позову его.

– Это не то. Можешь ты, не сходя с места, доказать, что он существует?

– Не сходя с места – не могу.

– Вот видишь – у тебя нет доказательств. Мне не нужны физические, вещные доказательства. За ними ты должен сначала идти, потом тащить их сюда. Приведи мне доказательства, которые в тебе самом, но чтобы я мог их ощутить, потрогать, понюхать. Не можешь? Чтобы по-настоящему поверить во что-нибудь, нужно иметь под рукой, носить при себе. А ты не можешь держать в кармане Землю, ни других людей. Твои вещные доказательства неуклюжи, за ними нужно куда-то ходить. Ненавижу вещное, оно может отдалиться, поломать веру…

– Вот, значит, по каким правилам ты играешь.

– Да, но я хочу их изменить. Хорошо бы было, если бы мы могли доказывать что угодно только разумом, умозрительно и наверняка знали бы место каждой вещи в мире, даже если она вдали.

– Но это невозможно?

– Знаешь, – сказал Хичкок, – впервые я вышел в космос пять лет назад, когда я потерял работу. Я ведь хотел стать писателем и не смог. А работа у меня была хорошая – я был редактором. Вскоре умерла моя жена. Видишь ли, когда все меняется так быстро, поневоле перестаешь доверять тому, что тебя окружает. Я отправил своего сына к тетке, и стало еще хуже. Кстати, однажды под моим именем вышел рассказ, но это был уже не я.

– Не понимаю…

Бледное лицо Хичкока покрылось испариной.

– Я смотрел на страницу, под заголовком было напечатано мое имя – Джозеф Хичкок, но это был совсем другой человек. Не было никаких доказательств, что он – это я. Рассказ был мне знаком, я знал, что написал его, но имя, напечатанное на бумаге, не было мною. И тогда я понял: даже если я добьюсь литературного успеха, он не станет моим, я не смогу отождествить себя самого со своим именем. Я сжег этот рассказ и с тех пор ничего не писал. Я уже не верил, что именно этот рассказ я перепечатывал на машинке, сказался разрыв между действием и результатом. Рассказ был мертв, он не был действием и поэтому ничего не доказал. Важно только само действие, а бумага и прочее – лишь его следы. Свидетельства оконченного дела, от которого остались одни воспоминания. Мог ли я утверждать, что написал тот рассказ? Нет. Может, его написал кто-то другой? Тоже не доказано. Конечно, кто-то мог быть в комнате, когда я его печатал, и он мог бы вспомнить об этом, но ведь и память ничего не доказывает. С тех пор я начал находить такие разрывы везде и во всем, Я сомневался, что был женат, что у меня есть сын. Сомневался, что когда-то родился в Иллинойсе от пьяницы-отца и грязнухи-матери. Я ничего не мог утверждать наверняка. Конечно, мне говорили:

"Это так, а вот это этак", но для меня это ничего не значило.

– Нужно было больше доверять воспоминаниям.

– Нельзя: всюду разрывы и пустоты. И вот тогда я начал думать о космосе и как хорошо мне будет в ракете, среди огромного ничто, внутри ничто, как здорово будет выходить в ничто. А теперь меня отделяет от него лишь тонкая металлическая скорлупа. Я думал, космос-сделает меня счастливым, слетал к Альдебарану-П, потом подписал пятилетний контракт и вот мотаюсь туда-сюда, как челнок.

– Ты говорил об этом с психиатром?

– А чем он поможет? Он начнет лечить меня водами, беседами, массажами и душем Шарко. Что там у них еще? Нет уж, благодарю.

– Хичкок помолчал. – Сегодня утром мне, пожалуй, стало хуже. Или это – лучше? – Он снова умолк и посмотрел Клеменсу в глаза.

– Ты здесь? Ты на самом деле здесь? Докажи!

Клеменс сильно шлепнул его по руке.

– Да, – согласился Хичкок. Он пристально и удивленно разглядывал руку, потирал ее, разминал. – Ты здесь или, точнее, был здесь в тот момент. Но я не верю, что ты и сейчас здесь.