Чтение онлайн

Теперь он был в стране фантомов.

Параллельные линии сливались. Треугольные фигуры все как одна были сложены из тупых углов. Река, пересекавшая долину, текла в гору. Звезды повисли, спутники кружили вокруг друг друга.

Закрыть глаза и не позволять сбить себя с толку.

"Левая нога, правая. Левая. Правая. Чуть - чуть влево... Передвинуть ногу. Еще немного. И вновь вправо. И снова вперед".

Запретные плоды искушали его, всю жизнь он старался увидеть все. Единственная надежда выбраться отсюда, сказал он себе, это держать глаза закрытыми. Если я открою глаза, они обманут меня, и я пойду на гибель. Я не имею права умереть так глупо, когда так много людей испытало это, чтобы продемонстрировать мне, как надо себя вести.

Он стоял неподвижно. Слышал, как голос компьютера пытался поторопить его.

– Подожди, - буркнул он.
– Могу же я поглядеть немного, если стою на месте?

"А гейзер огня?
– напомнил ему компьютер.
– Достаточно было страха, чтобы довести Маршалла до смерти".

Повсюду он видел бред геометрии. Тебе восемьдесят лет, и ты знаешь, как должен выглядеть мир. А теперь закрой глаза, Чарльз, ты слишком рискуешь.

Но в первую очередь он отыскал глаза Неда Раулинса. Парнишка опережал его на двадцать метров и, осторожно передвигал ноги как раз преодолевал экран. Глаза у него были закрыты. Нед - послушный мальчик. Он хочет выбраться отсюда живым и предпочитает не видеть мира, искаженного экраном.

Уже подняв ногу, Бордман опомнился и вновь замер. Прямо перед ним распустился в воздухе подрагивающий желтый цвет, принимая то форму лебедя, то дерева. Вдали Нед поднял левое плечо невозможно высоко. Сквозь золотистое мерцание Бордман заметил труп Маршалла. Глаза его были широко раскрыты. Глядя в огромные глаза трупа, он увидел свое кривое отражение. Он закрыл глаза.

Компьютер, словно испытав облегчение, повел его дальше.

Море крови. Фонтаны лимфы.

Я должен умереть прежде, чем успел полюбить..

Вот вход в зону "Ф". Я покидаю это царство смерти. Где мой паспорт? Нужна ли мне виза?

Холодный ветер, веющий из завтрашнего утра.

Ребята, которые разбили лагерь в зоне "Ф", должны выйти нам навстречу, проводить нас в зону "Е". Мы можем пройти и без них. Лишь бы только

Как часто я мечтал об этой трассе. Но теперь я ее ненавижу, хотя она и прекрасна. И наиболее прекрасной она нам покажется, наверное, тогда, когда нас подкараулит на ней смерть.

Кожа на бедрах Мерибель слегка морщиться. Прежде, чем ей исполнится тридцать лет, она располнеет.

В своей карьере мне пришлось делать кучу разных вещей. У меня никогда не хватало времени, чтобы прочитать Руссо. Я ничего не знаю о Канте. Если выберусь отсюда, то начну всех из читать. Я Нед Раулинс... Я Ричард Мюллер... буду читать...

..............................................

Раулинс вошел в зону "Ф" спросил компьютер, можно ли здесь отдохнуть. Мозг корабля ответил, что можно. Очень осторожно Нед присел. Каменные блоки поднимались на высоту пятьдесят метров с обеих сторон узкой расщелины, в которой показалась массивная фигура Чарльза Бордмана. Бордман был потный и нервный. Прямо невероятно.

Сам Раулинс не был спокоен. Пот тек ручьем по скафандру, пришлось работать с перегрузкой, чтобы избавиться от дополнительной влажности. Радость была бы преждевременной.

– Отдыхаешь?
– спросил Бордман.

– А почему бы и нет? Притомился, Чарльз. И ты тоже. Компьютер говорит, что нам ничего не угрожает.

Бордман подошел и присел.

– Мюллер, - сказал Раулинс, - прошел эту трассу в одиночку без всякой подготовки.

– Мюллер всегда был необыкновенным человеком.

– Как ты думаешь он это сделал?

– Спроси у него.

– И спрошу, - согласился Раулинс.
– Может быть завтра в это же время я буду говорить с ним.

– Возможно. Но нам надо идти. Скоро к нам выйдут ребята. Скорее всего нас засекли их детекторы массы.

Они поднялись.

В зоне "Ф" было просторней, но неуютно. Доминирующий архитектурный стиль нес в себе какую-то искусственность и тревогу. Раулинс хотя и знал, что ловушек тут меньше, все же шел с ощущением, что плиты мостовой разойдутся у него под ногами.

– Какой участок до сих пор был для тебя наихудшим?
– спросил Раулинс.

– Дезориентирующий экран.

– Это не так страшно... если человек сможет заставить себя пройти мимо всех этих смертоносных пакостей с закрытыми глазами.

– Я смотрел, - сказал Бордман.

– В зоне дезориентации?

– Недолго. Не выдержал искушения. Не буду даже рассказывать, что я видел, но это было одно из самых причудливых переживаний в моей жизни.

Раулинс улыбнулся. Значит и Бордман способен сделать что-то нелогичное, безрассудное.

– И что? Ты просто стоял без движения и смотрел? А потом с закрытыми глазами пошел дальше? И не было никакой критической ситуации?

– Была. Засмотревшись, я чуть было не тронулся с места. Но тут же опомнился.

– Наверно, я попробую, когда мы будем возвращаться. Ведь беглый взгляд не повредит, - сказал Раулинс.

– Откуда ты знаешь, что экран действует в обратном направлении?

– Я над этим не задумывался. Мы еще не отрабатывали возвращения. Может, в обратном направлении все по другому? У нас нет карты обратной дороги. Может быть, когда мы будем возвращаться, то все погибнем.

– Снова вышлем роботов, - сказал Бордман.
– Уж об этом можешь не волноваться.

Раулинс отозвался только через минуту:

– Кстати, а зачем нужны были какие-нибудь ловушки для выходящих? Или строители лабиринта так же заперли себя в центре города, как не пускали туда своих врагов? С чего бы им так делать?

– Кто же может знать, Нед? Это были неизвестные существа.

– Неизвестные. Это верно.

Бордман сообразил, что тема разговора еще не исчерпана. Он спросил:

– А для тебя какое место было самым трудным?

– Тот экран далеко за нами, - ответил Раулинс.
– Я в нем видел всякие паскудства, которые клубятся в подсознании.

– Что за экран?

– В глубине зоны "Х". Я на него посмотрел несколько секунд видел своего отца. А потом девушку... которую я знал. На экране она разоблачалась. Но разве у кого-нибудь подсознание другое?

– Я таких вещей не видел.

– Но ведь ты не мог обойти тот экран. Он был в пятидесяти метрах от места, где ты убил первого зверя, и по нему перемещались цвета, фигуры...