Чтение онлайн

— Да, — хмыкнул он чуть погодя, — это представляется весьма любопытным. С удовольствием прочел бы эту вещь. Что ни говори, а надо быть в курсе того, что читают люди.

Так ли он сказал? Что же, получается, книга заинтересовала его лишь потому, что она нынче в моде? Но это же просто дурной тон. Как выпутаться?

— Конечно, нельзя оценивать книгу лишь на том основании, что она оказалась бестселлером, — попытался он выправить положение. — Многие из них представляют собой просто халтуру для невзыскательного читателя. Но эта…

Он сбился и замолчал.

— Конечно, — выручила его Бетти, — вообще, средний вкус — это штука очень прискорбная.

— Как в музыке, — добавил Поль. — Например, среди нынешних американцев не наблюдается никакого увлечения настоящим американским народным джазом. Роберт, как вы относитесь к Киду Орру, например? Или к ранним диксилендам? У меня целая коллекция записей подобного рода, пластинки фирмы «Дженет».

— Увы, — вздохнул Роберт, — в негритянской музыке я разбираюсь довольно слабо. — Похоже, хозяева не пришли в восторг от его реплики. — Мне по душе больше Бах и Бетховен.

Это вроде бы надежно. На мгновение он ощутил даже что-то вроде негодования — как же можно отрицать великих мастеров европейской музыки, вечную классику, предпочитая ей новоорлеанский джаз, эту музыку трущоб и забегаловок негритянских кварталов?

— Возможно, если я поставлю вам кое-что из записей королей ритма Нового Орлеана, — начал было Поль, собираясь выйти из комнаты, но Бетти кинула ему настороженный взгляд. Поль остановился и пожал плечами.

— Обед почти уже готов, — словно бы пояснила Бетти.

Поль вернулся на прежнее место. Пробормотал, чуть надувшись, как показалось Чилдэну:

— Джаз Нового Орлеана — это самая аутентичная, подлинно американская музыка. Он возник именно на этом континенте. А все остальное пришло из Европы, все эти заезженные баллады для лютни в староанглийском стиле.

— Мы друг с другом вечно спорим, — улыбнулась Бетти. — Я его любви к оригинальному джазу не разделяю.

— Так какой же вид альтернативного времени предлагает эта книга? — осведомился Чилдэн, взяв снова в руки «Саранчу».

— Такой, — после небольшой паузы сказала Бетти, — в котором Германия и Япония войну проиграли.

Повисла тишина.

— Пора обедать, — произнесла Бетти. — Прошу к столу двух утомленных делами джентльменов.

Она проводила Роберта и Поля к столу, накрытому в соседней комнате. На столе лежала белая скатерть, сервирован он был серебром, фарфором, хрустящими от белизны и свежести салфетками, вдетыми — как сразу распознал Чилдэн — в старинные американские кольца, для этой цели и предназначавшиеся. Серебро также было американским, высшей пробы. Чашки и блюдца, очень насыщенных синего и желтого цветов, оказались произведенными фирмой «Ройял Альберт». Чилдэн изучал предметы с нескрываемым профессиональным восхищением.

Только тарелки оказались не из Америки. Похоже, японскими, но тут он не мог ничего сказать.

— Фарфор Имари, — пояснил, уловив интерес гостя, Поль. — Из Ариты. Считается самым качественным в Японии.

Сели за стол.

— Кофе? — спросила Роберта Бетти.

— Да, конечно, — ответил тот. — Спасибо.

— После обеда, конечно, — добавила она, направляясь к сервировочному столику.

Приступили к обеду. Чилдэн нашел еду восхитительной. Бетти оказалась изумительным поваром. Особенно потряс его салат: авокадо, сердцевинки артишоков, что-то вроде приправы из зеленого сыра… слава богу, они не заставили его поглощать японские блюда… всей этой смесью зелени и кусочков мяса он был сыт со времен войны. И еще — эти вечные морские продукты. К счастью, в последнее время он мог позволить себе обходиться без креветок, моллюсков и прочих пучеглазых тварей.

— Хотелось бы узнать, — произнес он, продолжая разговор, — что именно, по мнению автора, творится в мире, в котором Япония и Германия войну проиграли?

Супруги какое-то время молчали.

— Различия очень большие, — наконец сказал Поль. — Но лучше прочесть самому. Если я расскажу, то, скорее всего, испорчу все впечатление от чтения.

— Знаете, — не удержался Чилдэн, — на сей счет у меня есть давнее мнение. Я очень хорошо его обдумал. Так вот, было бы куда хуже. — Его голос прозвучал твердо и резко. — Много хуже, — повторил он.

Хозяева, казалось, удивились. Может быть, тону, которым он заговорил.

— Повсюду господствовал бы коммунизм.

Поль кивнул.

— Да, автор, мистер Абендсен, рассматривал и эту возможность. Конечно, нельзя было не учесть неудержимое распространение советской России, но история повторилась. Точно так же, как в Первой мировой войне, когда Россия выступала в блоке с победителями, а не получила в результате ничего. Только выставила себя на посмешище, как второстепенная держава. Все это напомнило войну начала века с нами, когда Россия…

— Нам пришлось пострадать, заплатить свою цену, — перебил его Чилдэн. — Я согласен. Но мы заплатили ее не зря. Экспансия славянского мира была остановлена.

— А вот я не верю в экспансии и покорение мира кем бы то ни было, — тихо произнесла Бетти. — Ни славянами, ни китайцами, ни японцами.

Говорила она спокойным, медленным голосом. Нет, ее не «занесло», она вполне управляла собой и выразила именно то, что думала. Разве что на ее щеках появились два красных пятнышка.

Какое-то время все ели молча.

«Опять я за свое, — пенял себе Чилдэн. — Но подобные темы обойти невозможно. Они всюду — в книге, которую снимаешь с полки, в коллекции грампластинок, в этих кольцах для салфеток, наконец. Трофеи, захваченные победителями… То, что украли у моего народа…»

Что же, следует смотреть фактам в лицо. Все время хочется убедить себя, что японцы на нас похожи. Но даже если в их обществе рассыпаться уверениями в том, что они правильно нас победили и что просто замечательно, что Америка войну проиграла, все равно мы останемся в разных лагерях. Одни и те же слова означают для нас совершенно различные вещи. Ум у них другой, души — тем более. Конечно, они могут пить из тонкостенного американского фарфора, есть при помощи американского столового серебра, слушать негритянскую музыку. Но это все — на поверхности. У них власть, у них сила. Они могут позволить себе все это. Но все это лишь эрзац, они ничего в нас не понимают.

И что вообще они понимают? Даже эта книга, «Ицзин», которую они нам навязали, — ведь это китайская книга, не японская.

Они и ее успели присвоить. Да кого же они дурачат? Себя? Заимствуют что попало и откуда хотят, одеваются, едят, разговаривают, изображая из себя стопроцентных американцев. Вот с наслаждением уплетают жареную картошку с соусом… Еда тоже стала их трофеем. Но никого им не одурачить, никого.

«И Роберта Чилдэна — в последнюю очередь, — подумал он. — Только белая раса наделена способностью к творчеству. Но все равно я белый, должен разбивать лоб в поклонах перед этими… Что было бы, если бы победили мы? Да мы бы их стерли с лица земли, не осталось бы на свете никакой Японии, Америка бы властвовала над всем миром.