Чтение онлайн

Я резко затормозил, повернула и обнял ее.

— Оплата вашего прогула дает мне право поцеловать вас? — улыбаясь, спросил я.

— Рискните,— ответила она,— и вы узнаете...

Я рискнул... И с полным успехом.

— А миссис Дулич не будет ревновать? — спросила она лукаво.

Я быстро тронулся с места, не ответив. 

Сна не было. Болели ноги, и мое возбужденное состояние не давало возможности забыться. Необходимо было принять снотворное.

Я открыл глаза. Светящиеся стрелки часов, стоящих на моем ночном столике, показывали три часа утра. Я вернулся совсем недавно. Свидание с Полли несколько затянулось. Она пригласила меня к себе домой, вероятно, чтобы я не очень сожалел о потерянных долларах, и мы провели там около двух изумительно приятных часов.

Я откинул простыни, встал, включил лампу на ночном столике и направился в ванную комнату в поисках снотворного. В эту минуту зазвонил телефон. Я снял трубку.

— Питер Ларм слушает...

Молчание, потом чей-то голос прошептал:

— Очень счастлив, что смог вас застать. Это Роберт Лоувел у телефона.

Я инстинктивно сжался. Вероятно, Кора Вилнер обо всем рассказала ему и по данному ею описанию он узнал меня. Необходимо тщательно продумать дальнейшую игру. Он продолжал:

— Я хочу немедленно увидеться с вами. У меня есть совершенно сенсационное сообщение...

Не скрывая своего дурного настроения, я спросил:

— Почему вы не говорите громче?

— Кое-кто... кое-кто не должен ничего знать, именно тот, кто находится в соседней комнате. Я знаю, что беспокою вас, но обстоятельства вынуждают меня к тому. Я вас вознагражу за все как следует... Через двадцать минут в вашей конторе, идет?

Я с трудом сдержался. Действительно, ночь пропала окончательно.

— Через полчаса. Мне же нужно время одеться,— ответил я мрачно.

— Согласен.

Я повесил трубку.

В очень плохом настроении я оделся и вышел из помещения, не позабыв захватить с собой маленький «Вальтер Р-33», совершенно новый, недавно приобретенный по случаю.

Чертыхаясь, я доехал до здания, в котором находился наш офис, открыл дверь своим ключом, и оставил ее немного приоткрытой. Ночью ни один из лифтов не работал, и я вынужден был подниматься по лестнице пешком, освещая себе путь карманным фонариком.

Пустынное и темное помещение производило мрачное и даже тревожное впечатление. Я беспрепятственно вошел в свою контору, включил свет в вестибюле и прошел в свой кабинет.

Устроившись в кресле на своем месте, я достал шоколад, сунул его в рот и закурил сигарету. Мне захотелось основательно все обдумать.

После возвращения из Нью-Джерси, начиная с полудня, я получил некоторое количество сведений, которые мне необходимо систематизировать, чтобы сделать какой-то вывод. Но мозг мой отказывался работать. Усталость давала себя знать.

Я находился тут уже добрых десять минут, ни о чем не думая, пожевывая шоколад, смешивая его вкус с табачным дымом. Внезапно погас свет.

Мой взгляд тут же устремился на открытую дверь в секретариат. И там была сплошная тьма. Света не было и в вестибюле. Потом в моем мозгу что-то щелкнуло, мускулы напряглись до предела.

Быстрый и молчаливый, как кот, я выскользнул из своего кресла, быстро вынул изо рта сигарету и положил ее на этажерку позади себя, направив ее горящий конец к двери.

После этого я неслышными шагами обошел письменный стол, дошел до стены со стороны секретариата и прижался к ней.

Все чувства мгновенно обострились, и я усиленно начал прислушиваться к звукам, которых инстинктивно ждал.

Тишина была полнейшая. Между тем, я чувствовал несомненную опасность. Я начал сожалеть о том, что повсюду распорядился постлать ковры, которые заглушали звук шагов, но тут до моего слуха все же донесся еле слышный шум трущейся материи.

Я бы солгал, если бы стал утверждать, что чувствовал себя совершенно нормально. Угроза неизвестной опасности, полнейшая темнота — это могло бы потрясти какие угодно, даже самые крепчайшие нервы.

Я задержал дыхание, достал тихонько из кармана свой «вальтер» и снял его с предохранителя. Потом с. ужасом подумал, заряжен ли он... Не могло быть и речи о том, чтобы проверить это. Характерный щелчок пистолета сразу же мог насторожить противника и обнаружить мое присутствие. Я видел красный конец сигареты, которая лежала на этажерке позади моего письменного стола.

Все должно было начаться в эти мгновения. Неизвестный был совсем уже близко, должно быть в двух шагах от двери. С напряженными до предела нервами я застыл неподвижно, как камень.

Неожиданно раздался какой-то новый шорох, короткий свист и глухой удар. Красная точка сигареты исчезла. Я был до такой степени напряжен, что мне понадобилось, по крайней мере, две секунды, чтобы овладеть своим телом.

Я понял... Было слишком поздно, кто-то уже убегал со всех ног. Я собирался броситься за ним в погоню, но тут заметил, что ноги меня не слушаются. Мне совсем, не стыдно в этом признаться. весь покрылся холодным потом. Старый инстинкт самосохранения,- который живет в каждом нормальном человеке, дал о себе знать. Колоссальным усилием воли я вернул обычное хладнокровие. Но теперь разум подсказывал мне, что слишком поздно заниматься преследованием. В темном здании у меня нет ни малейшего шанса на успех.

Кто-то определенно хотел убить меня, в этом не было никаких сомнений. У этого человека, вероятно, были веские причины избавиться от меня. Будет лучше, если я дам ему возможность думать, что ему удалась его затея. Безусловно, человек этот был мне знаком и, увидев меня живым, он непременно обнаружит себя.

Но все это были лишь «благоразумные размышления», а на самом деле мне было очень страшно.

Я нашел свой фонарик и .направил его луч на этажерку.

Примерно на уровне груди человека, который должен был находиться там, торчала рукоятка красивого кинжала.

Меня снова пробрала дрожь. С пистолетом в руке, тщательно освещая все темные углы, я отправился в прихожую и закрыл дверь на засов. Электрические пробки на щите были выкручены. Я исправил повреждение, потом сразу же потушил свет, подумав о том, что мой «убийца» может увидеть его через ставни окон.

Чтобы окончательно убедиться, что в помещении кроме меня никого нет, я обшарил все комнаты, не побрезговал заглянуть даже под кресла и кушетки. Потом, вернувшись на свое место, я еще раз взглянул на этажерку и, обессиленный, опустился в кресло.