Чтение онлайн

Язык, согласно Гумбольдту, – это «объединенная духовная энергия народа, чудесным образом запечатленная в определенных звуках, в этом облике и через взаимосвязь своих звуков понятная всем говорящим и возбуждающая в них примерно одинаковую энергию". (Гумбольдт,1985,С.346).

Согласно Гумбольдту, язык вообще можно определить только как ноумен, а не как феномен. Это трансценденция. Феноменальный подход к языку может быть со стороны функций и со стороны классификаторства по типам (и Гумбольдт дал типологию, которая до сих пор является наиболее признанной).

Чем были вызваны столь высокие определения Гумбольдта, уводящие от "средства коммуникации" в область высоких энергий?

В то время происходило идеологическое утверждение "принципа национальностей". Изживали себя монархии как виды государств, где национальность не имеет значения, важно только отношение к монарху и к династии. Назревал великий передел политической карты ввиду просыпания национального духа каждого народа. Прошло время таких государств как Австрийская империя, состоявшая в основном из угров и славян, "государство Папы", "королевство Вюртемберг", "Неаполитанское королевство". Девятнадцатый век прошел под флагом борьбы за национальные государства. По Гумбольдту выходило, что история народа – это история его языка. Отсюда такой алчный интерес к генеалогии языков, вызов, на который компаративисты ответить не смогли не потому, что мало знали, наоборот… Они все поражали объемами своих познаний, просто невероятными арсеналами памяти и полиглотизмом. Буквально все, начиная с Боппа, с лекций которого люди уходили ошарашенными, думая, что человек "не может столько знать".

Оказалось, надо не это: необходим новый метод. Компаративизм работает в аналогии, в генеалогии не работает. Энергия Гумбольдта слишком высоко и неуловимо парит. Но после него думать о языке приземлено, только как о средстве коммуникации, копаться в морфемах и считать это главным направлением поисков, было немыслимо. Понятие "Дух языка", введенное в лингвистику, само собой призывало вслушиваться в звуки, в мелодику языка, т.е. обозначило переход к фонологической парадигме. Тут подоспела и соответствующая философия.

Естественный подход

Высокие слова о языке как духе народа, как воплощении некой умонепостигаемой энергии, внушали представителям каждого народа гордость за свой язык, заставляли произносить о нем высокие слова, превознося его Дух и принижая языки других народов ("собачья мова" и т.д.). Нападки на другие языки – лучший способ возвысить свой народ.

Гумбольдт породнил языкознание с трансцендентальной философией. В постгумбольдтовский период лингвистика оставалась служанкой философии, только уже иной – "философии жизни", основанной на интуитивизме. Это с одной стороны. С другой – она восприняла теорию эволюции, вначале еще по Ламарку, а потом по Уоллесу и Дарвину. Как следствие, наряду с духовидчеством, стремлением проникнуть в "самый Дух" языка прямо душой, появился историзм в виде организменного подхода. Языки стали рассматриваться как естественные этапы эволюции духа.

Интуитивизм дополнял сравнительно-исторический подход и, в то же время, противопоставлялся ему. Компаративисты основывали свои классификации на морфоформах. Интуитивисты, перешагивая через разницу корней и способов словообразования, искали генетическое родство, основываясь на значениях и на музыке языка. Переводя энергетизм Гумбольдта на эволюционные рельсы, лингвисты начали смотреть на язык, как на организм.

Главный идеолог нового направления, которое стало именоваться "естественным", А.Шлейхер, считал, что языки надо рассматривать как виды в теории эволюции. Развитие языков происходит по законам эволюции. Таким образом, естественники наделили языкознание историзмом, поставили вопрос о необходимости диахронического изучения языков. Вопрос об истоках языков, каждый из которых являлся "Духом" определенного исторического народа, оказался демистифицирован, решение его выглядело достаточно просто. Как организмы развиваются, теряя одни формы и приобретая другие, так развиваются и языки.

Апофеозом деятельности А.Шлейхера, когда он перевел гумбольдтовскую классификацию в исторический план, стало разделение языков на более развитые и менее развитые. Согласно Шлейхеру, самыми отсталыми являются корнеизолирующие языки (китайский, в частности), а самыми развитыми – флективные (индоевропейские, семитские). Языки американских индейцев (инкорпорирующие) и народов Северной Евразии (агглютинативные) оказались более развитыми, чем китайский, но менее развитыми, чем немецкий.

Впоследствии за это ухватятся немецкие нацисты, превозносившие немецкий язык как проявление самого высшего духа самого развитого народа.

Манифестом этого направления являются слова Г.Остгофа: "Как формация всех физических органов человека, так и формация его органов речи зависит от климатических и культурных условий, в которых он живет".(Остгоф; Цит по:Амирова и др., 2003,С.396).

В учебниках и энциклопедиях идеи естественников обычно излагаются сухо и неадекватно, потому что это не идеи в чистом виде, а какие-то чувственные догадки, прозрения, по духу родственные произведениям представителей "философии жизни", особенно Шопенгауэра и Ницше. Неадекватность проистекает оттого, что логику прозрений пытаются излагать сухим наукообразным языком. Попробую изложить логику сторонников естественного направления, как я ее понимаю.

Как быть с типологией языков, чье родство ощутимо на ментальном уровне, когда при встрече с незнакомым языком, "внутренний голос" подсказывает человеку: я чувствую что-то родное!.. Это то, о чем твердили естественники, что не впихнешь ни в какие структуры. Вода – всюду – жидкость одного молекулярного состава. Но на слух мы различаем морской прибой, волнение озера, шум горного потока и журчание ручейка. Почему далекие друг от друга языки порой звучат одинаково, а близкие, морфологически родственные, по-разному? В связи с тем, что читателям наиболее знакомы русский и английский языки, я опять-таки воспользуюсь ими в качестве примеров.

Трудно представить себе более далекие друг от друга по звучанию языки, чем русский и английский. Именно произношение представляет собой основную трудность для русских, изучающих english, и для англичан, изучающих русский. Почему мы не имеем таких проблем с немецким, который, подобно английскому, принадлежит к группе германских языков? Причем, дело не в написании, когда читается (в английском) совсем не то, что написано, а именно в произношении целого ряда ключевых звуков, наиболее часто встречающих дифтонгов?

…Однажды, в дождливый осенний день мы с писателем Юрием Рытхэу, будучив его квартире на Суворовском проспекте в Санкт-Петербурге, обсуждали проблемы лингвистики. Юрий Сергеевич, прекрасно владевший чукотским, английским и русским (на всех трех языках свободно говорил и прекрасно писал), рассказывал о том периоде жизни, когда он работал корреспондентом журнала "Нэшнл Джиогрэфик", много ездил и, в частности, общался с Ричардом Лики в Кении. Я сказал, что меня поражает количество звуков, выражаемых русской буквой "Ы" в английском языке – при том, что буквы в его алфавите нет. Мои знакомые, знающие английский и любящие его, поголовно отрицают наличие фонемы "Ы" в английском языке. Это меня изумляет: я ее слышу почти в каждом слове от них же. Репетитор, с которым я учил английский уже будучи взрослым (школьный у меня немецкий), упрямо повторяла: "звука Ы в английском языке нет", – и уже в следующей фразе на английском языке с наслаждением "Ы-кала", считая этот язык самым красивым в мире. Это при том, что звук "Ы" традиционно считается самым неблагозвучным. В провидческом фильме "Кин-дза-дза", где показано инопланетное общество деградантов, Данелия наделил обитателей планеты Плюк языком с изобилием звука "Ы". Политик В. Жириновский предлагал исключить Ы из русского языка.

Не помню, какие примеры я тогда привел для Юрия Рытхэу, для читателей приведу примеры почти наугад из учебника английского языка, в котором – поскольку это лингафонный курс – дается не только академическая транскрипция, но и разговорная калька. Вот как следует, например, по мнению автора учебника, произносить фразу "I am a religious believer” ("Я –верующий"): "Айм э рылыджиас былыва". А что означает "брынг мы сам быа, плыз"? "Принесите мне пива, пожалуйста". "Эврысынг воз тэйсты" означает "все было вкусно". (Трушникова, 1995, С.74,49,50). Сплошное "ы-говорение"! Причем, именно так эти фразы и произносятся по-английски: с четкими Ы. Даже фамилию, в которой Ы нет, англосаксы произносят с Ы: "Путын" с ударением именно на Ы, – адаптировали к своей фонологии.