Чтение онлайн

Автор прекрасной саги "Когда киты уходят", сказал мне тогда, что ему, природному носителю чукотского языка, изучение английского в молодости давалось гораздо легче, чем русским студентам: проблемы произношения для него не существовало. Среди чукотских гласных тоже доминирует Ы. Среди согласных также много сходства, они как бы проскальзывают между подвижными органами воспроизводства речи, неуловимо перетекая в другие согласные. А если еще учесть, что оба языка являются агглютинативными…

В английском исчезают приставки, суффиксы, окончания. В американском диалекте, который является интернациональным английским, почти не употребляется единственное глагольное окончание"-s", являющееся само по себе жалким остатком суффикса согласования "-oss". Последний, в свою очередь, представляет собой картавый остаток суффикса "-est", употребимого в староанглийском, который был еще близок немецкому. Данная флексия, происходившая от глагола "быть", имела функцию, большую, чем согласование. Сравните: "you say" (совр. англ.-амер.) и"thou sayest" (староангл.); последнее буквально переводится "ты говоришь еси".

Современный английский определяется как агглютинативный, а не флективный язык, т.е. он ближе к чукотскому, чем к русскому и немецкому по классификации Гумбольдта.

Чукотский язык тоже "клеющий". Чукчам понятна логика современного английского словообразования, когда новое слово образуется "приклеиванием" корней друг к другу. А вот русские суффиксы, приставки, падежные и глагольные окончания для них немыслимы точно так же, как и для англичан. Для последних наши отглагольные прилагательные или производные типа "спальня" – это новые слова, которые надо зубрить. Им невдомек, зачем русские вместо того, чтобы приклеить друг к другу "постель" и "комната", придумали новое слово. У них все просто: "bedroom" – "постель-комната".

Другой пример. На заре трудовой деятельности я очутился в должности старшего научного сотрудника исторического музея в г.Целинограде, как тогда называлась нынешняя столица Казахстана г.Астана. Однажды вечером мы прогуливались с коллегой, чистокровной немкой, природной носительницей языка. После ликвидации Республики немцев Поволжья и принудительного переселения немцев в Северный Казахстан там сложился интернационал из русских, казахов и немцев. В 70-е годы поговаривали даже о создании Республики немцев на территории Целиноградской области, со столицей в моем родном городе Ерментау.

Это в самом деле был немецкий район в СССР. Немцев было больше, чем казахов. В школьных классах сидели человек 15 русских, человек 10 немцев, 2-3 казаха, 1-2 – представители других национальностей. Теперь понимаю, что были и вездесущие евреи, но их не было видно, потому что никто не выделял их из русских, прежде всего, они сами. Вообще никто никого не выделял по признаку национальности.

Далекие потомки немцев, перебравшихся в Россию при Екатерине II, жили компактными поселками, сохраняя свой язык и культуру. Причем, язык, который они сохраняли, был старонемецкий, в котором столь характерный для немецкого языка звук, выражаемый буквой "h" (haben) произносился не приглушенно, близко к русскому "х". В современном немецком это открытый глухой звук, похожий на мягкий выдох, даже менее звонкий, чем русское "Х". В старонемецком это звонкий, зычный, густой, харкающий сонант, произносимый с дрожанием малого язычка (увуляр). Он похож на заднеязычный дифтонг идиша. Только в идише этот сонант немножко более "харкающий" – и самый богатый, наверное: кроме согласных "х", "к", "г", как в старонемецком, в идише этот звук еще и за фонему "р" выступает. Попробуйте произнести фамилию "Рабинович", как ее произносят в "еврейских" анекдотах, которые любят рассказывать сами евреи, и вы поймете, о какой фонеме говорится здесь. Идиш – язык германской группы, также законсервировавший много фонологических особенностей старонемецкого. Даже в 18в. в немецких университетах имя Гомер (Homer) произносили как "Гкомех" (в конце тоже увуляр; попробуйте, шевеля малым язычком!), чему удивлялся Тредиаковский.

Молодая немка, с которой мы прогуливались, вышла замуж первым браком за чистокровного носителя казахского языка. Я, как водится, вешал ей на уши длинную лапшу из всякого рода ювенильных гениальных идей, она внимательно слушала, а потом призналась, что у нее тоже есть идея. Только она, мол, ее не выскажет, потому что я буду смеяться… Однако, ничего смешного не оказалось.

– Когда я в доме родителей мужа слышу казахскую речь, которую не понимаю, – сказала немка по фамилии Мукеева, – мне кажется, будто говорят по-немецки!

Отсюда ее идея о близком родстве немецкого и казахского языков. Теоретическую лингвистику она не изучала, но какие-то струны ее германской души откликнулись на мелодизм казахской речи, и генетическая память напомнила о родстве. А вот русская речь подобного воздействия не оказывала. Парадокс? Согласно всем классификациям русский и немецкий ближе друг к другу, чем казахский и немецкий.

Современные лингвисты относят тюркские и индоевропейские языки не только к разным генеалогическим группам, но и семьям, опираясь на морфологию, синтаксис и прочие формальные признаки. А как быть с казахстанской немкой из моего примера? Лично я больше доверяю ей, ее чувству языка, а не академическим классификатором, которые тасуют языки как опытные игроки карты. С недавних времен все чаще ее вспоминаю, потому что открыл историческое родство жителей казахской степи и германских народов. Германцы пришли в Европу именно оттуда. (Тен, 2013, С.350-375). Согласно неоспоримым археологическим данным, германцы отнюдь не являются автохтонами северной Европы. Автохтонами северной Европы являются славяне и кельты. Но это – тема другой книги.

Еще один пример. С.Старостин, основываясь на созвучиях, доказывал родство кавказских языков и китайского. Выделил даже сино-кавказскую языковую семью. Вначале я принял это за нонсенс– как почти все, кроме Вяч. Вс. Иванова, считавшего Старостина гением. Однако в ходе работы над книгой "Народы и расы" пришел к однозначному выводу, что неолитическая культура Яншао в долине Хуанхэ, которая является одной из трех пракитайских культур, имеет кавказские миграционные корни (из куро-аракской культуры через культуру Анау в Туркмении). Интересен антропологический тип носителей культуры Яншао, выраженный в мелкой пластике: большеносые и узкоглазые "генацвале-хуася". (Там же, С.252-261).

Лингвисты-естественники, безусловно, были правы в том, что, кроме знания языка, надо иметь еще и чувство языка. Кстати сказать, в учебниках лингвистики, да и в научной литературе по общей лингвистике их почти игнорируют. Если упоминают, то вскользь. Самые популярные имена – Соссюр и Хомский.

А ведь на стороне естественников если не истина (монополию на нее присвоили те, кто не признает чувство в науке о языке и с помощью компьютера раскидывает языки по группам), – то уж точно правда. (Спасибо великому и могучему за то, что позволяет расставлять такие акценты).

Правда – она на стороне той молодой женщины, которая глубинными струнами души уловила языковое родство немецкого и казахского народов, выраженное в мелодизме речи.

Исходные значения, языковой мелодизм – вещи почти неуловимые, но при этом не менее значимые, чем структурирование по т.н. "научным" критериям. Язык – как человек, его невозможно объяснить чисто научными методами. Языкознание по определению не только наука, но и искусство, также, как и человекознание.

Не будучи знакомым ни с казахским, ни с немецким, не так-то просто определить на слух, где какой язык в следующих, например, фразах: "?ош келді?із дэр" и "komm zu uns, Herr…". Кстати, и по дословному переводу они совпадают: приходи (кочуй) ко мне, уважаемый.

В старонемецком произношении эти два приглашения звучат гораздо более похоже, ибо "к" в обоих случаях – не русское открытое, а густое, отрывистое, энергетически насыщенное, выбрасываемое вперед из глубины глотки резким движением малого язычка (увулы). Это увулярный звук. В связи с тем, что русская кириллическая буква "к" передает этот древний звук неадекватно, в казахском кириллическом алфавите для него введен символ, выглядящий как "?", с хвостиком снизу. "?" казахское – брат-близнец старонемецкого "k", до передвижения согласных. Немецкие фонемы передвинулись вперед по локализации во рту в 18-19вв. (закон Раска-Гримма). Это передвижение привело к смягчению языка.

Третий пример. “Лингвист Ибрагим Диаките из Берега Слоновой Кости сделал недавно сообщение о разительных совпадениях между японским языком и одним из языков Западной Африки – акан… Действительно, фонетические особенности географических названий и собственных имен на языке акан (на нем говорит группа родственных народов, проживающих в Гане и Береге Слоновой Кости) схожи со строем японского языка – Яо, Ока, Амани, Оно… Случайное совпадение?" (Шумовский, 2004,С.39).

Примеров поразительного фонологического сходства языков народов, отдаленных друг от друга на огромные расстояния, великое множество. Между тем, фонологическая типология языков отсутствует до сих пор, а ведь звукоряд, музыка слова, его внутренняя энергетика – это, возможно, именно то, с чего следует начинать. Ибо это то, что идет от основы основ, то, что ближе всего к природе в смысле среды обитания и к природе в смысле природы человека.