Чтение онлайн

Не менее энергично осуществлялись в недавние времена исследования отношений между биологическими и социокультурными явлениями. А). Многие социологи пытались анализировать человеческое общество в терминах биологического организма, дабы понять, в чем социальный организм структурой и своими процессами похож на организм биологический и чем он отличается от него. Некоторые гипотезы и значения были получены через такую биоорганицистскую интерпретацию социокультурных явлений, хотя результаты ее были довольно скромными. Работы П. Лилиенфельда, Г. Спенсера, А. Шэффля, Р. Вормса, И. Новикова и, ближе к нашему времени, К. Джини, Ла Феррьера и Кьеллена внесли наиболее важный вклад в эту область. Б). Большое число ученых активно отрицают роль таких биологических факторов, как строение тела, раса и наследственность, в человеческой деятельности и социокультурной жизни. А. де Гобино, X. Чемберлен и легион популяризаторов, подобно М. Гранту, а в более поздние времена целый сонм нацистских идеологов создали особую философию истории, интерпретированную через эти факторы. Почти каждое социокультурное явление от поведения индивида до подъема и упадка цивилизаций рассматривалось ими как управляемые факторами расовой принадлежности и наследственности. В). В. де Лапуж, О. Аммон и другие антропометристы на базе изучения антропометрических черт рас и большого числа измерений поддержали предыдущие теории, утверждая превосходство нордической расы и ее ведущую роль в истории человечества. Они дошли до того, что сформулировали несколько своих законов социальной стратификации, социальной селекции, урбанизации, подъема и упадка наций и социальных классов, причем все это интерпретировалось ими сквозь призму расовых и наследственных биологических факторов. Ч. Ломброзо и совсем недавно Э. Гутон попытались доказать, что преступность и ее формы вызываются биологическими признаками индивидов. Другие развивали тот же подход, но в отношении умственных способностей и творческих достижений людей-гениев. Г). Еще один вариант этой биологической интерпретации социальных явлений был создан многочисленными генетиками, евгениками, биометриками и биологами, которые предписывали всепоглощающее значение факторам наследственности, отбора и другим схожим с ними условиям. Ф. Гальтон, К. Пирсон и огромное число других ученых не раз проводили такого рода исследования. Д). Другое течение биологической интерпретации связано с дарвинистской школой, которая использует такие понятия, как борьба за существование, выживание наиболее приспособленных, биологический отбор и наследственность, для того чтобы объяснить большое число социокультурных явлений, таких, как война, социальный антагонизм, революция, подъем и упадок наций, нормы этики и права и т. д. Работы Гумпловича, Раценгофера, Вольтмана, Ваккаро и Насмита являются образцами этого течения биосоциологической мысли. Е). Другая ветвь биосоциологии представлена демографической школой, предпринимающей многочисленные и часто очень трудоемкие исследования по влиянию плотности населения и его размеров на различные социокультурные явления. Эти статистические исследования жизненных процессов (рождения, смерти, браки, разводы, заболевания и т. д.) дают нам специальную социологию населения, поскольку они выделяют биологические факторы плотности и размеров населения как инструментальные в определении форм социальной организации, политических режимов, успеха или неудач идеологий, различных религиозных верований, норм права и т. д. работы А. Коста, М. Ковалевского, К. Бугле, К. Джини, Р. Перла, Дж. Браунли, Дж. Юла, Ф. Карли, Е. и А. Кулишеров, А. Карр-Саундерса являются типичными для этой социологической школы. Ж). Наконец, все теории, которые особенно подчеркивают важную роль инстинктов, рефлексов, биологических потребностей и бессознательных сил в человеческом поведении, менталитете и социокультурной жизни, также принадлежат к биосоциальной ветви социологии. Работы Фрейда, Юнга и других психоаналитиков, Г. Блюхера, В. Мак-Дугалла, Г. Эллиса, В. Троттера, Дж. Ватсона и других бихевиористов представляют эту ветвь социологии.

Взятые в целом, все эти направления исследований взаимоотношения между биологическими и социокультурными феноменами собрали невероятный объем впечатляющих данных в этой области и выявили ряд важных закономерностей и корреляций между этими классами явлений. Они осветили многие проблемы, как общие, так и специальные, в области того, как биологические факторы обусловливают социокультурные явления, и наоборот. С другой стороны, в большинстве этих исследований было преувеличено влияние биологических факторов, не говоря уж о том, что некоторые из их открытий оказались ошибочными. Эти ошибки позднее были обнаружены и исправлены в критических работах других социологов, в том числе и биосоциологов [165] .

Когда мы обращаемся от изучения космических (или географических) и биологических явлений к социокультурному пространству в его структурных и динамических аспектах, классах и типах, мы обнаруживаем все разнообразие подходов, методов и концептуальных схем, используемых учеными. Это разнообразие можно легко свести к трем главным школам в социологии: 1) механистической, 2) психологической, 3) социологистской или социокультурной. Каждая школа, в свою очередь, делится на несколько направлений. В то время как в теории эти школы и составляющие их направления частично противоречат одна другой, они могут быть законным образом дифференцированы как в связи со специфическим набором явлений, на котором каждая сосредоточивает свое внимание, так и по специфической методологической и концептуальной схеме, которые они используют. Тот факт, что психологическая школа изучает прежде всего психические аспекты социокультурного пространства, а социологистская школа делает упор на самих социокультурных аспектах, еще не означает, что эти теории обязательно противоречат друг другу. Разница скорее заключена в специфической позиции, с которой исследуется многообразное социокультурное пространство. Результаты, полученные под одним углом зрения, в большинстве случаев дополняют, а не противоречат результатам, полученным с других исследовательских позиций. В итоге такого расхождения мы имеем более адекватное и разностороннее знание многообразного социокультурного пространства. Это следует особо подчеркнуть, чтобы избежать часто совершаемой ошибки, когда концептуальное разнообразие воспринимается как знак незрелости социологии. Поскольку пространство само является многосторонним, должны логически сосуществовать несколько углов зрения, каждый из которых специализируется на изучении одного из основных аспектов действительности. Такую специализацию можно обнаружить, между прочим, в любой фундаментальной науке от физики до химии и биологии. Давайте кратко рассмотрим три только что упомянутые школы.

Следуя за социальной физикой XVII века, многие социологи, вдохновленные прогрессом физических и химических наук, в последнее время пытались развить социологию как отрасль этих наук, имитируя их терминологию, принципы и законы. Во многих случаях механистическая школа попросту перенесла эти принципы в социокультурную область и некритично их применяла. Г. Кари и другие ученые попытались создать социальную физику и интерпретировать экономические и другие социальные явления в терминах механики и физики. Другие ученые, такие, как Воронов, Харет, Портуондо-и-Барсело, Лине и Ферейра, пытались столь же имитаторским путем создать социальную механику. Еще одна группа ученых (Солвэ, Оствальд, Бехтерев, Виньярски и Карвер) пыталась интерпретировать социокультурные явления в терминах энергетики и механики. К. Левин, Дж. Браун и другие имитировали главным образом геометрию в попытках создать «топологическую» социологию и психологию. Наконец, в ряде совсем недавних работ была предпринята попытка описать и проанализировать социальные факты, имитируя в целом методы естественных наук, при этом не форсируя слишком сильно их принципы или не ограничивая свои имитаторские усилия строго механикой, физикой или геометрией. Они брали в физико-химических и геометрических науках только то, что им казалось подходящим для имитации. Большинство этих попыток (например, Лундберга, Додда, Чеппа, Куна и других) были эклектичными, ограниченными в знании принципов и теорий математических и физико-химических наук и поэтому незрелыми и бесплодными. Другие, следуя главным образом за методами естественных наук в широком смысле и правильно модифицируя те принципы, которые они позаимствовали в этих науках (равновесие, каузальность и т. д.), несколько больше преуспели в своей задаче и внесли определенный вклад в наше понимание социокультурного пространства. «Сознание и общество» В. Парето является одним из примеров плодотворных работ. Однако даже Парето и некоторые другие ученые внесли свой вклад не столько благодаря имитации понятий и методов естественных наук, сколько благодаря бесконечным нарушениям ими же провозглашенных методов и принципов, а также благодаря проведенному ими на практике исследованию социокультурных явлений методами и техникой, требуемыми природой самих явлений. В других случаях попытки последовательных поборников социальной геометрии или топологии, социальной физики, социальной механики, социальной энергетики и так далее остались в основном бесплодными [166] .

Поскольку по определению социокультурные или надорганические явления являются ментальными по своей природе, разница между психологическими и социологическими исследованиями является относительной. Когда исследователь берет психологические факторы, например инстинкты, желания, идеи, эмоции или реликты, и использует их в качестве переменных для интерпретации социальных фактов и процессов, то его исследование подпадает под область психологии. Когда же он берет социальные факторы, скажем, структуру общества или культуру и через них пытается объяснить определенные ментальные черты и феномены, то его исследование попадает в область социологии. Однако эта граница представляется весьма неопределенной, о чем свидетельствует социальная психология, которая является наукой одновременно столь же психологической, сколь и социологической.

В последнее время было опубликовано большое число работ, касающихся исследования влияния на социокультурную жизнь того или иного психологического элемента, используемого в качестве независимой переменной; иными словами, делалась попытка установить причинные связи между психологическим и социальным аспектами социокультурного пространства. В зависимости от природы психологического фактора, взятого в качестве исходного принципа объяснения, эти исследования проводятся в рамках следующих направлений: а) инстинктивистской и рефлексологической психосоциологий, которые рассматривают все инстинкты или некий определенный инстинкт, подобно «родительскому» или «половому», «стадному», «самосохранения», как важные факторы, объясняющие ряд постоянных и переменных социальных феноменов. Например, явление войны объясняется через «воинственный» или «стадный инстинкт»; институты брака и семьи — через половой и родительский инстинкты, и тому подобное. «Социальная психология» Мак-Дугалла, «Инстинкт стада» В. Троттера, «Пол и общество» В. Томаса и «Инстинкт работы» Т. Веблена служат примерами такой интерпретации социальных явлений; б) очень близкой к инстинктивистским теориям психоаналитической социологии Фрейда, Юнга и других психоаналитиков, особенно в их социологическом теоретизировании. Вместо того чтобы рассуждать в терминах инстинктов, они ссылаются на подсознательные комплексы и побуждения, особенно на либидо или половой комплекс, и с помощью этого ключа пытаются объяснить почти все социокультурные феномены, от религии до существования самого общества; в) не очень отличающейся от этих двух направлений бихевиористской психосоциологии, которая также рассматривает в качестве все объясняющих переменных определенные биологические побуждения, рефлексы и инстинкты, но отличается от вышеуказанных двух направлений своей настойчивостью в чисто объективистском внешнем наблюдении за действиями людей без какого-либо использования субъективных или интроспективных соображений. Будучи какое-то время модным, чистый бихевиоризм теперь стал совсем устаревшим даже в области психологии. Чисто бихевиористские исследования почти не предпринимались в социологии. Неправильно интерпретируя открытия И. Павлова и других ученых, особенно в области условных рефлексов (которые Павлов называл «физиологией нервной системы», но не психологией или социологией), крайние бихевиористы приняли изучение физиологии нервной системы за психологию и социологию и встретились с непреодолимыми препятствиями на пути объяснения и интерпретации социальных явлений в терминах этой биологической дисциплины. Работы А. Бентли и Дж. Селиони, и еще более несовершенные попытки некоторых других исследователей (Лундберг, Кун и др.) могут служить примерами этих бихевиористских устремлений. Хотя в области физиологии работы Павлова, Лешли и других были плодотворными, в области же социологии они остались в основном бесплодными и не пролили света ни на один из важных классов социокультурных явлений; г) наконец, большое число интроспективных исследований дали анализ и интерпретацию социокультурных реалий в терминах эмоций, чувств, аффектов, желаний, идей, интересов, установок и других внутренних психологических переживаний. Изучая социальные проявления этих психологических переменных и связывая их с определенными социальными условиями, интроспективное направление в социологии породило множество книг, которые обогатили наше знание различных аспектов социокультурного мира. Работы Г. Тарда, В. Парето (социология которого все же не сводится к изучению роли чувств в социальной жизни), Г. Лебона, Л. Ворда, Г. Раценхофера, Ч. Эллвуда, В. Самнера и А. Келлера, В. Томаса, Ф. Знанецкого и Л. Петражицкого (в его замечательной психологической теории права и морали) являются лучшими образцами работ в этой области. Из всех направлений психологической школы именно оно было особенно плодотворным в том, что касается социологии [167] .

Все рассмотренные выше школы интересуются не столько социокультурным пространством, сколько его географическими и биологическими параметрами или социально обусловленными умственными процессами у людей. Они заняты главным образом исследованием влияния космических, биологических и психологических факторов на социокультурные явления; но природа самих явлений, их структурные и динамические качества, отношения и закономерности затрагиваются лишь косвенно и то время от времени, причем лишь тогда, когда необходимо разъяснить собственные соображения на этот счет. Изучение социокультурного пространства как такового, во всех его существенных аспектах, является главной задачей социологистскои или социокультурной школы.

Следовательно, лишь эта школа дает нам действительную социологию в точном значении понятия. Другие рассмотренные школы являются в этом смысле лишь периферийными и производными.

Главная часть работы, проделанной социологистскои школой, была сконцентрирована вокруг трех основных проблем: первая — анализ существенных характеристик социокультурных явлений в их структурных аспектах; вторая — изучение главных и повторяющихся форм социальных процессов в их динамических аспектах; третья — разъяснение общих отношений и взаимозависимости между различными классами социокультурных явлений. В соответствии с этими задачами мы можем классифицировать главные направления этой школы.

а) Изучение общих структурных свойств социокультурных явлений. Работы Е. Де-Роберти, Э. Дюркгейма, М. Хальбвакса, П. Фоконне, М. Мосса, А. Эспинаса, Дж. Ицуле, Л. Леви-Брюля, Ч. Кули и других показали, что надорганические или социокультурные явления возникают в связи с «межцеребральным взаимодействием» людей. Как взаимодействие химических элементов, например Н2 и О, дает результирующую — воду, совершенно отличную от водорода и кислорода, взятых отдельно, как взаимодействие клеток производит многоклеточный организм, отличающийся от составляющих его взятых отдельно клеток, так и взаимодействие людей производит социокультурное явление, реальное общество или социокультурную систему, которые совершенно не сводимы ко всем их индивидуальным членам, взятым изолированно. Структурные и динамические свойства любой продолжающейся системы межличностных или межгрупповых действий радикально отличаются от свойств простой арифметической суммы этих индивидов. Взаимодействие изменяет их биологические и психологические характеристики и производит социокультурную реальность, отличную от биологической или психологической реальности. Следовательно, социокультурные явления не требуют объяснения с точки зрения психологических характеристик своих членов, напротив, психологические характеристики должны разъясняться с точки зрения свойств социокультурного взаимодействия, в матрицу которого они заложены. Без знания общества и культуры, в которых рождается и растет данный индивид, никакие его личные черты — верования, идеи, убеждения, вкусы, пристрастия и то, что вызывает неприязнь, — не могут быть поняты; вся его ментальность, манеры и нравы, его стиль поведения и образ жизни совершенно непостижимы. Не только психосоциальная личность в целом, но многие из ее биологических качеств лепятся и обусловливаются социокультурным пространством, в котором она и вырастает.

Продемонстрировав уникальность социокультурных явлений, эти ученые затем перешли к изучению их общих структурных и динамических свойств. Со структурной точки зрения они проанализировали основные формы взаимодействия и соответствующие типы социокультурных структур: антагонистические и солидарные; организованные и неорганизованные, родовые, контрактивные, принудительные, общинные и общественные, механические и органические; централизованные и децентрализованные группировки и т. д.

Эти исследователи подвергли каждую организованную и длительную систему взаимодействия (общество) детальному анализу в ее родовых характеристиках: исследованию ценностей и норм (законов), которые регулируют поведение их членов; институтов, которые возникают из межличностных отношений; дифференциации функций или ролей членов; стратификации по иерархическим рангам, вместе со статусом, который определяет положение каждого члена в системе (межгрупповая дифференциация и стратификация). От такой социальной цитологии они перешли к изучению структурной морфологии, анатомии и таксономии социокультурных систем; изучению поло-расово-возрастных групп, семьи, государства, территориальных, профессиональных, национальных, религиозных и других групп, на которые разделено человечество, а затем — к изучению каст, порядков, социальных классов и других иерархий, на которые стратифицируется человечество (межгрупповая дифференциация и стратификация). Кроме того, были тщательно исследованы типичные функциональные конфигурации этих групп и институтов с их raisons detre [168] .

Наряду с цитологией, анатомией и таксономией социальных структур эти ученые подвергли культурные аспекты надорганического мира такому же структурному анализу; они выделили для изучения общие компоненты культуры: интегрированные культурные системы и неинтегрированные или дезинтегрированные культурные массы; основные культурные системы языка, науки, философии, религии, искусств, права и морали, их взаимоотношения друг с другом и, наконец, их созвездия в культурных «суперсистемах».

Таким образом, социологистская школа дала нам подлинную цитологию, гистологию, морфологию, анатомию и таксономию социокультурных структур. Она убедительно продемонстрировала особенную реальность и индивидуальность социокультурных систем, их саморегуляцию, логику их функционирования и динамики, то есть все то, что непонятно с чисто биологического или психологического угла зрения.