Чтение онлайн

Раньше любил ее всю безумно - до одури и мурашек. Успел узнать каждую черточку, каждую морщинку. Сейчас этого не было, но он осознавал - Света дорогой для него человек. Потому, полгода назад, когда она позвонила и попросила о помощи, он готов был сорваться к ней. Проехал половину городу, чтобы оказаться рядом. А потом как-то сами собой разумеющимися стали встречи. 

И вот к чему все это привело.

– Спасибо, - просто кивнул в ответ.
– Созвонимся.

Он положил трубку. Скорее для того, чтобы избавиться от желания продолжать этот разговор. Или чтобы не поехать к ней для того, чтобы просто не быть одному? Пока Ваня ответа на этот вопрос не знал и знать не хотел.

Расплатившись за почти нетронутый напиток, Иван поднляся из-за стойки. Некоторое время постоял, раздумывая, ехать ли ему в чужую пустую квартиру, но, приняв решение попытаться хоть немного поспать, все же вызвал такси и отправился в холостяцкую приятельскую берлогу.

А рано утром, когда Никитка просыпался на первое кормление, примчался к жене и сыну. Ему безумно многое нужно было сказать Мии, но Иван понимал - слова найти будет очень и очень трудно.

– Что хотела эта женщина?

Только услышав мамин вопрос, я поняла, что так и стою на одном месте, прижав ко рту ладонь, словно этим жестом можно было задушить в себе просящиеся наружу глухие рыдания. Просто рыдания, потому что глаза оставались болезненно сухими. Зато внутри творилось страшное. Там поселилась отчаянная, скребущая боль, которую хотелось исторгнуть из себя - криком, слезами, воем, как угодно - словно нечто чужеродное, и забыть о ней навсегда. Но это было абсолютно невозможно.

Мама осторожно дотронулась до моей руки, привлекая к себе внимание. Я с трудом сосредоточила на ней взгляд и растерянно спросила:

– Где Никитка?

– Спит… Мия, так что хотела эта женщина?

Я тупо посмотрела на дверь, в которую вышла Светлана. Чего она хотела? Очевидно - моего мужа. А еще, наверно, поиграть в благородство. Весьма запоздалое, стоит заметить.

– Она пришла сказать, что Ваня меня любит, - невесело усмехнулась я.
– И что у них ничего не было.

– Так может… и правда не было?
– робко заметила мама.

Я всплеснула руками. Да как они все не понимали?!

– Это неважно!
– практически взвыла я.
– Важно, что он мне врал! Врал, чтобы с ней встречаться!

Мама аккуратно отступила, словно перед ней вспыхнул вулкан и она собиралась в любой момент спасаться бегством. Я вовсе не хотела ее пугать, но на какую еще реакцию она рассчитывала?

– Мама, извини, я лучше тоже пойду, попробую поспать, - сообщила ей устало, развернувшись в сторону спальни.

– Конечно-конечно!
– замахала мама руками.
– А я посуду помою…

– Спасибо, - только и хватило у меня сил, чтобы выдохнуть в ответ.

– Мия… - окликнула меня мама уже на пороге.

– Ммм?
– промычала я.

– Иногда за счастье надо бороться…

Я невесело рассмеялась.

– Бороться? Этот бой уже давно проигран! Я считала, что у нас с ним счастливая семья, а он, оказывается, все еще не может ее забыть!

– Так помоги ему.

– Я родила ему сына, - ответила я с горечью.
– Что еще я должна сделать? И почему вообще только я что-то должна?! Я не собираюсь быть терпилой, мама! Спокойной ночи.

От желания хлопнуть за собой дверью меня сдержало только то, что в комнате мирно спал мой сын. Мое счастье и моя жизнь…

Ночь прошла тревожно. Хотелось забыть обо всем хотя бы там, на другой стороне сознания, но все пережитое преследовало даже во сне. Несколько раз я просыпалась от того, что инстинктивно искала рядом с собой мужа в желании так привычно обнять его крепкое, сильное тело, но встречала рукой лишь холодную простыню. И это порождало внутри такое отчаяние, что все невыплаканные ранее слезы катились молчаливым потоком по подушке, и в ней же тонули мои бессильные рыдания.

А утром, когда настало время кормить сына, дверь спальни неожиданно распахнулась, являя передо мной того, по кому я так тосковала, но кого видеть сейчас было подобно пытке. 

Муж стоял на пороге, молча глядя на то, как я кормлю Никитку. Он не делал попытки приблизиться, но при этом занял такую решительную позу, что было ясно - уходить он тоже не собирается.

Мое сердце мучительно заныло от одного на него взгляда. Всклокоченный, помятый, несчастный - похоже, для него эта ночь прошла немногим лучше моего. А может, это дорогая Света так успела его заездить? От последней мысли мои губы тут же поджались, а с языка сорвалось резко:

– Что ты тут делаешь?

– Я хочу поговорить.

Он сделал шаг навстречу - тихо, осторожно, словно приближался к разъяренному хищнику. Его уловки злили и смешили одновременно.

– По-моему, мы уже все сказали друг другу, - сухо заметила я.
– И не припомню, чтобы я звала тебя обратно. 

Он замер прямо напротив меня. Взъерошил растерянно волосы, посмотрел, как побитый пес. 

– Я надеялся, что ты остыла…

– Я тебе что, борщ, чтобы остывать?
– огрызнулась я. И тут же, не выдержав, добавила:

– Кстати, твоя дорогая Светочка балует тебя борщами? Или потчует только изменами?!

– Мия, это все в прошлом! Я не знаю, я просто не знаю что тебе сказать, чтобы ты мне поверила. Я просто… готов на что угодно, чтобы ты позволила остаться рядом. С тобой… с Никиткой… Хочешь, на колени встану? Хочешь, буду умолять?

Его несчастный взгляд отзывался во мне болью и разъедающей душу горечью. Если мы с сыном для него так важны, почему он делал все это?

– Как бы ты ни умолял, это не отменит того, что ты мне лгал, - заметила я, не пытаясь скрыть муку в голосе.
– Ты не думал ни обо мне, ни о сыне, когда ездил к ней! Так что давай, беги к своей Светочке, больше не нужно придумывать для этого отмазки!

– Я не хочу, - с болью, но твердо произнес Ваня.
– Мия, пойми, я не могу без вас. Мне плохо…

– Да что ты?
– ответила я с кривой улыбкой.
– ТЫ не можешь, ТЕБЕ плохо! А обо мне ты подумал хоть раз?! Я просила тебя уйти! Почему ты не можешь сделать даже этого? Почему не можешь оставить нас в покое?!

Почувствовав мою нервозность, сын оглушительно закричал. Я испуганно вздрогнула, прижала его к себе крепче в защитном жесте и, не глядя на мужа, отчеканила:

– Это - твоя вина. Уходи сейчас же!