Чтение онлайн

– Не надо, мам… - пробормотала я, тяжело опираясь на столешницу.
– Когда руки заняты, это немного… отвлекает. От плохих мыслей… 

Вся моя жизнь в последнее время превратилась именно в это - в попытку отвлечься и не думать. Я неуклонно и методично занималась привычными делами - уборка, готовка, поход в магазин, прогулки с сыном… Спасало и то, что, несмотря на мой официальный уход в декрет, начальство периодически подкидывало мне подработку - задачи, которые можно было выполнять удаленно и в удобное время. И я погружалась во все это с головой день за днем, словно собирала разбитый пазл своей жизни. Деталь за деталью, одна к другой… И старалась не думать о том, что некоторые части выпали из этой картины. И, наверно, уже навсегда.

– Мий… - раздался озабоченный голос мамы.
– Я думаю, тебе стоит поехать отдохнуть.

– Куда?
– хмыкнула я.
– Да и зачем…

– Чтобы просто сменить обстановку, - твердо заявила мама в ответ.
– Вы уже давно никуда не выбирались. Теперь ты в декрете, сама себе хозяйка… Бери билет и уезжай!

– И куда я доеду с грудным ребенком?
– пожала я плечами.
– Моря рядом нет, а лететь с Никиткой куда-то… сложно.

Да, с одной стороны так оно и было. Возня с коляской, недовольные лица в аэропорту и самолете при виде мамочки с ребенком, который может заплакать на весь салон… Но с другой - картина моря, ласково лижущего ноги теплым соленым языком, была до боли соблазнительной. Я чертовски заслужила этот отдых!

И все же от этой мысли пришлось отмахнуться. Такой нереальной она сейчас казалась, почти фантастической.

– Ну хочешь, я с тобой поеду?
– продолжала увещевать мама.
– Помогу во всем…

Я благодарно, но устало улыбнулась. Сил спорить просто не было. 

– Давай так - я подумаю об этом. А пока… нарежь мясо, пожалуйста.

Мама с облегчением взялась за эту задачу, а я снова погрузилась в себя, упрямо отгоняя постоянно лезущие на ум мысли о том, что сейчас делает Иван.

Относительно того, где именно он находится, у меня сомнений не было. И это причиняло чудовищную боль, которую я всеми силами пыталась превратить в спасительную.

Просто для того, чтобы больше не надеяться на несбыточное. 

У Ивана, тем не менее, похоже, были свои собственные планы. Я испуганно вздрогнула, когда следующим утром вновь обнаружила его у дома. При виде его застывшей фигуры, с задумчиво склоненной головой, захотелось тонко завыть. Ну что еще ему было надо? Чем еще он намеревался меня ранить? И зачем делал это из раза в раз?! Пусть не любил, но какого черта упорно мучил?! 

Я попыталась проскользнуть мимо него незамеченной, но сделать это с огромной коляской было весьма проблемно. Заслышав шум, муж вскинул голову и, увидев меня, тут же устремился к нам.

– Доброе утро, - сказал так официально, словно приветствовал соседку.

– Что тебе нужно?
– сухо поинтересовалась я.
– И как ты рискнул бросить Светочку? Вдруг пока тебя нет ее украдут?!

Лицо Ивана пошло багровыми пятнами. Он процедил таким страшным голосом, какого я никогда у него не слышала:

– Мия, это не смешно!

– Тем более!
– огрызнулась я.
– Беги, спасай ее, не отвлекайся!

Он нервно провел рукой по волосам, словно этим жестом пытался дать себе время остыть. Затем отчеканил:

– Я хочу видеть своего сына.

Я кивнула на коляску:

– Вот он. Посмотрел? Можешь уходить!

На скулах мужа заиграли желваки. Его сильная рука опустилась на ручку коляски и властно ее сжала.

– Я повезу, - сказал он нетерпящим возражений тоном.

Я поняла, что ничего не могу с этим сделать. Не вырывать же у него из рук коляску посреди улицы?

– Я имею право видеться с сыном, - добавил Ваня следом, толкая коляску перед собой. Я настороженно следила за каждым его движением, словно в любой момент он мог скрыться вместе с Никиткой.

Последние слова мужа послали по моей спине ледяную волну. Он имеет право… Я вдруг поняла, что, похоже, нужно что-то решать. Пора делать хоть какой-то шаг из этой неопределенности - вперед или назад. И так как простить все случившееся я не могла, да Ваня больше и не просил, оставался лишь один выход…

– Будешь иметь право, когда тебе его предоставит суд, - холодно отчеканила я.

Муж резко остановился.

– Что?

– То, что слышал.

– Я не дам тебе развод, - проговорил он сквозь зубы.

– А я не спрошу твоего разрешения! Как и ты не спрашивал моего, когда стал наезжать к своей Свете!

Крепкие руки вдруг схватили меня за плечи и чувствительно тряхнули.

– Мия, я безумно обо всем жалею! И в первую очередь - о том, что сразу не обозначил свою позицию. Если бы я сказал тебе, что Света не чужой мне человек, но между нами ничего нет и быть не может…

– То пошел бы к черту еще раньше!
– перебила его я.

Да сколько можно?! Почему мы по кругу обсуждаем его драгоценную Свету?! Почему этому кошмару нет ни конца, ни края?!

– Ты должна была мне доверять!
– выпалил обвиняюще Иван.

– А ты должен был давно расставить приоритеты! И не лезть ко мне, зная, что Света тебе дороже!

– Это не так!
– проорал он в ответ.
– Но я не могу от нее отвернуться! И тебя потерять - тоже! 

– Меня это достало, - выдохнула я зло, с невесть откуда взявшейся силой вырывая коляску из рук Ивана и уже не заботясь о том, что подумают случайные наблюдатели.
– Катись прочь и больше не появляйся!

Я резко развернулась вместе с коляской и едва не побежала обратно к дому. Только запершись в квартире на все замки, смогла вздохнуть свободно. Взяв сына на руки, я решительно прошла к ноутбуку и стала искать авиабилеты.

Мама была права - мне нужен отдых. И прежде всего - от присутствия человека, которого почти возненавидела. Мне нужен был покой.

Я не задумываясь взяла самые недорогие билеты и, уложив сына в кроватку, стала быстро кидать вещи в чемодан. Больше не было сил находиться в четырех стенах, ставших немым напоминанием о том, что безвозвратно рухнуло.

– Ваня! Ванюша! А я к тебе!

Прикрыв глаза, Иван сделал глубокий вдох и досчитал до пяти в бесплодной надежде на то, что голос матери ему попросту почудился.

Они виделись крайне редко, и это обоих, как он смел надеяться, полностью устраивало. Или нет? Ведь не случайно же мать оказалась возле места, где он работал? И откуда сейчас планировал сбежать на обед, а на деле же - отправиться к Мие и Никитке, к которым его так нестерпимо тянуло в последнее время.