Чепешев-супермен
Шрифт:
Пропал Нехорошев. И как в такое поверить? Несокрушимый, основательный, сверхнадежный и гениально просчитанный по всем статьям. Такого просто не могло быть. Это ошибка какая-то. Вот, сейчас я поеду, и все выяснится. Стас и сам не заметил, как собрался, вышел из квартиры и уже сидел за рулем. Как на автомате он завел машину и поехал. И хотя он чувствовал себя почти что парализованным, дорога до Аленкиного дома тоже показалась ему незаметной.
Алена толком ничего не знала и чтобы не тратить время зря он успокоил ее как мог и, оставив ее на попечение дочери, прямиком направился в комитет.
– Вань, у меня тесть пропал, – с порога заявил он почему-то не удивившемуся Терентьеву. – Позвони в отдел, пусть оформят. Родным, как ты понимаешь, не до того.
– А родным беспокоиться не придется, – хмуро отозвался Иван, – я оформил уже.
– Что? – не понял Стас. – То есть?
– А то и есть, – мотнул головой Терентьев. – В розыске он. По подозрению в причастности к убийству небезызвестной тебе Симаковой. Вот так.
– Не понял… Это что, шутка такая? – озадачился Стас.
– К сожалению, нет. Поступило сообщение, что он получил через аффилированные фирмы убитой крупную сумму денег. Деньги обналичены, а сам Нехорошев пропал. Или скрылся… Теперь понимаешь?
– Кто сообщил? – выпалил Станислав Георгиевич.
– Неизвестно. Сигнал поступил на сайт комитета с неустановленного адреса. Зарегистрированного сам знаешь где.
– Только этого не хватало! – раздосадовал Стас. – Иван, ну ты же понимаешь, что такого просто не может быть.
– Разберемся, – обыденно сказал тот. – Найти его для начала надо. Ты-то сам имеешь что сообщить?
Стас отрицательно замотал головой. Потом опустился на стул перед Ивановым рабочим столом и стал мучительно соображать.
– А обстоятельства уточнили? – спросил он.
– Более-менее, – сморщился Иван. – Не явился на работу, хотя машина в офисном гараже в целости и сохранности. Жена говорит, последний раз его видела, когда он уходил именно на работу. И все было как всегда.
– А почему она не заявила? Сразу, в этот же день? – ухватился он за мысль как за версию.
– Думала, в командировке. Обычно, он не ставил ее в известность о таких мелочах…
– Ну да… – Стас помялся и снова спросил. – А с Заварзиной что, есть новости?
– Счета проверяем, пока тщетно…
– Да, не густо, – Стас поднялся со стула и направился к выходу. – Ну, ты дай мне знать, если что… Я дальше искать пойду. Что-то у меня неспокойно на душе…
– Понимаю, – сочувственно закивал Иван. – Я в курсах насчет ваших теплых отношений… Не сомневайся: чуть что, сразу отзвонюсь…
Стас вышел от Терентьева и помчался по коридору. Безо всякого понимания куда. Остановившись на крыльце и машинально оглядевшись по сторонам, он стал думать, куда податься. Воронина он напряг по телефону. Поэтому к нему ехать не стоило: сам перезвонит, если что. В комитете тоже вроде все выяснил. Оставалось ждать. Вот только на работу к тестю заедет, и еще с Жанной и Ириной поговорит. А там видно будет…
Стас набрал Жанну, но она по-прежнему не отвечала.
И вдруг он отчетливо понял, что как следователь он только что допустил, как минимум, нарушение профессиональной этики. Не сообщил насчет украденного завещания. И это нельзя было списать на взвинченность из-за тестя или на то, что Александра категорически отказалась вызывать полицию. Он именно не хотел информировать об этом коллегу.
Да… Вот он уже и факты по делу утаивает… Да нет… Это так… Стас покрутился на крылечном пятачке и поплелся к машине. Где, уже сидя за рулем, попытался убедить себя в том, что пока вообще говорить еще не о чем… Ишь, чего придумал!.. Утаивает! Он сначала сам все выяснит, а тогда и доложит. Именно. Так вернее будет…
Он включил зажигание, мотор завелся и, своим рычанием заверив его в том, что все он сделал правильно, плавно понес его дальше…
Глава 14
Юрий Петрович радовался как ребенок и вокруг него, казалось, светилось во все стороны такое же странное солнце. Совсем не по-детски. Как торжество грандиозного замысла. Как воплощение смысла. Такое же запретное, величественное и непростое.
Вообще-то смысл больше походил на умысел, а в роли возвышенного выступала совсем уж откровенно приземленная бумажка.
Но Юрия Петровича это ничуть не смущало. Он то поглаживал ее, то прижимал к себе словно бесценного адаманта, а то поднимал над головой и кружил, после чего снова укладывал перед собой на стол, и все смотрел и смотрел на нее, любуясь и гладя по ее лощеной поверхности.
При этом был он абсолютно счастлив, как человек, у которого сбылись все мечты и которому в этой жизни не нужно больше ни о чем беспокоиться. Еще бы! Ведь милое его сердцу завещание находилось теперь в его руках.
Появление полицейских накануне было совсем не страшным, как он поначалу это воспринял, а даже наоборот. Полезным.
Стражи порядка проверяли мошеннические схемы с использованием чужих паспортов, и сами того не желая навели его на мысль о переодевании. Так и возникла мысль переодеть горе-воров в работников коммунальных служб. Это был самый верный и проверенный способ заделаться невидимыми. Или незапоминающимися.
Этот трюк ему был прекрасно известен, но почему-то раньше, в том момент, когда ему это было так необходимо, он его даже не вспомнил. Перенервничал, наверное.
Зато теперь все у него было по-другому. И никто ему больше не мог помешать. Вот сейчас он немного потешит себя ощущением легкой эйфории, а тогда и приступит собственно к процедуре вступления в наследство. Но это потом. А сейчас он даже думать не хочет ни о каких напрягах и пустяках. У него восторг. И он ни для кого и ни для чего недоступен…
Если бы он только знал, что успех его рискованного мероприятия напрямую зависел от абсолютно незнакомой ему женщины…
Которая, помимо всего прочего, также не подозревала о его существовании…
А пока Жанна шла себе в офис Олега Родзянского и думала, что поступает правильно. Потому что своим женским чутьем она понимала – Олег, как ни крути, а для нее он единственная возможность во всем разобраться. Только он мог объяснить ей, что могло стрястись с Нехорошевым. И только он знал его бизнес-дела. И бизнес-проблемы. И, в конце концов, только он был когда-то его единственным другом.
Конец ознакомительного фрагмента.