Чепешев-супермен
Шрифт:
В случае с нашим тандемом имело место, как это не покажется странным, и то и другое.
С одной стороны, Олегу не нравилось, что он всего лишь зам со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но с другой – должность эта хоть и приносила меньше денег, зато и ответственности особо не налагала.
Что до Нехорошева, то он со временем начинал понимать, что тянет лямку и за себя, и за того парня, которого это, кстати говоря, не очень-то и напрягает, но избавиться от компаньона даже не помышлял. Оставаться в одиночку в тот момент было небезопасно. Да и не совсем уж и пропащий он был, этот самый Олег. Незлобливый и улыбчивый, он мог зачастую разрулить самую крутую разборку. А такие тогда были не редкость.
Так и тянулось. Как человек Олег был неплохой. Только для делового бизнесмена этого было явно недостаточно. И, несмотря на это, вместе они проработали огромное количество лет. И каких лет! В постперестроечные времена день считался за год!
Так неужели Олег все-таки решился на месть? Неужели его смешные угрозы, высказанные в порыве случайного неконтролируемого гнева, были не просто слова? И воплотились в столь неразумные действия…
Нехорошев вдруг передумал идти в свой кабинет и, развернувшись на ходу, резко повернул в противоположную сторону.
Выходя обратно на улицу, он отчетливо понял, что работать сегодня он не будет. У него шок. Ни о чем другом он просто не может думать. Да и кто его заставит?
Обычно ему и в голову не могло прийти, не ходить на работу. Как это говорится? Движение – жизнь. У него была другая присказка. Работа – это жизнь. Он уже давно работал не для того, чтобы зарабатывать. Он работал, потому что таким был его образ жизни. Не работать для него бы значило заболеть.
Сегодня, видимо, был именно такой день.
Олег, Олег!.. Не верится… Но больше-то некому! Кто еще мог знать все его реквизиты, номера счетов, договоров и тому подобное?! В таком объеме – никто… Значит, он! А он, доверчивый идиот, даже не подумал их поменять! И все равно… Как-то не вяжется это все…
И почему сейчас? Что, для того, чтобы созреть для мести надо было ждать не один год?! Позднее зажигание, что ли?
Хотя, постой, медленно приостановившись возле машины, припомнил он, а ведь у Олега недавно были проблемы! И как он об этом раньше не сообразил?! Что-то такое говорили насчет его баснословно крупного непогашенного кредита или чего-то такого наподобие… Да, да, что-то такое было…
Ну и что? Мало ли чего не бывает в нашей-то, разудалой действительности?
Мысли путались, и чтобы окончательно не увязнуть в их тягучей консистенции, он решил поехать, наконец, к бывшему зятю. Тем более что обсудить с ним он собирался то, в чем и себе-то до конца не хотел признаваться. И чего не знала ни одна живая душа…
Он открыл машину, но сесть в нее не успел.
– Нехорошев Станислав Георгиевич? – строго прозвучало у него за спиной. Официально и казенно.
Он обернулся и увидел возле себя двух молодых людей крепкого телосложения. В форме и с грозными лицами. Они представились и предъявили удостоверения. Он не разобрал, какие именно. Один из них, не дожидаясь, когда он подтвердит или опровергнет, что это он и есть, указал ему на автомобиль полицейского вида и безапелляционно заявил:
– Попрошу вас проехать с нами.
Нехорошев на пару секунд застыл, оценивая обстановку, а потом, невозмутимо глядя перед собой и степенно вытягивая шею, потянулся за телефоном, намереваясь вызвать своего адвоката. Но в этот самый момент тот же молодой человек, что предлагал ему проехать в кутузку, ловко вывернул его ладонь, поймал на лету выскользнувшую из нее трубку и положил ее к себе в карман.
– Даже не думай, – нагло сказал он.
Нехорошев открыл было рот, чтобы выяснить, что, в конце концов, все это значит, но и этого сделать ему не удалось: не успел он и глазом моргнуть, как незваные гости вероломно скрутили его, заломив руки за спину, и силой заволокли в свой минивэн. Машина поехала, а Нехорошев даже не понял, в каком направлении: глаза ему тут же плотно затянули какой-то темной тканью.
Автомобиль его так и остался стоять возле офиса незапертым…
Напрасно Жанна ждала его звонка. Он не позвонил ни назавтра, как обещал, ни днями позднее.
Жанна терялась в догадках. Нехорошев был человеком слова. Если не сказать – маниакально ответственным. По разгильдяйским Жаниным понятиям, эта его привычка была через чур хорошей. Даже вредной. Вот зачем бы ей было переживать, что его нигде нет?
Будь он чуть менее педантичным – она бы даже не задумалась, что с ним. А так, сначала машинально обратив внимание на то, что он не позвонил, хотя обещал, затем уже совершенно осмысленно она стала звонить сама. И когда вдруг неожиданно выяснилось, что его нет ни дома, ни на работе, и что телефон его вне зоны доступа, а Ирина почему-то трубку не берет, вот тут-то Жанна всерьез обеспокоилась.
Нет, все же она была не права. Если бы он не был таким обязательным, она бы никогда и не узнала, что он пропал. Все-таки это хорошо. Теперь она, во всяком случае, всех поставит на уши. Это она умеет.
Но сколько бы она не звонила по всем известным ей адресам, поиски не дали никаких результатов.
Тогда она решилась поехать за город, к нему домой. В дом, который еще так недавно был их общим пристанищем. С момента развода она больше ни разу так и не переступала через его порог. Это было выше ее сил. Дом она очень любила. Впрочем, так же, как и его хозяина. Здесь прошли ее самые счастливые дни. Прошли… Вот именно… Теперь, два года спустя, она уверяла себя, что все еще будет хорошо. И что на Нехорошеве свет клином не сошелся. И что она еще будет счастлива как никогда. И еще… И еще… Но именно теперь, побывав замужем несколько раз подряд, она поняла, что зря себя обманывала. И зачем только она разрушила свою благополучную размеренную семейную жизнь?! Зачем рванула за борт, как обезумевшая озабоченная кошка?
Да… Переступить порог, за которым ее встретит новая хозяйка, ей будет непросто…
Однако сейчас это было не главное. Главное – найти его. Живым и здоровым…
Уже смеркалось, когда она нервно теребя себя за рукав, подрулила к до боли знакомой калитке…
Глава 10
Раздосадованный Стас как не пытался отделаться от ощущения, что с ним что-то не так, ему это категорически не удавалось.
Поздним вечером он уверенно шел по направлению к дому Саши Заварзиной и всерьез собирался взять реванш. Это был, как ему казалось, единственный способ вернуть все на круги своя.
А днем у него ничего не вышло. Ничего не удалось узнать ни у свидетельницы происшествия Мищенко, ни у экстрасенши Трещевой, ни, что совсем уж предсказуемо, у адвоката Трофимова.
Ольга Петровна Мищенко рассеянно обвела его глазами, стоя на пороге своей квартиры и, так и не пригласив войти, ясно дала понять, что ничегошеньки-то она не помнит. А что помнит, то тогда же и рассказала следователю.
С Трещевой, понятное дело, адекватного разговора не могло быть в принципе. Она молча выслушала его «глупые вопросы» и вместо того, чтобы просто на них ответить, только еще больше все запутала. Из того, что она в итоге ему сказала, он понял одно – женщина где-то не в себе. Может, она где-нибудь в астрале, может, где еще. Только ему это никак не пригодится. Потому что информативной составляющей в ее высказываниях не было никакой. Ноль.
На адвоката Трофимова он, в общем-то, и не рассчитывал. Вот и не ошибся. Глупо было надеяться, что тот выложит ему, почему собственно он взял на себя адвокатские обязанности в отношении подзащитной, на которую и дела-то еще не завели. Тем более что разглашать информацию о своем доверителе он был не обязан по закону.
Стас недоумевал. Как это теперь так стало получаться, что он ничего не мог предпринять. Не выяснить, не уточнить, не толком расспросить, не даже поговорить по душам. Ничего.